Убей меня нежно (ложь)

Сэм лежит на бетонном полу в углу подвала, не может заснуть из-за мерзких ощущений. Его только что использовали в качестве сучки для добермана. Буквально пару мгновений назад его девственное колечко мышц чуть не порвал собачий член. Эти мысли не выходят из головы Чои, он прокручивает этот ужас снова и снова. Чимин просто сидел и смотрел на это, попивая кофе из чашки. И всё... Всё, что он делал в этот момент. Сэм слышал усмешку. Он понимает, что всё для него кончено, что спасти его никто не придёт. Он один..один. Жить больше не хочется после такого. Конечно, есть люди которые смогут справиться и с таким. Эти люди найдутся. Махнут рукой, похлопают себя по щекам и пойдут дальше. Но не этот малыш. Не Сэм.. В голове рисуются моменты того, как его кровь течёт по бетонному полу и впитывается глубоко в верхний слой, который придётся потом отдирать, вероятнее всего. Покрывать эту неровность заново, чтобы ничего не было видно. Замачивать кровь в растворителе или спирте. Но это не поможет. В подвале пусто, нет ни одного острого предмета. Чимин всё предусмотрел, но если Сэмми станет биться о стену, то его жестоко накажут за шум. Такой исход парню не нужен. Как же больно...сейчас ему больно, мерзко и отвратно от самого себя. Как...Как он может быть таким никчёмным, жалким, уродливым и слабым? Как он мог довериться своему сердцу не прислушавшись к здравому смыслу в тот день, как отправился с раннего утра собираться как шлюшка по вызову? Нет. Нет! Это не может быть тот Чимин, которого знает Сэмми. Это не он. Это больше не он... В голове мелькают флешбэки. Вот Чимин сидит за своей партой сонный, почти спит с открытыми глазами. Его правая рука держит голову, а левая лежит на парте, кисть свисает с её конца. Ещё немного и того гляди, потечёт слюна с края пухлых губок. Эхом неразборчиво слышится лекция преподавателя, мужчины далеко за шестой десяток лет, немного хриплый от возраста. Речевой аппарат понемногу стирается, в голосе проявляется осиплость и хрипота. Лекция как раз про речевой аппарат и то, что у каждого человека свой неповторимый тембр голоса. Каждое слово будто-бы проходит сквозь толщи воды и каждый звук источает вибрацию. Она отдаётся в ушах тем самым шумом, похожим на ультра тонкий писк, когда резко встаёшь с места и понимаешь - в глазах темнеет. Равновесие держать уже сложнее, голова тяжелеет, в ушах вакуум, давление подскочило до уровня глазных нервов и мест их крестообразной состыковки с полушариями головного мозга. В голове всплывает следующая картинка: Чимин сидит в столовке их университета, вокруг куча безликих студентов, лиц которых Сэм даже не видит, хоть они и повёрнуты к нему почти лицом. Ли не видит, они не имеют значения. Расстёгнутая рубашка, под которой парень скрывает тонкую футболку похожую по цвету с этой самой рубашкой. На животе мелкие складки ткани скучковались из-за длины предмета одежды. От того, что Чимин сел немного сгорбившись в расслабленной позе, футболка поднялась на пару сантиметров, складываясь гармошкой в некоторых участках его тела. Сэм любуется этим. Он знает что там на самом деле шикарный пресс, что там на самом деле крепкое тело настоящего Олимпийского Аполлона. Закусив губу Сэм смотрел лишь на его тело в тот день, запоминая каждую складочку и рисуя силуэт своего возлюбленного. Больной фанатик... Следующий кадр - самый любимый... Рождественский сочельник...весь парк в огнях. На деревьях горят яркие огни, аллея сияет словно в волшебной сказке. В руках Чимина только-только купленный Сэмом морж из того самого книжного..он держит его в своих нежных, горячих руках. Прижимает к себе. Пропитывает его своим запахом..пахнет корицей..пахнет яблоком..красным сияющим яблоком в карамели. Карандаш поспешно рисует смазанные линии на новой бумаги скетчбука из того же магазина. А Чимин улыбается...он смотрит куда-то вниз думая о своём и этот взгляд может растопить только что выпавший снег. Через асфальт полезут нарциссы, нежно розовые пионы, декоративные кусты розочек с мягкими, но всё ещё ранящими шипами. Они окутают Пака с ног до головы и он станет тем, что сейчас за пределами подвала. Страшно...невыносимо страшно. Все воспоминания заплывают тёмным туманом, что всё сильнее чернеет и заставляет терять рассудок от страха. Страшно, холодно, пусто. Так пусто, что хоть волком вой - никто не услышит. Не услышит...слышать... Пульс замедляется. Каждый гулкий удар отражается всё громче в барабанных перепонках малыша. Дыхание утяжеляется, артерии словно трутся друг о друга, дышать неприятно, по ощущениям стенка дыхательных путей трётся о мелкую тёрку. Неприятно...жутко неприятно. Холоднее чем обычно, темнеет перед глазами. Он понимает это, потому что проникающая полоса света сквозь щель меж косяком и дверью падает на пол и сокращается с обоих краёв к середине - веки смыкаются. Тело охватывает дрожь. - Я боюсь... - дрожаще шепчет Ли - Чимин... Сэм теряет сознание, ощущая напоследок, как задыхается.