Не потерять бы в серебре

Жилин ни о чем не думает и ставит чайник. Вообще-то он привык приходить домой и отключать полностью все мысли по одной простой причине — все его мысли сводились к работе и скучным отчетам. А зачем же это, скажите пожалуйста, думать о работе, когда ты уже дома. Дома нужно отдыхать: смотреть в телевизор, пить кофе, иногда добавляя в него парочку капель чего покрепче, или бездумно смотреть в потолок. В последнее время Жилин склоняется к последнему варианту, потому что все остальное уже надоело. Чайник закипает предательски быстро, поэтому Жилин нехотя плетется на кухню хотя бы для того, чтобы заставить замолчать проклятый свисток. За окном идёт дождь. У Жилина заслуженный выходной. По закону жанра тишину нарушает стук в дверь, и Жилин на ходу пытается прикинуть, какие такие гости к нему решили заглянуть. В голове масса вариантов в конечном итоге сменяется одним единственным возможным — Игорь. Нерушимая константа в маленьком мире Жилина; единственный человек, который мог бесцеремонно прийти в любое время. — Пустишь? — голос уставший, наверное, такой же как и у самого Жилина. Хотя в данном случае судить трудно, потому что последний вообще молчит. Он обречённо смотрит на Игоря и показывает рукой куда-то вглубь квартиры — проходи, мол, располагайся. Жилин думает, что их с Игорем жизнь довольно комичная: сперва он целый день пытается найти его, чтобы в очередной раз посадить на пятнашечку, а затем Игорь сам к нему приходит среди ночи, потому что одному вдруг надоело пить. О причине визита Жилин долго не думает, все происходит по одному и тому же сценарию: они пьют, разговаривают, затем Игорь уходит, чтобы на пьяную голову совершить очередную глупость и опять нарваться на неприятности. Иногда Жилин приходит к выводу, что в таком случае целесообразно было бы вообще Игоря из дому не выпускать — но он же и стену разобьёт, если захочет. На кухне они сидят спокойно, лишь изредка обмениваются взглядами. Жилин быстро допивает свой кофе, — не пропадать же добру, — и соглашается на всего одну рюмку горючей жидкости. Пить не хочется, хочется спать, а еще выяснить, почему это Игорь весь вечер молчит, и вообще — с чего это он сегодня более угрюмый, чем обычно. — Митя, — наконец-то нарушает он тишину. — Мить, у меня к-кот умер. Жилин не знает, что на это ответить, потому что животные — это вообще не про него. Это Игорь с самого детства носится то с кошками, то с ондатрами. Но на всякий случай он отводит руку с рюмкой в сторону и произносит: — Ну, не чёкаясь тогда, что ли. — Ага. А т-ты это, — Игорь в глаза заглядывает так пристально, что взгляд отвести хочется, — не устал? Я, мо-может, помешал там… — Сиди уже, горе, куда тебя деть, — Жилин произносит фразу с привычной ментовской своей интонацией, что уж тут поделать — он без нее и разговаривать уже почти не умеет. За окном шумит листва и Жилин отвлекается на эти звуки, смотрит куда-то в сторону и думает о своем: в основном о том, что выходной всего один, а где-то там у него дача вообще-то есть, не своя, конечно. Он ее в лотерею выиграл и, наверное, заслужил хоть иногда проводить там время — вот только не выходит ни черта: работа, работа, работа. А еще Игорь сидит напротив такой уставший и грустный, что Жилин приходит к выводу: к черту эту дачу, да и вообще все — к черту. В этот раз он разливает водку сам, как обычно: себе немного меньше, он человек непривыкший, знаете ли, да и не положено вот это вот все, пусть даже и не при исполнении. Жилин глубоко убежден, что от одной стопки ничего не случится, и ведь действительно — от одной ничего и не происходит. Зато происходит от четвертой, и особенно от пятой, когда Жилин понимает, что его нещадно клонит в сон. — Ну, я это, М-мить, по-пойду, наверное, — говорит Игорь, наблюдая за тщетными попытками Жилина не моргать. Он встаёт из-за стула и почти вплотную подходит к окну, достает сигарету и делает первую тягу — дым тут же наполняет кухню и Жилин непроизвольно кашляет, а Игорь смеётся и что-то продолжает говорить: про кота, про скипидар, про детство в деревне и что-то совсем не слышно про самого Жилина — жаль, не расслышать. Игорь стоит спиной к Жилину — рукой подать. И последний действительно пытается это сделать. Он немного шатается, но все равно старательно преодолевает два шага между ними и опирается о стену. Немного неуверенно кладет руку на плечо Игорю и чуть сжимает: — Ты это, Игорь, главное, не дури. Потому что дурить вот это вот не нужно, я завтра выходной — кто тебя отмазывать будет. А я тоже не буду, вот увидишь, — с умным видом заключает Жилин, а Игорь