Гермиона Грейнджер и Кубок Огня

Мисс Гермионе Грейнджер Школа чародейства и волшебства Хогвартс Где-то в Шотландии 21 декабря 1994 г. Дорогая Гермиона, Счастливого тебе Рождества! Мы посылаем тебе наши наилучшие пожелания и надеемся, что тебе понравятся твои подарки. Я выбирала одежду, а твой отец — книги. Как обычно, мы сохранили чеки на всякий случай. Должна сказать, что мы оба были очень встревожены твоими последними письмами. Твой отец чуть с ума не сошёл, когда прочитал, что тебе придётся столкнуться с драконом! Ты ничего не написала об этом звере, но мы оба предположили, что он должен быть весьма большим и опасным. Иначе зачем бы понадобились специальные люди, чтобы их укрощать? Я знаю, мы обещали не вмешиваться, но справедливости ради я должна также напомнить и о твоём собственном обещании: уйти, как только ты поймёшь, что опасность слишком велика. Твой отец был готов снова отправиться в Шотландию и забрать тебя из школы. Только тот факт, что мы не сможем попасть туда самостоятельно, помешал ему сесть на первый же самолет. Он подумывал о том, чтобы связаться с вашим Министерством или с юристами, которые занимались твоим делом, но подозревает (как и я), что последние связаны вашими странными законами и всё равно ничего не смогут сделать. В конце концов, твой отец согласился позволить тебе самой принять окончательное решение. Не без моих усилий. Мы оба верим, что ты будешь честна и примешь правильное решение, поскольку нам не хватает знаний, чтобы судить о том, что тебе предстоит выполнить в рамках этого абсурдного соревнования. Пожалуйста, будь честной не только с нами, но и с самой собой. Ещё не поздно поступить в обычную школу. Ты можешь сдать экзамены и получить аттестат о среднем образовании уже к следующему году. У нас ещё много времени, чтобы подготовиться к поступлению в университет. Оксфорд или Кембридж были бы неплохими вариантами. А в случае Оксфорда — ещё и близко к дому! Но ты сможешь найти место в любом другом университете. Если тебе нравится Шотландия, то всегда есть Сент-Эндрюс или Эдинбург. Ты же знаешь, что мы оба поддержим тебя, если ты решишь вернуться в реальный мир. Не привязывайся к магии настолько, чтобы закрывать глаза на всё остальное. Это не единственная ценность в мире, и твоё здоровье и безопасность гораздо важнее любой выгоды, которую ты можешь извлечь из участия в этом соревновании. Напиши поскорее. Любим тебя, малышка. Мама и папа.

***

Гермиона положила листок обратно на кровать, но вес этого письма тяжёлым грузом лёг на её плечи. Она чувствовала себя почти физически больной. Несмотря на воздушные пышки с маслом, которые она съела на завтрак всего четверть часа назад, она ощутила болезненную пустоту в животе. Горло пересохло, нос заложило, а глаза заслезились. Она взглянула на свои дрожащие руки. Её маггловское наследие шло вразрез с её магическим существованием. Родители считали, что она не должна оставаться ведьмой. И будь она незаинтересованной стороной, ей пришлось бы признать, что все их доводы имеют смысл. Почему она раздумывает над тем, чтобы продолжить своё участие в этом проклятом Турнире? Задавая свои вопросы, её родители даже не представляли, как близка она была к… Гермиона сглотнула. К чему? К серьёзной травме? Увечьям? Этого она получила достаточно. Нет. К смерти… Её родители были правы. Она не подходит для этого соревнования. Только хороший план, невероятная удача и толика посторонней помощи помогли ей справиться с первым заданием. Она уже высказывала свои опасения Гарри. Письмо родителей только раздуло угли этого внутреннего спора. Так почему же она вообще думает о продолжении? Не из-за приза или славы, это уж точно. У неё не было ни желания бороться за победу, ни иллюзий, что она сможет это сделать. «Нет, это только ради Гарри». После прошлой ночи она была совершенно уверена, что не сможет жить в мире без Гарри Поттера. Но вполне возможно, скоро ей не будет места в мире Гарри. «А Гарри заслуживает того, чтобы нарушить обещание, данное родителям?» «А умереть за него?» «Если так, то что бы он почувствовал, если бы я действительно это сделала? У