Возможность чувствовать

С ненавистью можно сжиться, с течением времени она перерастет в смирение. Когда-то, давным-давно, я бойко рвала глотку за справедливость, за свою задетую гордость, в порыве доказать всем, а главное, себе, что я чего-то стою и могу, что все мои чувства и поступки, ради близких, но вопреки себе, всегда были оправданы. Это все превратилось в пепел. Я сидела по подоконнике, ноги согнуты, ладони плотно закрывали лицо, а в голове стоял лишь один белый шум. Переезд - это побег? Но в порыве вечного бега от себя, именно это то, чего я так хотела? Больше нет людей-призраков, больше нет мест, где проходя мимо я всеми силами пыталась заглушить свою голову. Вот она я, ставшая призраков в большом городе, ноль воспоминай, белый лист, казалось бы, желаема свобода, к которой я рвалась раз за разом, думая, что ночью перестанет душить. Людей не выкинуть из головы, пока ещё раны свежие. Я хотела бы просто сидеть так вечность, раствориться в ночных огнях, представить, что все это мираж. Я была сильной и останусь ей, но даже сильным людям нужна передышка, когда живешь годами в вечной борьбе за то, чтобы выжить, и это, к сожалению, не преувеличение. Семейные тяжбы сделали из меня бойца, не обязательно быть исключительно натренированной телом, чтобы ощущать этот внутренний несгибаемый железный стержень. Отец деспотично считался с исключительно правильным мнением - своим. Бизнес дело суровое, выживают те, кто в начале пути наглые, решительные и жестокие. Дисциплина и структура здесь то же имеет не последний вес, но ненависть к нему, как к отцу, не убавилась с годами, порой, она навязчиво душила с неким напоминанием, что, возможно, я не так далеко от него ушла. Он любил мою мать страшной любовью и эта любовь ее погубила. Она мертва, впрочем, я тоже должна была быть с ней. Бизнес всегда имеет двойной окрас, касаемо чистых и почти чистых дел, и он редко когда складывается без определенных жертв. Будучи ребенком сложно было понять, почему в какой-то момент мама решила бежать от отца, оставив письмо на столе, ведь у нее было абсолютно все, но с возрастом я поняла, ей руководил страх. Жадность моего папаши породила зло. Занимаясь ритуальным бизнесом и имея клинику, он спокойно мог избавляться от тел неугодных ему людей, но моя мама всегда была против насилия и крови, она была справедливой женщиной и считала, что все конфликты всегда можно урегулировать словесно или же законом. Со временем, прознав про теневую часть дел, с которыми сталкивался каждый день мой отец, она не могла на него смотреть без этой удушливой ненависти и призрения. Затем, один несчастным вечером, узнав про то, что ее сестра мертва по приказу моего юродивого папаши, мама могла только бежать. И я тоже сбежала, только вот ее со временем нашли, а меня нет. Она, в отличие от меня, не преследовала и не придерживалась варианта мести, желание сделать зло ему, за все те моменты, когда близким было больно, меня поглотило. Я маниакально переезжала из города в город, после того, как достигла сознательного возраста. Я приняла решение оставить маму, мне казалось, что будь мы раздельно, шансов найти было гораздо меньше, но ошиблась. Моя ошибка стоила мне дорого и я осталась совершенно одна. Со временем, научилась прятать свой рыжий цвет и бледную кожу, цветные волосы стали неотъемлемой частью меня, а регулярные походы в солярий сделали мою кожу подобной золоту, Глаза и вовсе выгорели, став зелеными, вместо привычных коричневых. Я изменила прикус челюсти с помощью операций, хожу регулярно в зал, занимаюсь боевыми искусствами, люди отца рано или поздно найдут меня и я хочу иметь возможность в очередной раз сбежать. Я медленно вытянула ногу одну за другой, они были налиты от долгого сидения на плоской поверхности, и спрыгнула на пол. Дверь в спальню была открыта и белый конверт все также лежал на постели, в ожидании моего решения. Я не могу вечно откладывать свою жизнь на потом из страха быть найденной, о поступлении раньше и речи не могло идти, но теперь я окрепла и я в силах спрятать себя по дальше от внешней тирании и ужаса, что неустанной ищет мой след.