почему-то горько улыбается, выкидывает бычок в открытую форточку и уже через пару минут покидает квартиру. Игорь пропадает на неделю, и не то чтобы Жилин сильно удивлен. По правде говоря, у него даже нет времени, чтобы отвлекаться на что-то помимо работы, потому что неделя выдаётся напряжённой: бандиты высовываются пуще обычного, мелкие хулиганы основательно отбились от рук, а местные путаны вообще перестали видеть в милиции хоть какой-то закон. Жилин хмурит брови, хмыкает и продолжает заполнять очередной протокол, когда в дверь еле слышно кто-то стучит. А Жилину сиди и думай: не то послышалось, не то правда он кому понадобился под конец рабочего дня. — Ну чё ты, по-полковник, работаешь? — спрашивает Игорь сходу, когда без приглашения все же заваливается в кабинет. — Я, голубчик, всегда работаю, — чеканит Жилин. — Должность у меня такая — работать, чтобы вас, балбесов, сажать на пятнадцать. Или нет — на двадцать, а то и на все семнадцать. Жилин, кажется, будто и не замечает присутствия Игоря. Продолжает старательно выводить буквы на бумаге, чтобы заключённый читал и радовался приговору, дескать, пожизненный срок — ну и что? Зато как красиво написано. Жилин привычно хихикает своим мыслям, а затем наконец-то смотрит на Игоря, который так и стоит у порога, мнется с ноги на ногу и еле заметно пошатывается. В руках неизменно бутылка скипидара, щеки измазаны, майка вся в мазуте. Ничего необычного, думает Жилин, и все же необычно — чего пришел вообще. Вопрос, как оказалось, он произнес вслух. — Так я это, девять дней как кот по-помер, я и п-пришел, — тараторит Игорь, и улыбается, едва обнажая свои зубы. — Будешь? Он протягивает Жилину бутылку с пойлом, но тот машет головой — нет, мол, пей сам свою гадость, у меня дела и поважнее есть. Но дел поважнее на самом деле нет — последний документ получает законную подпись полковника и отправляется на край стола. Жилин встаёт, аккуратно задвигает стул и смотрит в окно — ветер снова прохладный, Жилин такое не любит. Он надевает фуражку и движется к выходу, останавливается и, поддавшись мимолётному порыву, поправляет каску на голове Игоря — слишком уж она криво на нем сидит. — Пойдем ко мне, чего стоишь? У меня хотя бы нормальный коньяк есть. Дома Жилина встречает привычная тишина, но тут же нарушается Игорем, который уже на пороге спотыкается о собственные шнурки. Жилин улыбается, почти смеётся и идёт на кухню ставить чайник — сегодня он точно пить не будет: во-первых, завтра не выходной; во-вторых, послезавтра тоже. А Жилин он хоть и мент, но хороший, работу свою любит, и поэтому — ни-ни. Игорь проходит и рассматривает квартиру Жилина так, как будто бы оказывается тут впервые. — Помнишь, к-как я на выпускном убежал от Зинки, а ты меня спрятал у се-себя? — спрашивает он и лениво опускается на уже привычный стул. — Ты тогда притащил с собой целую пачку сигарет, но упустил их в таз с водой. Не хорошо, знаешь ли, — хмурится. — И я пошел за новой, а когда вернулся, ты уж очень удобно заснул возле балконной двери. Жилин все хорошо помнит только по одной причине: все самое интересное с ним происходило в школе, после — сплошная рутина и отсутствие в жизни хоть какого-либо общения. Все это привело к тому, что теперь Жилин судорожно хватается за любое воспоминание из прошлого с единственной целью — не потерять себя. Спустя какое-то время Игорь уж очень по-свойски перебирается на диван и с интересом смотрит в телевизор, внимательно вслушиваясь в слова ведущего. Игорь и внимательность — вещи из разных вселенных, поэтому Жилин завороженно смотрит на эту картину и боится спугнуть. Он достает из шкафа обещанный коньяк и наливает в рюмку, немного подумав, протягивает Игорю целую бутылку — зачем тратить время, все равно все выпьет. Они разговаривают о работе Жилина, о подболотниках и о том, что Игорь вообще-то очень скучает по своему коту. Потому что кот его был с ним рядом последние семь лет, а еще потому что очень удобно, когда в холодном подвале кто-то теплый лежит рядом. Жилин на это лишь коротко хмыкает и снова смотрит в экран телевизора. Он пытается не думать о том, что сейчас их руки непозволительно рядом. Но Игорь сейчас такой несчастный, что Жилин плюет на все – сжимает чужую ладонь, дескать, понимаю, Игорь, но у тебя хотя бы был кот все эти годы. Они не разговаривают почти, и уж тем более не обсуждают это происшествие, маленькую вольность, которую посмел себе позволить Жилин. По телевизору идёт какая-то хрень, затем не менее хреновая реклама – и так по кругу. Но оба они почему-то очень внимательно изучают картинку на экране с одной