него и без того огромный комплекс вины». Живот скрутило. Те пышки больше не желали задерживаться в её организме. Когда Гермиона вышла из своей комнаты, она пребывала в подавленном и задумчивом настроении. Спускаясь по лестнице в общую гостиную, она слышала звуки радостного веселья. Она — вероятная маггла в самом скором времени — ощутила себя чужой на этом празднике, со стороны наблюдающей за тем, как все остальные наслаждаются Рождеством в Хогвартсе. Общая гостиная была едва заполнена, почти все учащиеся с первого по третий курс разъехались по домам. Угол, в котором расположилась семья Уизли, определялся сразу и безошибочно. Никем не замеченная, она прошла вперёд, мягко ступая в своих новых тёмно-синих туфлях с тремя золотыми коронами Оксфорда. Гермиона заметила, что близнецы уже встали и вели себя ещё более шумно, чем обычно. Джинни тихо сидела на диване, Невилл держался поблизости, не отрывая от неё глаз. Гарри тоже был там. Он сидел к ней спиной в кресле, нагнувшись вперёд, словно готовый вскочить и куда-то бежать. Джинни что-то ему сказала — Гермиона не могла разобрать слов, — и Гарри повернул голову. Она сразу же увидела, как оживилось его лицо, светящееся предвкушением. С горько-сладким отголоском в душе она отметила, что это было выражение лица ребёнка. Она сама с точно таким же выражением на лице встречала Рождество, когда была намного младше. Наверное, на памяти Гарри это было только четвёртое настоящее Рождество, и он им искренне наслаждался. Гарри вскочил на ноги. — Огромное спасибо за книгу, Гермиона! Она великолепна! — выпалил он. Его детский энтузиазм немного рассеял тучи её меланхолии. — Я рада, что тебе понравилось, — улыбнулась она. — И спасибо за твою. Она действительно пригодится! Он наклонился ближе, чтобы сказать по секрету: — Я спросил Лунатика и Бродягу, какая книга будет лучшей. Когда он отстранился, в его глазах плескалась искренняя радость. Она не смогла удержаться и обняла его. — Эгей, Гермиона! — вклинился один из близнецов. — Что-то ещё осталось со вчерашнего вечера? — А на нас хватит? — присоединился другой. Глядя на них, Гермиона улыбнулась. — А вы для меня не слишком высокие? Фред — а, судя по ярко-жёлтой букве «Ф» на его огромном шерстяном джемпере, это был он — спрыгнул с дивана на колени. — А так, о грозная укротительница драконов? — Я всегда знала, что на самом деле вы двое гномы, — заметила Джинни. — И я не имею к вам никакого отношения. — Она поднялась со своего места и обменялась поцелуями с Гермионой. — Спасибо за духи, Гермиона. Все поверхности были завалены скомканной обёрточной бумагой, коробками с шоколадными лягушками и драже «Берти Боттс», крекерами и другими подарками. Заняв место рядом с Гарри, Гермиона присоединилась к обсуждению подарков. Невилл подарил Джинни красивый старинный зачарованный браслет. Глаза Джинни загорелись, а вот глаза близнецов сузились. Опасения Гермионы за безопасность Невилла только усилились, когда чуть позже его постигла участь проглотить канареечную помадку. Пока Невилл избавлялся от перьев, Гермиона спросила Гарри о двух подарках, которые её заинтриговали. Пара разномастных носков оказалась подарком от Добби. Другим странным «подарком» был лист папиросной бумаги, и ещё до того, как Гарри успел ей рассказать, она сама догадалась, кто его послал, и Гермиона в очередной раз поклялась себе, что когда-нибудь обязательно поговорит, а возможно, и не просто поговорит, с так называемой семьёй Гарри. Джинни заметила цепочку у неё на шее. Гермиона сомневалась, стоит ли её надевать. Она опасалась, что Рон может переоценивать степень её благосклонности, если она наденет его подарок. Но в конце концов она решила, что не надеть — будет оскорблением. Тем не менее она не хотела ничего сейчас объяснять и просто приложила палец к губам, когда Джинни начала спрашивать, от кого этот подарок. Джинни пришла к логичному, но неверному выводу, беззвучно произнеся одними губами: «Виктор?» Гермиона лишь слегка покачала головой, что ещё больше заинтриговало младшую Уизли. В глазах Гарри отразилось недоумение, когда он тоже заметил блестящую