Поднос с фруктами

Несмотря на то, что Ренджи для себя уже всё решил, стоило ему только оказаться на пороге, как он вновь застыл в сомнениях: следует ли ему вот так бесцеремонно вторгаться в палату капитана? Но не пропадать же добру — это было бы обидно. Он нерешительно постучал и, услышав тихое разрешение войти, отворил дверь одной рукой, в другой держа тяжелый поднос. — Простите за вторжение, капитан, — сразу с извинениями зашел в палату Ренджи, надеясь, что не побеспокоил только что своим визитом чуткий сон Кучики. Он специально ждал послеобеденного времени, чтобы было меньше шансов потревожить его. — Проходи, — равнодушно отозвался Бьякуя, словно бы ни сколько не удивившись его приходу, несмотря даже на то, что Ренджи заглянул к нему впервые за пару дней после инцидента на холме Сокиоку. Их палаты были соседними, но Ренджи этот факт упорно игнорировал, старательно избегая своего капитана. — Что ты принес? — Отряд собрал для нас посылку, — широко улыбаясь, сообщил Ренджи, кивком указывая на поднос. — Рикичи, рядовой, сегодня навестил меня и передал от всего отряда фрукты, которые они собрали специально для нас. — Он сегодня заходил к тебе? — спросил Бьякуя. Ренджи показалось, что в его тоне промелькнуло что-то странное. Он запоздало подумал о том, что, наверное, уж лучше бы рядовой зашел не к нему, а к капитану. Несмотря на казавшуюся нелюдимость, Бьякуе наверняка стало обидно, что отряд предпочитает взаимодействовать с лейтенантом, нежели с капитаном. Впрочем, Ренджи и правда был с отрядом гораздо более дружен, и именно он зачастую решал большинство организационных вопросов. Он и сам прекрасно понимал уважительный страх подчиненных и нежелание беспокоить величественного капитана, дабы не нарваться на его раздражение или даже гнев. — Да. Думаю, рядовой просто бо... — осекся Ренджи, но тут же поправился: — Не хотел вас беспокоить. — Разумеется, — еще холодней обычного отозвался Бьякуя, невольно подтверждая гипотезу Ренджи. Чтобы избежать неприятного разговора, Ренджи поставил поднос на единственную тумбочку в комнате и сел на соседний стул. — Давайте я порежу фрукты. Вам нужно набираться сил. Не дожидаясь разрешения Бьякуи, Ренджи схватил одно яблоко и стал чистить, радуясь, что в тумбочке вместе с прочими столовыми приборами оказался кухонный нож. Бьякуя, видя, что от него ничего уже не зависит, только недовольно поджал губы строптивости своего лейтенанта. — Ты тут такой же пациент, — наконец напомнил Бьякуя, когда Ренджи разобрался с яблоками и, выложив их все на тарелку, подал Бьякуе. — К тому же, тут есть и твоя часть, я полагаю. Это было верное замечание: все-таки отряд позаботился о них обоих. Можно ли было расценивать фразу Бьякуи как предложение отобедать вместе? От такой мысли Ренджи смутился. — К сожалению, тут нет другой тарелки, капитан, — виноватым тоном произнес Ренджи, как будто это лично он куда-то дел все тарелки мира. — Думаю, в этот раз обойдемся без нее, — неожиданно сказал Бьякуя и плавным движением чуть заметно похлопал по свободному месту у края кровати, будто приглашая Ренджи присесть рядом. Ренджи сначала подумалось, что ему это померещилось, но Бьякуя продолжал выжидающе смотреть на него, поэтому в конце концов тот осторожно присел на самый краешек, готовый встретить осуждающий взгляд капитана, которого он мог всего-навсего неправильно понять. Однако Бьякуя как ни в чем не бывало подцепил вилкой кусочек яблока. Ренджи поежился, чувствуя себя неловко. Он впервые находился так близко к Бьякуе, не считая их предпоследней встречи, во время которой он, глупый лейтенант, посмел бросить вызов тому, на кого равнялся долгие десятилетия. — Простите, — скованно извинился Ренджи, беспокоясь о том, что вынужден сейчас ставить капитана в неудобное положение. — Это в первый и последний раз, Ренджи, — в ответ напомнил Бьякуя, наконец демонстрируя, что данное положение для него тоже является чем-то из ряда вон. Однако почему-то сейчас он все же позволял это. — Извините, вилка тоже была только одна, поэтому я по старинке, — извинился Ренджи и взял яблоко руками. В присутствии Бьякуи он и так всегда чувствовал себя последним невеждой, однако сейчас он ощутил пропасть между ними даже сильнее. И отличие заключалось даже не в том, что Ренджи, как он, впрочем, всегда и делал, ел фрукты руками, а в том, что Бьякуя, даже окажись он в такой же ситуации, все равно сделал бы это с гордостью и достоинством, которых