лишь целью – продлить это умиротворяющее спокойствие. Жилин думает, что вечер прошел не так уж и плохо. О чем думает Игорь – он не знает, но, стало быть, о чем-то хорошем, раз так задумчиво сейчас поглаживает большим пальцем его, Жилина, руку. Игорь откидывает голову на спинку дивана и засыпает примерно тогда, когда за окном уже начинают со звоном петь птицы. Жилин почему-то со вздохом освобождает свою руку, накрывает Игоря покрывалом и отправляется в кровать. Отчаянно пытается заснуть, но так и встречает раздражающий писк будильника с открытыми глазами. Когда Жилин выходит из спальни, Игоря уже нет. Он зачем-то берет в руки покрывало, которым только недавно его укрывал, и с интересом отмечает для себя, что то еще теплое. Жилин плетется на работу и почему-то все вокруг кажется мерзким, как никогда. Он думает о том, что где-то там, дома, еще витает запах не одиночества. Что было бы, наверное, здорово, вот так вот приходить домой и комментировать происходящее в телевизоре, не опасаясь услышать в ответ лишь привычную тишину. А еще он думает о том, что в безумных глазах Игоря отражается та усталость и тоска, которые присущи и ему самому. Жилин без особого энтузиазма заканчивает рабочую смену и зачем-то надеется, что вот-вот постучит Игорь и скажет: вот не ждал ты меня, полковник, а я вот все равно пришёл. Только Жилин очень даже ждёт. Все те три недели, пока от Игоря нет никаких новостей. Вот и что прикажете думать? Залёг на дно или случилось чего? Или, положим, к Зинке своей отправился – уж она-то его бы вразумила. Зинка кого угодно заставит начать жить. Вот только кто бы жить заставил Жилина? Кто бы избавил от всепоглощающей хандры? Дома холодная постель, холодный душ и холодный чай. Спустя еще неделю Жилин выбивает себе небольшой отпуск – целых четыре дня. И уже начинает планировать, как поедет на дачу и посадит наконец-то этот дурацкий редис. – Вот только нет у меня редиса, – бубнит он себе под нос, – да и кто же это в ноябре месяце его вообще сажает? Это ж только преступников сажают круглый год, а редис – он климат любит. Жилин осекается и вздрагивает. Он всегда так делает, когда слишком долго начинает разговаривать сам с собой – не хорошо это. За окнами капает дождь. Капли бьют по подоконнику – кап, кап, кап. Жилин не сразу замечает, что эти звуки перекликаются с каким-то особенным стуком – кто-то очень настойчиво тарабанит в дверь. На пороге Игорь: мокрый, дрожит весь – холодно ведь. А в руках маленький комок чего-то непонятного, Жилин не сразу понимает – котёнок. Черный и с серьезной мордочкой, полная копия самого Игоря. Он аккуратно кладет котенка на пол возле шкафа, а сам смотрит прямо на Жилина, выжидает чего-то и в глазах все то же привычное безумие и тяга к жизни. Жилин пытается понять, кто первый делает шаг навстречу, но в конечном итоге он приходит в себя, когда Игорь прижимает его к себе, хватается за него, как за соломинку, которая вот-вот исчезнет, гладит по волосам и что-то неразборчиво произносит. Жилин думает, что, вот же незадача, он ведь и сам сейчас промокнет, если будет так стоять, а затем посылает все к чертям собачьим. Он неуверенно обнимает Игоря в ответ и пытается не вспоминать о том, как же сильно он скучал. – Ну что же ты, хороший мой, – говорит он, отстраняясь, – ничего же не случилось. – С-случилось, Мить, – признается Игорь, и Жилин буквально слышит, как от этих слов стучит его собственное сердце. А затем он замирает, когда Игорь продолжает: – Кота, вот, з-завёл. Ты же не п-против? Жилин моргает, совершенно не вникая в то, что ему говорит Игорь. При чем здесь кот и почему он, собственно, должен быть против – это ведь совсем не важно. Важно то, что Игорь сейчас рядом, настоящий и живой, смотрит на Жилина и улыбается. Жилин уносит котенка в другую комнату, укладывает его на подушку, а сам идет на кухню, где Игорь уже привычно курит в окно. Они стоят и смотрят на пробегающих под окнами детей, на сигналящие машины и на капли, которые стекают по стеклу. Жилину очень хочется знать, где же этот непутёвый пропадал; и он почти задает этот вопрос, когда Игорь разворачивается и с совершенно серьезным лицом смотрит на Жилина. – Мить, идём пить чай. И н-не забивай себе голову. Что ж, чай так чай. А об остальном Жилин и так узнает – милиционер он все-таки или как? А может, кто знает, Игорь и сам расскажет, вот только Жилин его с этим торопить не будет. А пока он просто сядет с Игорем за стол и постарается сосредоточиться на горячем чае, чужой руке, которая едва касается его собственной и на том, что в этот раз Игорь от него никуда не денется.