Добрый вечер!

      Сегодня Куроко возвращался домой поздно вечером. Накануне редактор Накамура–сан взял с него обещание пойти на «этот бессмысленный вечер» – так Тецуя прозвал про себя ежегодный съезд молодых писателей.       Парень недолюбливал шумные встречи, обилие незнакомцев вокруг и лицемерные улыбки, однако работа в лице редактора требовала несколько раз в год «светить лицо на публику».       Тецуя мысленно перебирал, что нужно сделать по возвращении домой, когда его вдруг окликнул мягкий голос:       – Добрый вечер!       Вежливость писателя победила вдруг появившийся в груди страх. Сам Куроко стоял в пятне света под фонарем и силился разглядеть неожиданного собеседника, лицо которого скрывал капюшон.       – Здравствуйте, могу я вам чем–либо помочь?       – Ты уже помог.       Последним, что увидел молодой талантливый писатель Куроко Тецуя, был хищно блеснувший нож и красные волосы его убийцы.

***

Четверг, 06.08.20хх

      Громкий голос редактора эхом разносился по квартире.       – Куроко, засранец! А теперь отдавай настоящую главу. И напомни, когда я успел сменить фамилию, да еще и в убийцы заделался?       – Кагами–кун, извини, я перепутал тексты, подожди немного. И, пожалуйста, будь тише, соседи жаловались.       В поисках напечатанной главы писатель перебирал лежащие на столе цветные папки.       – «На рассвете», «Дрессировщик поневоле», «Дорогой брат», «На вокзале в 15:22», «Отражения», опять не то.       – Куроко, я надеюсь, ты никогда не будешь использовать этот текст. С меня хватило прошлого раза, теперь все издательство знает, что я боюсь собак.       – Я накормил тебя бургерами в качестве компенсации. Вы со Вторым так весело играли, глядя на вас я не заметил, как начал писать.       – Чего веселого ты нашел в том, как я убегал от твоей собаки?       – История Кагами–куна уже два месяца держится в топ–5 самых романтичных произведений.       – Не заговаривай мне зубы «молодой талантливый писатель», где новая глава?       Куроко обреченно протянул другу собранные скрепкой страницы.       – Другое дело, посмотрим…       В какой-то момент, видимо, особенно глубоко погрузившись в текст, Кагами начал читать вслух.       «…Напряженные пары, наконец, остались позади и теперь Ринко, прикидывая в уме остатки денег и время до следующей стипендии, боролась с нешуточным голодом. По дороге к станции девушке призывно подмигивал вывеской Маджи–бургер.       – Была–не была, – решила студентка, поддавшись зову желудка.       В кошельке было совсем печально, если вычесть сумму на проезд, то хватало или на гамбургер, или на картошку. Обреченно выдохнув, Ринко направилась к кассам. – 30 гамбургеров и большую газировку, – раздался справа громкий мужской голос.       Девушка, округлив глаза, наблюдала как от прилавка отходил высокий парень с красными волосами и подносом, с трудом вмещающим заказанную еду…»       Оторвав взгляд от страниц, парень прорычал:       – Куроко. Я. Тебя. Убью.       Пока редактор погружался в чтение, Куроко, предвидевший подобную реакцию, забрал собаку с кухни и теперь с легкой улыбкой наблюдал за кипящим праведным гневом Кагами.       – Романтические истории с Кагами–куном самые популярные.       Куроко ясно читал на лице друга желание «удушить зарвавшегося писателя», возрастающее с каждой секундой, однако воплотить в жизнь столь заманчивую идею мешал черно–белый щенок с голубыми глазами, мирно восседавший на его коленях.       – Почему я должен быть прототипом для сопливой романтики.       – Я уже объяснял, – писатель окинул своего собеседника взглядом а–ля «Кагами–кун, ты идиот». – Романтические истории про большого парня с маленькими слабостями хорошо воспринимаются читателями.       – Зато себя ты сделал неуловимым шпионом.       – «На вокзале в 15:22» был признан Бунгэй как лучший детектив этого года. [1]       – Куроко, – редактор окинул друга суровым взглядом, но радостный «Гав» сбил его настрой. Смирившись, он добавил. – Хрен с тобой, засранец. Написано, правда, здорово.       – Спасибо, Кагами–кун.       – Конечно, – как–то слишком загадочно протянул редактор. – Только гамбургерами в этот раз ты не отделаешься. Увидимся, Куроко.       – До встречи.       