День сурка

      Пак преследовал Юнги весь следующий день, день за ним и два дня после. Он запретил кому-то из шайки трогать Мина, и, признаться, то, что его оставили в покое, не могло блондина не удивлять. Но, списав все на закидоны Пака, Юнги быстро забил на странности, стараясь погрузиться в учебу. Вот только теперь Пак избрал новую тактику и доставал Мина не издевательствами, а своей навязчивостью. Хотя, для замкнутого в себе Юнги это было тем ещё издевательством. Он даже решил, что это новый изощрённый способ Пака изводить блондина. Правда, понимая абсурдность данного предположения, Юнги забил и на это, стараясь всеми силами избегать брюнета.       Но брюнет оказался проворным и жутко приставучим. — Мы снова в одной команде? - уже не удивляясь, спрашивая скорее по привычке, закатил глаза Юнги во время вышибал на физкультуре.       Упорству Пака можно было позавидовать, и Мин мог лишь удивляться, как парень ухитрялся постоянно оказываться с ним в одной команде, даже несмотря на жеребьевку.       Но для Пака происходящее было больше, чем очередным способом доканать Юнги. Он всеми силами старался изменить будущее, не позволить Мину пережить все то, что тот пережил уже не единожды - все издевательства и унижения со стороны Чимина и его шайки.       Но также брюнет видел, что не только его деяниями была вымощена дорога в ад. Окружающие - одноклассники, другие школьники и даже учителя - все смотрели на Мина исподлобья, с осуждением и презрением. Каждый считал своим долгом бросить кривую усмешку, задеть, унизить. Паку было страшно осознавать, что совсем недавно он был одним из таких ненавистников. Брюнет видел, как стойко Юнги выдерживал напор и поражался, насколько тот был сильным. Но даже такого - сильного и непоколебимого, им удалось сломать. От этих мыслей сердце Чимина сжималось в тугой узел. Он будто взглянул на жизнь и Юнги по-другому. И пусть он не знал, правдивы ли слухи, но теперь ясно понимал, что не имел права творить такое с парнем. — Почему ты идёшь за мной? - подозрительно сощурил глаза Юнги, направляясь к дому. — Думаю, нам по пути, - пожал плечами Пак. — Я видел, что ты приходишь с другой стороны. Выкладывай, зачем таскаешься за мной уже какой день. И твои дворняги потеряли ко мне интерес ни с того, ни с сего. — Что, если я скажу...что пытаюсь защитить? — Защитить? Кого? Меня? - удивлённо ткнув пальцем себе в грудь, Юнги усмехнулся. — А даже если и так. Я ведь не делаю ничего плохого. — Ничего. За исключением вторжения в личное пространство, преследований и порчи нервов. — Не преувеличивай, - фыркнул Пак.       Дойдя до развилки, он остановился. — Мне налево. — Мне направо, - буркнул Мин. — Хорошо. Тогда, до завтра? - неуверенно пожал плечами Пак. — Отвали уже, а. — Обещай, что придёшь завтра в школу, - не унимался брюнет. — Пак, что ты до меня доколебался? Заняться нечем? — Просто обещай, - намного тише ответил Чимин, закусывая от волнения губу.       Звучно выдохнув, Юнги раздраженно покачал головой и, не прощаясь, направился по каменистой дороге к дому.       "Должно получиться. Он не погибнет. Он не погибнет"       Когда настал злополучный день, Чимин не мог найти себе места. Собираясь с утра на занятия, он то и дело останавливался у зеркала, смотрел на свое испуганное отражение и, в попытках успокоиться, нервно поправлял волосы.       Не в силах выдерживать гнетущую тишину квартиры, Пак отправился на учебу раньше времени, предпочитая посидеть в классе до звонка.       Долгое время он пробыл в одиночестве, пока потихоньку на пороге не начали появляться одноклассники. В нетерпении глядя на дверь, Чимин ожидал увидеть светловолосого парня, но, когда раздался звонок, а Мин так и не появился, в голову Пака начали закрадываться леденящие кровь мысли. — Чимин, - обратился к парню Шин, когда он вместе с их общей компанией завалился в класс. - Это как-то странно, но тебе тут передали.       Протягивая Паку скомканный клетчатый листочек, парень скривил губы в подобии ухмылки.       Встав с места и от чего-то дрожащими руками взяв протянутую бумажку, Чимин развернул ее. Это оказалась записка.       По ровным клеточкам не менее ровным почерком было выведено:       "Я пришел в школу, как ты и просил. Не вини себя ни в чем".       Выронив листок из рук, Чимин мешком осел на стул, закрывая руками лицо. Ему не нужно было бежать на крышу, чтобы понять. Все и так было предельно ясно. Сжав губы в узкую линию, Пак изо всех сил боролся с болью, разливающейся по телу, но в конечном итоге она одержала вверх.       Юнги погиб. Снова.