у Ренджи никогда не было и не могло быть. Никогда бродяжка из Руконгая, сколь бы значимый чин он не получил, даже не приблизится к наследнику знатного рода. Даже спустя столетия. И это то, что не вытравить упорным изучением этикета и чему не научиться, даже если сутками вертеться в знатных кругах. Наверное, это и доказал Бьякуя в их предыдущем бою. — Я рад, что ты зашел, Ренджи, — неожиданно сказал Бьякуя так тихо, что Ренджи показалось, будто бы он ослышался, или спутал слова с доносившимися из раскрытого настежь окна криками жителей, радующихся мирной жизни. И невозмутимый вид Бьякуи, смотревшего в тарелку, нисколько не способствовал уверенности Ренджи. — Так как же... Вам же передали, я не мог все себе оставить, — отчаянно решив поверить в то, что все-таки он расслышал все правильно, смущенно ответил Ренджи. Он никак не мог ожидать такой откровенности от капитана, который всегда был отстранен от своих подчиненных. И даже от своего лейтенанта, который должен был всегда быть на подхвате во всех делах. Ренджи никогда не был уверен в том, что Бьякуя может на него положиться как на первого человека в отряде после него самого. Впрочем, равно как и на кого-то другого. — Несмотря на это, я думал, ты продолжишь меня избегать. Бьякуя наконец смотрел прямо на него, отчего Ренджи стало еще неуютнее. Капитан был проницательным человеком, даже если часто можно было подумать, что ему нет дела вообще ни до чего в мире, кроме выполнения своих прямых обязанностей на службе и выполнения обязанностей подчиненными. Так что было неудивительно, что благодаря этой своей проницательности он быстро понял, что Ренджи после их стычки предпочел бы избегать его, по крайней мере, вне работы. — Я не хотел вас тревожить, — зачем-то соврал Ренджи, слегка ерзая на кровати от ощущения, словно он попал в выставленную Бьякуей ловушку. Бьякуя хмыкнул, очевидно, раскусив ложь. — Кроме того, я был уверен, что вы и сами не пожелаете меня видеть, — со вздохом добавил Ренджи. Причина, по которой он боялся повстречаться с Бьякуей, заключалась в том, что он не хотел вновь наткнуться на презрительный взгляд Кучики, в очередной раз недавно указавшего на то, что ему Ренджи не ровня. — Зачем такому как я отвлекать вас? Как бы он ни старался, все равно вопрос прозвучал горько и сдавленно. Правдиво. — Потому что ты мой лейтенант, — лаконично и безапелляционно заявил Бьякуя. — И то, что между нами было, этого не меняет. Ренджи отрадно было это слышать. Он в какой-то момент был уверен, что недолго уже продержится в Шестом отряде. Хотя все равно удивительно было слышать это напрямую от Бьякуи. Наверное, тому просто не хотелось дополнительных забот, которые сулила смена лейтенанта в такие непростые для Сейретея времена. Они замолчали. Бьякуя продолжил неспеша есть яблоки. — У меня уже послезавтра выписка, — смутившись из-за долгого молчания, зачем-то ляпнул Ренджи. Как будто Бьякуе это было интересно. Однако Бьякуя посмотрел на него неожиданно заинтересованным взглядом. — А ты... придешь еще? Ренджи ухватился рукой за край кровати, чтобы не упасть. Похоже, за день он слышал от Бьякуи слишком много невозможного. Он украдкой ущипнул себя за руку, дабы убедиться, что не спит, потому что поведение капитана уже выходило за рамки его привычного образа действий. Ренджи боялся признаться даже самому себе в том, что ему это нравится. Видимо, заметив удивление Ренджи, Бьякуя поспешил добавить: — Как мой лейтенант, разумеется, — щеки Бьякуи тронул легкий румянец, выдавая его растерянность. — Все-таки я должен как-то узнавать о том, что сейчас происходит в отряде. — Я буду навещать вас, — обрадовано пообещал Ренджи, переведя дух. — Если вас это не побеспокоит. Бьякуя кивнул, принимая обещание Ренджи. Может, виной всему было яркое солнце, от которого у Ренджи появились не только слуховые галлюцинации, но и визуальные, но ему показалось, что губы Бьякуи тронула едва заметная легкая улыбка. Ему подумалось, что, возможно, и капитану Кучики изредка бывает нужна чья-то поддержка. — Кажется, на подносе еще были фрукты, — ненавязчиво напомнил ему Бьякуя, указывая на опустевшую тарелку. Ренджи широко улыбнулся от этой завуалированной просьбы. Он был совсем не против помочь капитану с такой мелочью. К тому же, возможно в первый раз за все время, что он служил в шестом отряде, он почувствовал доверие Бьякуи. Пусть это и касалось всего лишь такой ерунды как поднос с фруктами.