Закрыв за другом дверь, писатель пошел на кухню заваривать чай и кормить Второго. После небольшой подготовки Куроко с кружкой ароматного чая и тарелкой ванильных пирожных вернулся в кабинет и сел за стол. Поправив напульсник, парень приготовился творить, пальцы опустились на клавиатуру и в комнате раздался тихий стук. На экране строчка за строчкой рождался будущий шедевр.       Вдохновение развеял внезапный звонок и возбуждённый голос на другом конце:       – Куроко–чи, ты так жесток ко мне, - нарушитель спокойствия громко всхлипнул.       - Добрый вечер, Кисе-кун, что-то случилось? – Писатель уже успел пожалеть, что не глядя принял вызов. Его собеседник, модель по профессии, они познакомились, когда Кисе отрабатывал в издательстве 3-х месячный контракт, с того времени парни не переставали общаться. Однако, разговор с жизнерадостным светловолосым другом как правило затягивался.       - Случилось, Куроко-чи, вот что случилось.       И во второй раз за сегодня писателю пришлось слушать отрывки своих текстов.       «…Прошел месяц с того момента как Казуя поступил в Кёто дайгаку [2] и сменил шумный Токио уютным Киото. Дома у новоявленного студента остались мама, папа и очень скучающий по нему сводный брат.       Самому Казуе скучать было некогда, учеба и подработка занимали все свободное время. В общежитие парень возвращался затемно, привычно незаметно проскользнув мимо вахтера.       Тихонько прошмыгнув в комнату, парень разулся и положил рюкзак около стола, на котором еще с утра лежало два нераспечатанных конверта – письма от брата. В детстве они часто оставляли друг другу записки, традиция осталась. Ринтаро писал ему раз в два-три дня, прикрепляя к каждому письму фотографию с очередного показа, Казуя отвечал длинным письмом раз в неделю.       С улыбкой от прочитанного, парень достал купленную желтую бумагу с узором по правой стороне и принялся писать ответ. Телефон, оставшийся в куртке, заставил его прерваться. Парень пошел смотреть, кто мог позвонить ему так поздно.       - Привет, мам, что-то случилось?       - Казуя, - тревожный голос матери заставил что-то внутри оборваться. – Ринтаро, он, твой брат…       - Мама.       - Ринтаро сбила машина, он был в реанимации, врачи не смогли его спасти.       Студент уронил телефон и без сил опустился на пол. Со стола слетел желтый лист с узором по правой стороне и одинокой строчкой – дорогой брат…»       Кисе больше не мог читать, он вновь ревел.       - Кисе-кун два месяца упрашивал сделать его героем моей книги.       - Но Куроко-чи, ты же меня убил.       - Прости, но по сюжету главный герой не может смириться с потерей брата и на протяжении жизни пишет ему письма. Смерть брата заставила его сменить профессию, он стал хирургом и спас множество жизней. Вместо биографии его сын опубликовал найденные после смерти отца письма «дорогому брату». Трогательная история о нерушимых узах, протянувшихся сквозь года.       - Но почему я, Куроко-чи? – Писатель слышал, как его друг хлюпает носом, втягивая сопли.       - Кисе-кун идеально подходит на роль жизнерадостного брата, типаж Казуи я брал с себя.       - Куроко-чи считает меня братом? – писатель практически кожей ощутил радость собеседника.       - Но ты меня убииил, жестокий, жестокий братик.       Эмоции Кисе вихрем сменяли друг друга, всхлипы вновь заглушили голос и звонок прервался.       Куроко отпил из кружки остывший чай, вздохнул и поплелся на кухню ставить чайник. В ожидании кипятка писатель устало упал на стул, Второй уткнулся носом в его ногу, мол «не грусти хозяин, все будет хорошо», писатель ласково почесал щенка за ухом.       Телефон зловеще зазвонил одновременно со свистом чайника. Выключив плиту, парень всмотрелся в экран, высвечивающий имя главного редактора. В голове промелькнула мысль, что начальник точно не позвонит просто так.       - Доброй ночи, Куроко-кун, - в трубке раздался совсем недобрый голос.       - Здравствуйте, Имаёши-сан, что-то случилось?       - Обычно я не перебрасываю на подчиненных личные проблемы, однако, раз уж ты их источник, я сделаю исключение.       Рассудив, что единственная личная проблема главного редактора, в теории связанная с самим Куроко, может касаться только его жены, писатель с опаской поинтересовался:       - Сацуки-сан в порядке?       В средней школе Сацуки была влюблена в Куроко, но взаимностью парень так и не ответил, в итоге уже в университете любви девушки с трудом добился Имаёши. Куроко был искренне рад за подругу.       - С Сацуки все хорошо, даже слишком хорошо, она просто светится от счастья. – По голосу было слышно, что подруга детства довела начальника до ручки. - И вечерами перечитывает твой шпионский боевик вторую неделю подряд, предпочитая книгу романтике с мужем.       Куроко предпочел промолчать, чтобы не разозлить Имаёши еще больше. Лучше бы он не молчал.       - Периодически она зачитывает вслух понравившиеся отрывки, я даже могу наизусть процитировать некоторые из них.       Осознание, что ему в третий раз за день будут зачитывать его же произведение, будто электрическим импульсом прошибло мозг. У обычно непробиваемого писателя дернулся глаз.       «… Он, неуловимый шпион, без единой слабости, прозванный Призраком за свои невероятные способности исчезать у врагов из-под носа, как мальчишка влюбился в симпатичную девушку-аналитика с невероятными розовыми волосами. Однако профессия не позволяла привязанностей. Стоит слегка оступиться, и ты потеряешь все…»       - Или вот.       «… Эта миссия на столько измотала Призрака, что он с трудом удерживал маску безразличия на лице. Он с трудом удерживал себя на ногах. Однако парень не имел право отправиться на покой, не доложив об итогах работы.       Кабинет начальника находился на 32 этаже и шпион, скрывая усталость, выпрямился и направился к лифтам. Розовые волосы объекта его чувств мелькнули в направлении его движения.       - Сакура-сан, всего одно свидание, прошу, дайте мне шанс.       «Вот только этого не хватало», - промелькнуло в голове Призрака. Девушке часто предлагали свидания или признавались в чувствах, однако шпиону грело душу, что она давала всем однозначный отказ. Светловолосый новичок, не отработавший и месяца, исключением не был. Однако отказа не принял и упорно пытался добиться внимания неприступной красавицы.       Решение пришло вместе с сигналом лифта и призывно раскрывающимися створками. Хвала небесам, что кроме них на этаже никого не было.       Делом техники было незаметно приблизиться к сопернику и аккуратно надавить на артерию, слегка разворачивая его корпус в другую сторону. Пока новичок с ошалелым взглядом пытался выяснить причину внезапного головокружения, Призрак схватил девушку за талию и втолкнул в лифт. Двери захлопнулись.       - Прошу прощения, что вмешался, но мне показалось, молодой человек Вам не приятен, Сакура-сан.       Девушка слегка покраснела, шпион все еще обнимал ее со спины.       - Вы очень выручили меня, Призрак-сан…»       - А этот кусок её любимый.       «…Сегодняшнее задание без сомнений было самым трудным за всю его карьеру. Призрак успел выпрыгнуть из самолета в последнюю секунду, однако его подстрелили. Парень чудом успел дернуть кольцо парашютной системы, прежде чем провалиться в обморок. Отчаянный тихий голос, раздавшийся в наушнике, спустя несколько секунд привел его в чувства.        - Призрак-кун, ты не можешь умереть, пока я тебе не признаюсь.       Броня его уже давно потихоньку покрывалась трещинами, однако сейчас она буквально разлетелась осколками. Шпион нащупал на поясе медицинский клей, запечатал прострелянное бедро и только после этого ответил:       - Сакура-сан, быть замужем за агентом разведки слишком опасно.       - Я согласна, Призрак-кун.       До земли оставалось 20 секунд…»       Куроко особенно громко вздохнул, и начальник решил закончить пытку. То ли пожалел писателя, то ли надоело цитировать, а, может, испугался, что жена услышит его и заставит вечерами читать вслух полюбившийся роман.       - Куроко-кун, я знаю, Сацуки тебе как сестра, потому давно смирился с ее шутливыми поползновениями в твою сторону. Однако, спрошу грубо, нахрена ты это написал?       - Сацуки-сан попросила сделать ее девушкой героя, похожего на меня, в качестве подарка на день рождения.       - Ты ничуть не изменился, - устало произнес начальник. Куроко читал между строк «как был подкаблучником, так и остался».       - Прошу прощения, я не ожидал такой реакции Сацуки-сан.       – Милый, это Тецу–кун, ты разговариваешь с Тецу–куном? – донеслось на другом конце.       – Куроко–кун, больше никогда не иди на поводу у моей жены. – Имаёши отключился прежде, чем Сацуки успела выхватить у него мобильный.       Вскипевший чайник безнадежно остыл. От греха подальше писатель выключил телефон.