серебряную нить. Застенчивое молчание Гермионы по этому поводу немного его озадачило. Вместо того чтобы сразу всё разъяснить, Гермиона решила порадовать его вторым подарком чуть позже. Возможно, он подумал, что у неё есть тайный поклонник, или повторил ошибку Джинни. Если это заставит его хоть немного ревновать, будет совсем не плохо. Поэтому она улыбнулась улыбкой Моны Лизы и отвернулась. Внезапно все взгляды обратились на звук приближающихся шагов со стороны лестницы в спальни мальчиков. Это был Рон. Он по-прежнему выглядел усталым и явно нервничал. Джинни вскочила на ноги и обняла брата. Она была единственной. Гермиона заметила, что близнецы замолчали, а Гарри и Невилл перевели взгляд с Рона на неё, ожидая её реакции. Даже если бы у неё не было до этого разговора с Роном, она не испортила бы Рождество семье Уизли. Она холодно кивнула Рону. — Счастливого Рождества. Рон, похоже, подсознательно задержал дыхание, судя по выдоху облегчения. — Да, счастливого Рождества, Гермиона. Спасибо за подарок. — Он благоразумно решил не испытывать судьбу и сел так, чтобы оказаться как можно дальше от неё и при этом не показаться грубым. Все остальные смотрели то на Рона, то на Гермиону, ожидая каких-то объяснений. Обычно объяснять приходилось Гермионе, но она не могла придумать, как сформулировать фразу, чтобы не показаться снисходительной. Вместо неё заговорил Рон: — Я… э-э… ну, я… вроде как извинился… перед Гермионой… за то, что… — он запнулся. — Ну, был настоящим придурком. — Чертовски вовремя, — проворчал Джордж, заслужив одобрительный кивок Невилла. — Что ты извинился, я поняла, — резко сказала Джинни. — Вопрос в том, приняла ли твои извинения Гермиона? — Она проницательно посмотрела на старшую подругу. — Да, — просто сказала она. Джинни, очевидно, надеялась получить более подробный ответ, но Гермиона была не в настроении обсуждать своё соглашение с Роном. Всем придётся смириться с этим. Ну, почти всем. На лице Гарри сияла улыбка. Да, он по достоинству оценил этот свой дополнительный подарок. Рон постепенно расслабился, когда снова почувствовал себя полноправным членом хогвартской ветви семьи Уизли. Он оживился, когда Джинни указала на серебряную цепочку, выглядывавшую из-за воротника Гермионы. Гарри заметно удивился, когда наконец узнал, кто был дарителем. Гермиона только ещё раз улыбнулась и сказала, что это талисман на удачу, после чего предложила ему спросить про подарок у самого Рона. Ей нравилось наблюдать, как Гарри и Рон начинают чинить свои собственные мосты. Если ей придётся покинуть Хогвартс, то, по крайней мере, у Гарри будет один настоящий друг. Сдерживая внезапно подступившие слёзы, Гермиона обрадовалась, когда подошло время всем им отправиться в Большой зал на рождественский обед. Открывшееся им зрелище было поразительным даже по стандартам Хогвартса. Домашние эльфы превзошли самих себя. Тут была привычная еда, которую Гермиона уже пробовала в прошлом году. Ряд жареных индеек со всевозможными гарнирами: картофель, жареный и в виде пюре; брюссельская капуста; морковное пюре с брюквой; жареный пастернак. Были тут и индейки с начинкой из лимона, тимьяна и шалфея. А для тех, кто не любил птицу, предлагались чиполаты и огромные куски свиного окорока. Гермиона никогда не встречала волшебника-вегетарианца, и ей вдруг стало интересно, как они справляются в этом мире мясного изобилия. Боковые столики стонали под грузом рождественских пудингов и пирогов с мясом, а также различных сыров и печенья. Здесь были целые колёса чеддера, стилтона и других знаменитых британских сыров. Но эльфы позаботились и о чужеземных гостях. Для шармбатонцев они приготовили классические французские блюда: фуа-гра на ломтиках бриоши и террин из морепродуктов, копчёный лосось и свежие устрицы с лимонным соком, а также морские гребешки, жареные и запечённые в сливочном соусе. Выбор основных блюд тоже был весьма разнообразен. Для тех, кто предпочитал дичь, предлагались окорока оленя, кабана, фазана или голубя. Для поклонников домашней птицы — жареная утка, гусь или каплун. А выставленные на столах французские сыры даже превышали