1
7 августа 2020 г., 00:43
— Ты занят после уроков, Чимини?
Резко обернувшись, темноволосый просверлил собеседника взглядом.
— Ещё раз меня так назовешь, и можешь забыть о школе.
— П-прости, — испуганно вжав голову в плечи, замямлил парень и тут же ретировался, не повторяя вопроса.
Надменно фыркнув, Пак с безразличием оглядел класс и, взяв со стола сумку, направился к выходу.
Он ненавидел, когда его имя коверкали, и оно звучало как кличка пёсика. Пак не был песиком. Без прикрас, он был самым популярным парнем в старшей школе, ему буквально поклонялись, его уважали, его боялись, хотя сам Чимин два последних чувства считал синонимами.
На выходе из кабинета на Пака налетел невысокий парень. Неловко поклонившись, тот изобразил на лице подобие улыбки — достаточно нелепой, как отметил про себя Чимин — и попытался улизнуть, оставив инцидент без внимания.
— Эй, чудила, — фыркнул Пак, — под ноги смотри.
— Я смотрел. Поэтому, мы и столкнулись, — пожал плечами блондин, выпрямляясь.
Сначала Чимин подумал, что парень гораздо ниже его, но оказалось, что это не так, брюнет даже слегка уступал.
— Погоди, — нахмурился Пак. — Это ведь ты, да?
— Кто? — приподнял бровь блондин.
— Ну, убийца, о котором все говорят. Новенький, который перевелся из другой школы.
От этих слов тело парня пронзил электрический заряд. Слегка оскалив верхнюю губу, он прикрыл глаза, справляясь со злостью.
— И до вас дошли эти идиотские слухи…
— Слухи? — удивлённо пожал плечами Пак. — Сомневаюсь.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — отмахнулся парень и быстро направился дальше по коридору, не давая Паку возможности себя остановить.
Добравшись до дома, Юнги бросил рюкзак в кресло и, не разуваясь, завалился на кровать, закинув наверх руку и утыкаясь носом в локтевую ямку. Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза. Встреча с дерзким парнем оставила неприятный осадок.
Юнги не был убийцей, но в предыдущих школах все считали иначе. Дело было в том, что несколько лет назад, когда Мину было около десяти, его младший брат утонул. Семья знала, что это несчастный случай — Юнсон не умел плавать и упал в бассейн, пока старший ушел в дом за полотенцем. Увидев брата на поверхности воды, Мин незамедлительно бросился на помощь, но было уже поздно.
Он и правда винил себя в смерти младшего, но убийства не совершал. Однако, в школе были уверены, что Юнги Юнсона недолюбливал, завидовал, и считали, что он в тайне желал тому смерти, поэтому и столкнул в воду. Убеждать учителей и одноклассников в обратном было бесполезно, и, в конце концов, Мина начали гнобить, несмотря на то, что он и сам сильно переживал из-за случившегося.
Из-за трагедии и распространявшихся слухов Юнги пришлось сменить четыре школы. Нынешняя стала пятой. У Мина не было друзей или любимого человека, он стал нелюдимым и закрытым. Хоть он и привык к постоянным переменам, парень все ещё не мог привыкнуть к ужасной клевете в свой адрес.
И вроде бы стоило злиться на окружающих, но, в первую очередь, он все равно злился на себя. За то, что ушел за проклятым полотенцем. За то, что не успел вытащить брата из воды.
— Вы слышали, да? Говорят, он утопил своего брата в ванной, — прошептал парень с пирсингом в брови, перегнувшись через парту и то ли с интересом, то ли со страхом косясь на блондина, сидящего у окна.
— А я слышал, что он ему нож в живот воткнул, — все тем же шепотом ответил второй парень — невысокий, со слегка приплюснутым в драках носом.
— Одно другому не мешает. Он в любом случае убил его.
— Вам поговорить не о чем? — откинувшись на спинку стула, Чимин медленно жевал яблоко, искоса поглядывая на объект обсуждений. — Неужели не плевать на этого ублюдка?
Юнги все слышал, но умело игнорировал, притворяясь, что заинтересован видом за окном. Со стороны он казался совершенно спокойным, но внутри у него бушевал ураган.
«Ты слышал это миллион раз, — говорил он сам себе, — выдержишь и ещё».
Чем больше проходило времени, тем обширнее распространялись слухи. Юнги слышал перешептывания повсюду, даже за пределами своего класса. Будь то столовая, библиотека или школьный двор — везде на него косились осуждающие, а иногда и ненавидящие взгляды, везде преследовало чувство одиночества и лжи. Слово «братоубийца» он слышал чаще, чем собственное имя, порой по двадцать раз на дню.
Вернувшись в очередной раз в пустую комнату, Юнги сел за компьютерный стол и, скрестив руки на груди, просидел так несколько часов, глядя в одну точку. Он размышлял о том, что нужно что-то менять, что невозможно всю жизнь выслушивать обвинения в том, чего не совершал, испытывать на себе чью-то ненависть и терпеть издёвки. Решив начать с малого, Мин подумал, что ему не помешает завести хобби.