Воскресенье, 09.08.20хх

      Сегодня днем Куроко повез документы в издательство, там же парень был пойман троицей хитрозадых товарищей в лице начальника, редактора и непонятно как затесавшейся в эту компанию модели и насильно отбуксирован праздновать юбилей одного из сотрудников.       В итоге возвращался домой писатель ближе к ночи. Парень шел через парк, рядом с ним на поводке шагал Второй. В голове крутились мысли о недавних упреках друзей. Кисе упрашивал писателя хоть раз сделать его героем истории: «Не важно, что там будет, просто напиши обо мне Куроко-чи». Вот он и написал, Куроко не считал, что виновен в том, что больше всего типаж Кисе подходил под погибшего брата…       С Имаёши получилось крайне неловко, у писателя и в мыслях не было каким-либо образом вмешиваться в семейную жизнь начальника и подруги детства. Куроко без задней мысли выполнил ее маленький каприз, в итоге превратившийся в большую катастрофу.       Кагами, его редактор, в последнее время жаловался, что его внешний вид – высокий, подкаченный, красные волосы, свирепый взгляд – отталкивает людей. Глядя на то, как друг удирает от щенка, Куроко без задней мысли сцену записал. В итоге маленькая зарисовка выросла в роман на 249 страниц. После публикации «Дрессировщика поневоле» девушки разглядели скрытую натуру скромного романтика в суровом парне. Конечно, скрытой натуры не было и в помине, но это не мешало им слегка додумывать полюбившийся образ и наперебой лезть знакомиться. Его редактор буквально купался во внимании.       Мягкий голос выдернул писателя из размышлений о насущном.       - Добрый вечер!       Куроко, с первых секунд состыковал в голове пропавший листок с липовой главой и незнакомца в капюшоне, из-под которого виднелись красные волосы, потому успокоил забившееся быстрее сердце и произнес:       – Здравствуйте, могу я вам чем–либо помочь?       Неожиданный ночной собеседник двинулся навстречу и в его правой руке что-то зловеще блеснуло.       Писатель все еще был уверен, что ночные события спланированы, не зря же вышеупомянутая троица хитрозадых сначала удерживала его, а потом вдруг практически выгнала с банкета. Но, что если он ошибся? Куроко решил, что безопаснее будет сбежать. И у него бы получилось, если бы не поводок Второго, так некстати возникший между ног.       Падение вышло эпичным. Писатель, сделав два резких шага, споткнулся о коварно подвернувшийся проводок, и, пролетев следующие полметра, разбил правое колено. Щенок во время столь нехарактерной для хозяина акробатики не пострадал.       Незнакомец приблизился к пострадавшему и протянул руку, чтобы помочь подняться. Из его кармана выпала та самая зловеще блеснувшая ручка.       - Прошу прощения, Куроко.       - Спасибо, - писатель не без удивления осматривал лицо собеседника, больше не скрытое капюшоном. Голубые глаза писателя глядели в красные глаза с вертикальным зрачком напротив. Собравшись, Куроко взялся за предложенную руку и спросил. – Я не знаю, как Вас зовут.       - Акаши Сейджуро, - обладатель необычных глаз помог парню подняться, подхватил под руку и аккуратно усадил на ближайшую скамейку под фонарем. – Наш общий знакомый много о тебе рассказывал. Обычно я не прислушиваюсь к его болтовне, однако в прошлом году наткнулся на одну из твоих работ и был приятно удивлен. И вот уже несколько месяцев я хотел познакомиться.       - Что ж, Акаши-кун выбрал необычный способ познакомиться, - Куроко болезненно поморщился в попытке вытянуть пострадавшую конечность.       - Просить об этом сразу после знакомства слегка неуместно, - Акаши чуть улыбнулся и присел рядом. – Доверься мне, и дай осмотреть твою ногу.       Писатель слабо улыбнулся в ответ, не без труда повернулся к собеседнику корпусом и положил ногу ему на колени. Акаши, стараясь не сделать больнее, аккуратно закатал чужую штанину и жестом фокусника извлек из кармана бинт и несколько спиртовых салфеток. На немой вопрос в глазах писателя парень пояснил:       - Это остатки со съемок, я сегодня неудачно упал и поцарапал локоть, врач выдал больше чем нужно.       В это время голова Куроко усиленно перебирала варианты общих знакомых.       - Акаши-кун, ты знаешь Кисе-куна?       - Конечно, он был инициатором нашей сегодняшней ночной встречи. Еще попросил поприветствовать тебя «Добрым вечером» и приволок толстовку с капюшоном. Я, конечно, немного удивился.       - Было крайне непредусмотрительно идти у него на поводу, к тому же я человек вынужденно публичный.       - Куроко, тебя редко можно застать на публике, - продолжение «я пробовал» вслух Акаши не произнес. - Потому я просто не мог упустить такой шанс.       Несостоявшийся маньяк аккуратно обрабатывал пострадавшее колено жертвы, рядом с ними заинтересованно крутился Второй.       – Акаши–кун, соглашаясь на подобную авантюру, ты должен был понимать, что теперь станешь одним из главных героев. Мне как раз требовался прообраз маньяка.       Акаши прищурил глаза, хищно улыбнулся и аккуратно провел пальцем по ноге писателя от лодыжки до колена.       – Для тебя, Те–цу–я, я стану кем угодно.       Собственное имя, произнесенное мягким баритоном, чужая горячая ладонь, непонятно когда успевшая слегка сжать его бедро и дразнящий взгляд красных глаз с вертикальным зрачком заставили сердце писателя сделать кульбит. Куроко скрыл смущение за отросшей челкой. Боковое зрение выхватило в свете соседнего фонаря фигуры виновников столь деликатного положения.       – Коллеги и Кисе-кун, – позвал писатель. – Я не забуду вашего вклада в новый роман, тем более я нашел прототипы будущих героев: начальника отдела, от которого ушла жена, кинолога с кинофобией [3], и случайной жертвы, жестоко убитой неуловимым маньяком.       Имаёши, Кагами и Кисе обреченно вздохнули.