по разнообразию своих английских собратьев. Самой сложной задачей было удовлетворение кулинарных вкусов студентов и сотрудников Дурмстранга, чьи национальности охватывали Скандинавию, Центральную Европу, СНГ и большую часть Балкан. Многие из них предпочитали жареного гуся или утку, хотя на их столах присутствовали и странные на британский взгляд свиные отбивные и сосиски. Аппетитно шкворчали на горячих подносах куски жареной свинины. Пользовалась популярностью и различная рыба — от скандинавской сельди, тушёного карпа и щуки до каспийского осетра. Выбор гарниров и закусок был не менее непривычным для англичанина: квашеная капуста, лесные грибы, восхитительные на вид клёцки и необычный коричневый картофель, который на поверку оказался жареным в топлёном сахаре. Сидя за столом Рэйвенкло, Виктор Крам отдал должное традиционным болгарским деликатесам: круглому караваю, варёной пшенице и голубцам в капустных и виноградных листьях. С этими блюдами он познакомил Гермиону позже, когда она подошла, чтобы поблагодарить его за подарок — красивую деревянную флейту ручной работы. Он пожелал Гермионе весёлой Коледы и поблагодарил её за подаренную «Историю Хогвартса» в переводе на болгарский. Она также узнала, что Пенелопа Клируотер пригласила его провести день в общей гостиной Рэйвенкло. Эта перспектива вызвала у Гермионы лёгкий укол зависти, но она была искренне рада за Виктора. Теперь ему не придётся проводить Рождество в одиночестве или в напряжённой атмосфере на корабле Дурмстранга. Гермиона сомневалась, где ей лучше сесть, особенно по отношению к Рону. Она не хотела садиться слишком близко, не из-за его манеры поведения за столом, а чтобы показать, что, несмотря на их перемирие, не всё было прощено. Но если она намеренно сядет как можно дальше, это будет выглядеть, как пренебрежение, а она не хотела снова накалять обстановку. Предполагалось, что они с Роном находились в состоянии détente*. Рон сделал выбор за неё. Проявляя необычную для себя заботу о чувствах других, он сел рядом с Джинни. Невилл сел напротив Джинни, таким образом позволив Гарри сесть напротив его блудного друга. Гермиона спокойно заняла место рядом с Гарри, по диагонали от Рона — не далеко, но и не слишком близко, как она и хотела. Гермиона удивилась огромному количеству еды на столах. У неё даже закрались некоторые подозрения, чем можно объяснить слухи о нехватке индеек, которые каждый декабрь циркулировали в маггловской Англии. Она представила, как бы отреагировали Уизли, если бы им преподнесли скудные маггловские порции. Рон, без сомнения, либо взорвался бы от возмущения, либо рухнул в немедленный голодный обморок, и близнецы в этом смысле вряд ли ушли бы далеко от младшего брата. Гермиона признала, что и она сама съедала в два-три раза больше, чем её родители. Магия требовала огромного количества энергии — это сжигало большую часть калорий, так что волшебников с лишним весом было немного. Если подумать, недостаток магических способностей вполне мог бы объяснить такие аномалии, как Крэбб и Гойл. Такие случайные размышления проносились в голове Гермионы, пока Гарри отважно покорял кулинарные эвересты. Он явно не был в лиге Рона, но уверенно держался на уровне тех, кто вырос в волшебном мире. Гермиона гадала, сколько еды ему разрешалось есть в Суррее, сейчас и в прошлом. Конечно, сейчас он был далеко не таким тощим, как во время своего первого приезда в Хогвартс, но ростом по-прежнему уступал большинству сверстников. Недоедание? Ещё одна тема для «душевного» разговора с Дурслями при встрече. Пока Рон уничтожал третью порцию мяса с горой овощей, тщательно избегая любых незнакомых блюд, Гермиона довольствовалась маленькой порцией индейки и несколькими небольшими кусочками французских мясных деликатесов. Кусочек карпа, запечённого с миндалём, тоже пришёлся ей по вкусу. Гермиона порадовалась, что Святочный бал состоялся накануне, а не непосредственно в рождественский вечер. Большинство присутствующих после столь обильного ужина едва могли подняться со скамьи, не говоря уже о танцах. Гермиона рассматривала огромный выбор десертов, пока её