Покопавшись в интернете, Юнги разочарованно вздохнул, понимая, что ему мало что подходит — кропотливо делать что-то руками он не любил, к серьезному спорту относился нейтрально, а напрягать мозг ему попросту не хотелось.
— Танцы кажутся неплохим вариантом, — вслух сказал он, пролистывая очередной сайт.— Стоит попробовать.
Пережив следующий учебный день и заехав домой за вещами, Юнги отправился по указанному на сайте адресу. Мысль о новом увлечении не могла не радовать, и парень пребывал в приподнятом настроении.
Поднявшись на верхний этаж невысокого здания, Мин оказался у дверей студии. Его сердце забилось быстрее, когда он услышал по ту сторону ритмичную музыку.
«Должно быть, я опоздал, и уже начали без меня».
Решив, что так и есть, Мин потянул за ручку, дверь тихо приоткрылась, и он в немом изумлении уронил на пол челюсть.
В центре пустой комнаты у шеста танцевал парень. Извиваясь, словно змея, он буквально подчинял себе шест и тех, кто случайно становился свидетелем его танца. Движения парня были такими гибкими, лёгкими и шокирующе-соблазнительными, что Юнги невольно загляделся. До тех пор, пока не узнал в парне Чимина.
Доли секунды зрительного контакта было достаточно, чтобы Пак подорвался с места, втянул Юнги в студию и, с хлопком закрыв дверь, прижал того к стене.
— Какого черта ты здесь делаешь?! — не сдерживая раздражения, закричал на Мина брюнет.
— Пришел на занятия, но, кажется, ошибся временем.
На мгновение Чимин завис, но затем, хлопнув рукой по холодной стене, оскалился.
— Тебе не жить.
— Потому что твои верные псы, узнав, чем ты тут занимаешься, растеряют все уважение? — усмехнулся Мин.
— Заткнись, — рявкнул Пак, и Юнги почувствовал обжигающую боль от удара на губе.
— Это ты зря, — языком вытирая проступившую кровь, фыркнул блондин. — Пожалеешь.
— Нет, — качнув головой, Чимин приблизился к лицу Юнги, опаляя его своим горячим дыханием. — Это ты пожалеешь, что родился.
Не переодеваясь, Пак схватил с пола свою спортивную сумку и, одарив напоследок Юнги испепеляющим взглядом, покинул студию.
Задумчиво глядя на отполированный шест, блондин покачал головой. Он не ожидал, что ему повезет дискредитировать грозу старшей школы. Но повезло ли?
Придя следующим утром на занятия, Мин понимал, что его что-то ждёт. Он встречал таких, как Пак — в покое они просто так не оставляют. И блондин оказался прав. Дойдя до своего места, он увидел, что вся парта полностью обклеена стикерами с одной единственной надписью — «братоубийца».
Тихо выдохнув, Юнги молча подошёл к столу и под сдавленный шум одноклассников стал срывать стикеры. Расчистив место для учебников, он приготовился к уроку и сел за парту, несмотря на то, что ее половина все ещё была обклеена цветными бумажками. Мин был выше происходящего. По крайней мере, он старался верить в это.
Во время урока он лишь один раз взглянул в сторону Пака, прекрасно понимая, что стикеры — дело рук Чимина и его шайки. Но все, что он увидел — ехидную ухмылку на губах брюнета.
После занятий цепные псы Пака подкараулили Мина у школы. Хоть Юнги и пытался избежать конфликта, кучка ведомых придурков, наоборот, всеми силами старалась его разжечь.
— Что вам нужно? — морщась, как от назойливых мух, вздохнул Юнги, когда парни окружили его.
— Если закон не может тебя наказать, то это сделаем мы.
— Это вас Пак надоумил? А вы не спрашивали его, почему?
— Потому что ты братоубийца, — будто так и должно быть, отмахнулся один из парней.
— Умно, — усмехнулся Юнги и процедил сквозь зубы, — трус.
Юнги не был слаб, но один против толпы — тут и у борца мало шансов.
Вернулся домой Мин лишь спустя пару часов, держась за левый бок, морщась от каждого шага и пытаясь не обращать внимания на привкус крови во рту. Ему повезло, что родителей не было дома. Иначе бы его ждала очередная смена школы. А Мину надоело так жить.
Дни казались неделями, а недели месяцами. Пак продолжал задирать Юнги, натравливая на него своих дворняжек, а Мин продолжал молчать в надежде, что рано или поздно его всё-таки оставят в покое. Вот только, войдя в азарт, Чимин и не думал останавливаться. Снова и снова «наказывая преступника», он получал какое-то странное удовольствие, глядя на кровавые потёки на щеках и в уголках губ. Ощущал, что полностью контролирует Юнги и ситуацию в целом. Вот только он не знал, что терпения и сил бороться в Мине оставалось все меньше.