***

Пятница, 07.08.20хх

      Не иначе как сама судьба свела в буфете издательства случайных жертв творчества Куроко Тецуи. Она же оставила единственный свободный столик, дружно заняв который, парни принялись обсуждать свое несчастье.       – Мелкий засранец опять запихнул меня в свои романтические бредни.       – Кагами–кун, – Имаёши окинул парня осуждающим взглядом. – Как его редактор, ты должен быть рад, скоро три месяца с публикации «Дресировщика поневоле», а роман еще в топе продаж!       – Что–то ты не особенно радуешься популярности «На вокзале в 15:22», жена все еще перечитывает, да?       – Не забывайся, Кагами–кун. – Под взглядом начальника Кагами поперхнулся.       – Кагами–чи, ты хотя бы доживаешь до конца истории.       Парни за столом обреченно вздохнули.       – Знаешь, Кисе, недавно мне в руки попал один интересный набросок, – Кагами достал из сумки сложенный пополам лист. – Куроко разыграл меня, подсунул это вместо настоящей главы. По сюжету «молодой талантливый писатель» становится первой жертвой маньяка, решившего убивать по его книге. Я, чтоб его, еще и красноволосый маньяк.       – Красноволосый маньяк говоришь? – Кисе недобро прищурил глаза, ухмыльнулся и достал телефон. В контактах высветилось имя «Акаши Сейджуро». – Есть одна идея.       Имаёши в предвкушении мести зловеще поправил очки.