внимание не привлёк пудинг, который ложкой накладывала одна из немногих дурмстрангских студенток. Девушка немного смутилась, когда к ней с вопросом обратилась чемпионка Турнира, но пояснила, что это знаменитое датское лакомство под названием рисаламанде. Это нежнейший рисовый пудинг, объяснила она любопытной гриффиндорке, его варят на молоке с добавлением ванили, затем остужают и подают с тёртым миндалем, взбитыми сливками и горячим вишневым сиропом. Когда Гермиона вернулась на своё место с порцией этого блюда, Рон бросил настороженный взгляд на странный десерт, прикончил пятый пирог с мясом и отправился изничтожать привычные сырные горы. Она повернулась, чтобы поделиться забавными наблюдениями с Гарри, который был занят своим рождественским пудингом. Насыщенно тёмное лакомство в его тарелке было густо усыпано изюмом и мелкими серебристыми «монетками». Когда Гарри склонился к ней, она приблизила губы к его правому уху, чтобы её слова были слышны сквозь шум, но только ему. В этот момент кое-что сбило её с мысли. Краем глаза она заметила Грюма, который сидел за учительским столом и снова пристально наблюдал за ними, на этот раз обоими своими глазами: живым и волшебным. Забыв, что собиралась сказать, Гермиона прошептала: — Он снова это делает. — Кто? Что делает? — Гарри, внимание которого было приковано к десерту, был явно застигнут врасплох. Он машинально бросил сердитый взгляд в сторону Рона. — Профессор Грюм. Она немного отклонилась назад, чтобы Гарри мог проследить за её взглядом. — Да что ему от нас надо? — пробормотал Гарри, повторяя свои вчерашние слова. — Кто его знает, — пожала плечами Гермиона и вздрогнула, когда внимание Грюма снова сфокусировалось на них, прежде чем его магический глаз переключился на другую цель. — У меня от его взгляда мурашки по коже, — признался Гарри. Гермиона была уверена, что человеческий глаз Грюма по-прежнему смотрит на неё. И только на неё. — У меня тоже. Пожав плечами, Гарри вернулся к своей трапезе. Рон в это время возвратился к своему месту за столом с тарелкой, щедро нагруженной сырными ломтями. Гермиона последовала его примеру и взяла себе пару ломтиков грюйера со стола Шармбатона, но время от времени её взгляд возвращался к преподавательскому столу. И каждый раз она натыкалась на взгляд профессора Защиты от тёмных искусств. Некогда аппетитный пудинг на её тарелке неожиданно потерял свою привлекательность. Когда даже аппетиты близнецов были полностью утолены и щедро запиты тыквенным соком, а скамейки жалобно застонали от напряжения, обед подошёл к концу. Шармбатонские и дурмстрангские гости медленно расходились, преодолевая снежные сугробы, выросшие за ночь. Многие ученики Хогвартса предпочли вернуться в свои комнаты и отдохнуть после обильного обеда. Но у Уизли было слишком много энергии, чтобы проводить время подобным образом. Близнецы предложили поиграть в снежки, и Гарри с неподдельным энтузиазмом их поддержал. Гермиона была только рада оказаться вне досягаемости преследующего её неумолимого взгляда. Стоял прекрасный морозный зимний день. К утру тяжёлые снежные тучи рассеялись, и небо стало бледно-голубым. Всю территорию Хогвартса покрыл глубокий слой свежего снега, который чуть поблёскивал даже в слабом солнечном свете. Гермиона ожидаемо встала на сторону Гарри. И, естественно, никто не ждал, что близнецы разлучатся. Перед трудным выбором оказался Рон: Гермиона понимала, что он захочет присоединиться к Гарри, но вместе с тем он старался держаться от неё на расстоянии. Гарри принял решение за них обоих. — Рон! — позвал он. Глаза Рона загорелись, когда друг пригласил его присоединиться к ним, но он осторожно встал рядом с Гарри, подальше от Гермионы. Джинни присоединилась к двум своим старшим братьям, мудро заметив, что никто в здравом уме не пойдёт против близнецов. Она многозначительно посмотрела на Гарри, но тот не обратил на неё внимания. Невилл, потоптавшись в нерешительности, последовал за Джинни. — Четверо против троих, Дред, — прокомментировал Джордж. — Лёгкая добыча, Фордж, — ответил Фред, уже подготавливая оружие массового поражения. Гермиона, закутанная