Родители пытались уговорить Юнги вновь сменить школу, им было тяжело видеть страдающего сына, но он наотрез отказывался.
— Это будет повторяться вновь и вновь, сколько бы я не переводился. Стоит покончить с этим раз и навсегда, — добавляя голосу уверенности, отвечал Юнги на негодование родителей.
Но он уже не был так уверен в том, что ему удастся. С каждым днём издевательства Пака становились все изощреннее — начиная с изрезанной спортивной формы, заканчивая ведром помоев на голове и прилюдными унижениями.
Хоть и не хотел признавать, Юнги сдавался.
«Снова и снова, — думал он. — Найдется другой Пак в другой школе, который продолжит этот адский цикл. Снова и снова».
Он не мог бороться, но не мог и сдаться, послушав родителей. С каждым днём в нем оставалось все меньше желания давать отпор. Но и рассказать об увиденном он не мог — в конце концов, кто ему поверит? Для Чимина ситуация в студии была лишь предлогом.
Юнги думал о том, чтобы сменить не школу, а город, сменить страну. Но его семья не могла позволить себе переезд. И до совершеннолетия он был к ней привязан.
«Всего год, — успокаивал себя Мин. — Вытерпеть год, а потом свалить отсюда»
Но Чимин не был посвящен в планы Юнги. У него на блондина были свои планы.
— Где он? — кивнув на пустое место у окна, спросил Пак одного из своих «приятелей».
— Не знаю, — пожал плечами тот, — с первого урока его не видел.
— Вещи здесь, — взглядом указывая на рюкзак, болтающийся на спинке стула, сказал другой.
— Прогуливает?
Проигнорировав вопрос, Чимин закусил губу, задумчиво глядя на пустующее место.
Уроки закончились, но Юнги так и не объявился в кабинете.
«И где его носит? — размышлял Чимин, собирая вещи. — Если найду, сам лично устрою настоящую трепку».
— Ты домой? — обратился к Паку один из шайки.
— Нет, идите без меня, — качнул головой Чимин, всем видом показывая, что повторять не стоит, лучше послушаться.
Кивнув, парень засеменил к выходу, прихватив с собой остальных.
— В столовую он не ходит — всегда обедает во внутреннем дворе, библиотека вот уже два дня закрыта на ремонт, остаётся только крыша, — рассуждал вслух Пак.
Не веря сам себе, Чимин направился к лестнице. Изнутри его глодало какое-то странное чувство, но Пак не придавал ему значения. Поднявшись на седьмой этаж, откуда вела железная дверь на крышу, парень потянул за ручку. Тихо приоткрыв дверь, Чимин огляделся и увидел Юнги, стоящего на краю крыши у парапета.
— Что ты здесь делаешь? — окликнул его Пак. — Ты пропустил утреннее искупление!
— Мне нечего искуплять, — послышался в ответ голос блондина.
— Будешь говорить это полиции. Пошли, я лично помогу тебе очистить совесть.
— Моя совесть чиста! — резко обернувшись, воскликнул Юнги, заставляя Пака вздрогнуть.
Брюнет увидел, что глаза Мина блестят от застывших слез.
Чимин понял, что что-то не так. Он не знал, что именно. Но что-то в Юнги изменилось. Пак понял это, когда Мин встал на парапет.
— Неужто решил спрыгнуть? — усмехнулся брюнет, медленно приближаясь к Юнги, пока его сердце стучало где-то в затылке.
— Это не твоя вина, — тихо сказал Юнги, но из-за отсутствия ветра Пак отчётливо услышал его слова.
В этот момент Мин снова обернулся, и Чимин увидел на его лице улыбку — такую же виновато-неловкую, как в момент их первой встречи.
«Он делает это, чтобы испугать меня, — подумал Пак. — Специально».
Брюнет уже хотел озвучить свои мысли, но они застряли комом в горле, когда он увидел, что Юнги отвернулся, глядя перед собой.
— Не вини себя, — вновь тихо сказал Мин.
Дальше Чимин все видел будто в замедленной съёмке. Подорвавшись сломя голову, он вытянул руку вперёд, чтобы ухватить Юнги за рубашку, но когда пальцы Пака были в паре сантиметров от ткани, блондин сделал шаг в пустоту.
Чимину не хватило доли секунды, чтобы удержать Юнги на парапете. Не хватило доли секунды, чтобы спасти жизнь.
Завалившись грудью на парапет, Чимин невольно стал свидетелем того, как хрупкое тело, словно хрустальная ваза, разбилось об асфальт.
Паку было неимоверно жаль, что вместо порывов ветра он отчётливо услышал хруст костей. Неимоверно жаль, что он не успел схватить Юнги, и теперь смотрел, как медленно, будто нехотя, расползается по асфальту его горячая кровь.