в пальто, шарф и шерстяную шапку, поняла, что положение было явно не в их пользу. Она огляделась в поисках жертв, готовых разделить их судьбу. Кто-то маленький и такой же укутанный, как и она сама, наблюдал за происходящим со стороны. Она не разобрала, кто это был, но зато Джинни, без сомнений, узнала таинственного наблюдателя. — Давай, Луна, присоединяйся! Гермиона мысленно пнула себя. Как она могла не узнать странную рэйвенкловку, которая сейчас бежала вниз по небольшому склону к полю битвы. Дыхание Луны Лавгуд немного сбилось и облачком вилось вокруг её головы. — Можно? — с надеждой спросила она. — Никто из рэйвенкло не хочет играть со мной. И Гермиона, и Джинни уверенно кивнули. Луна улыбнулась своей слегка потусторонней улыбкой. — Ох! Я никогда раньше не играла в снежки. Улыбка Джинни стала слегка напоминать оскал. — Ну, Гарри, принимай пополнение! Сияя абсолютно счастливой улыбкой, Луна с энтузиазмом прыгала по снегу. Состязание было жёстким и бескомпромиссным. Считалось, что магией пользоваться нельзя, но игра близнецов заставляла сильно сомневаться в добросовестном соблюдении этого правила, и постепенно шуточная потасовка превратилась в соревнование на то, кто хитрее его нарушит. В конечном счёте все оказались с ног до головы покрыты снегом, который забивался за воротники и в рукава, пропитывая соперников изнутри и снаружи. Бока Гермионы уже болели от смеха. Ей доводилось прежде играть в снежки, но те немногие разы, что она могла вспомнить, были не очень весёлыми, потому как мишенью обычно выступала именно она, причём вовсе не добровольно. Она и представить себе не могла, что промокнуть и замерзнуть может быть так весело! Рон стойко принимал удары и часто вынужден был выкарабкиваться из снежных заносов, куда его закидывали братья, самым вопиющим образом пренебрегая правилом «никакой магии». Джинни показала себя настоящей валькирией, её целью по какой-то причине особенно часто становилась Гермиона. Гарри просто наслаждался происходящим, предпочитая количество израсходованных боеприпасов точности попадания. Совершенной неожиданностью для всех стала Луна. Она оказалась настолько метким метателем, что через некоторое время даже близнецы стали её опасаться. Невилл, как и Гермиона, предпочитал оборонительную позицию, он по большей части прикрывал спину Джинни, иногда в буквальном смысле. Гермиона увидела, как Гарри получил ещё один снежок в правое ухо и исчез за сугробом, чтобы тут же появиться и с ухмылкой ответить быстрым огнём. Она не могла не улыбнуться при виде этой картины, несмотря на свою промокшую шапку и капли растаявшего снега в волосах. Только ранний шотландский закат положил конец разыгравшейся битве. Гермиона подошла к насквозь промокшему Гарри, во всклоченных чёрных волосах которого запутались кусочки льда. Она улыбнулась, смахивая остатки замёрзшей шрапнели с его головы своими не менее промокшими варежками. В холодном неподвижном воздухе его глаза горели, как драгоценные камни. Видеть Гарри таким счастливым было очень приятно. — Замёрзла? — спросил он, не обращая внимания на собственную дрожь. Гермиона утвердительно кивнула, её нос уже превратился в красную точку на белой полоске между шарфом и шапкой. — Ну, здорово же, правда? — Гарри развернулся и посмотрел на обширную территорию Хогвартса, покрытую белым одеялом в сгущающихся сумерках. Как она могла оставить Хогвартс? Бросить Гарри? Как она могла сдержать своё обещание родителям? — Когда ты такая тихая, — прервал её мысли Гарри, — ты почти всегда о чём-то думаешь. Она снова кивнула. — Не хочешь рассказать? — спросил он. Гермиона вздрогнула и крепко обхватила себя руками. Рон отступал к замку, но Джинни всё ещё стояла неподалёку, с любопытством поглядывая на них. — Не уверена, — призналась она. Гарри поднял заснеженную бровь. — Ну, во всяком случае, не здесь. Пойдём в тепло. Когда они повернули к замку, Гермионе показалось, что в одном из ярко освещённых окон на втором этаже мелькнула тёмная фигура. Она снова вздрогнула, прежде чем Гарри обнял её за плечи и повёл обратно в тёплое помещение.

Текст переведён JulsDo