amore

      птицы щебетали, волны ударялись о холодный песок, а пара ног оставляла за собой отпечатки своих следов. солнце, наконец, показало себя, выбралось из клетки, где раньше пряталось, заменённое луной. темноволосая, тащась на каблуках по влажному песку, уже чувствовала сильный жар полудня на своей загорелой коже. джинсоль что-то напевала себе под нос, пока шла по пустынному пляжу через ремонтную мастерскую, в которой она работала — инцидент с акулой, произошедший пару дней назад, распугал всех граждан, а вода была слишком неспокойной, чтобы кто-то мог в ней плавать. так что все это место было в ее распоряжении, она закатала брюки и опустила голову, ожидая какого-нибудь движения в магазине отца. им нужны клиенты, иначе сорок лет жертв и тяжелого труда будут выброшены как мусор.       — «эй, девушка на острове» — эхом раздался голос в голове джинсоль, и улыбка засияла на ее лице, когда руки, испачканные маслом, шевельнулись, чтобы вытереть пот со лба, — «ты уже встала? я не решалась обратиться к тебе».       телепатия была словом, незнакомым джинсоль, она не знала о его существовании и то, что она обладала таким навыком. так было до тех пор, пока около трех лет назад в ее голове не раздался голос, испуганный голос, который она, кажется, никогда не забудет, просящий о помощи. вряд ли она знала, что девушка с другого конца света отчаянно пыталась сбежать от жестокого мужчины и каким-то образом добралась до нее через мозг, вложив свои мысли в голову джинсоль, которая просто пыталась уснуть.       — здесь полдень, чонын-а. я не сплю с шести утра.       им потребовалось время, чтобы понять, что происходит и почему, и если они постараются, то могут разговаривать друг с другом без слов — только мыслями. они старались изо всех сил, говорили и говорили о себе, составляли друг другу компанию или утешали, когда становилось невыносимо. они стали друзьями, может быть, даже сестрами, не видя друг друга лично.       — «о, ну мне действительно нужно записать разницу во времени.у меня почти полночь, я постараюсь связаться с тобой раньше. как новая зеландия?»       джинсоль иногда думала, что разговоры с чонын были терапевтическими. что-то в ее странном крике и громком голосе, когда она злилась, смывало всю плохую энергию с тела темноволосой. казалось, она всегда говорила от сердца, каждое слово, которое она произносила, было пропитано любовью. чонын, даже если будет вести себя так, будто ей нет ни до кого дела, отдаст все, чтобы доставить удовольствие тем, кто, по ее мнению, этого заслуживает, хотя в большинстве случаев она не вела себя так. вот почему ей всегда было больно, когда она пыталась убежать от ситуаций, подобной той, что стала причиной их встречи.       — скука. смертная. я даже не знаю, — простонала джинсоль, — я не видела, чтобы кто-то проходил мимо уже несколько дней, кроме джиу, и то, только потому, что она здесь работает. они избегают этого района из-за нападения акул, туристы тоже. как канада? чонын рассмеялась, прижавшись телом в большому окну своей квартиры. белое пушистое одеяло вокруг тела и камин сумели остановить ее дрожь, а пустая чашка, в которой раньше было теплое молоко, напоминало ей, что уже действительно поздно и ей нужно лечь спать. тем не менее, она не могла избавиться от желания слушать, как джинсоль скулит от каждой мелочи, идущей не так и смотреть, как густой снег падает и покрывает весь город ледяными объятьями.       — «так же, как и обычно. я давно не выходила из дома, мой босс сказал, что лучше работать так, поскольку зима в этом году хуже, чем я любой другой»— ответила она, прикрывая глаза, чтобы представить себе надутую темноволосую и ее загорелую кожу, — «ты наносишь солнцезащитный крем?»       — разве у вас не всегда зима? — поддразнила джинсоль и достала из кармана телефон, в экране глядя на красную кожу своего лица. она не пользовалась солнцезащитным кремом, джинсоль никогда не делала этого, несмотря на то, что ее кожа была чрезвычайно чувствительна к солнцу, — и да, я делаю это. тебе не нужно напоминать мне каждые две секунды.        чонын иногда думала, что разговор с джинсоль для нее — жизненный опыт. что-то в ее сварливости и странном чувстве юмора удерживало чонын от тяжелых мыслей и боли, когда они общались. казалось, что старшая была спасательным жилетом, надежно обнимающим ее грудь и удерживающим на плаву, не позволяя утонуть во тьме, созданной ее разумом и отчаянно пытающейся втянуть ее.       — «просто я забочусь о тебе. я хочу, чтобы ты была в безопасности.» — ответила она. «если я никогда не встречусь с тобой, мне нужно знать, что ты по крайней мере..»       — заткнись, — джинсоль обнаружила, что лежит на золотом матрасе, которым мать-природа благословила своих детей, прикрыв глаза руками от солнца, а морская вода прилипла к ее длинным волосам, — мы встетимся.       чонын вздохнула. она глупая? позволить себе почувство это по отношению к человеку, которого никогла не видела? чувства и любовь были слишком сложными, они всегда заканчивались болью, и если быть полностью честной, девушка не могла с этим справиться. один толчок — и она упала, утонув в собственных мыслях, и никакой спасательный жилет не мог спасии ее оттуда. если она позволит себе утонуть, даже джинсоль не сможет спасти ее.       — «извини, я просто..» — она вздохнула, закрыв лицо руками, — я ничего не могу с собой поделать. что-то внутри меня говорит мне быть такой..чрезмерно опекающей и..»       — пессимистичной? — джинсоль горько усмехнулась, пальцами рисуя узоры на песке. почему болела грудь? почему она внезапно почувствовала потребность кричать и плакать? ничего не имело смысла, когда все, что она могла слышать — это голос чонын.       — «возможно».       снег неумолимо падал, когда слова вырывались из губ чонын, положившей руку себе на грудь. даже если она не могла видеть джинсоль, она могла чувствовать ее, ее сладость, желание прижать ее к себе и то, как синхронно бьются их сердца. чонын могла чувствовать все, могла слышать все, что угодно, например, песню их усталых сердец, путешествующих во времени и пространстве, которая разбивала толстые щиты темно-синего неба — большие пушистые облака, и эхом отзывалась на всеобщее обозрение.       — хей, джинсоль?       солнце зарычало, демонстрируя свои острые зубы, как тигр на свою добычу, когда оно пристально светило на джинсоль, предупреждая ее, что она сгорит заживо, если останется под его лучами еще дольше. однако девушке, похоже, было все равно, она лежала на песке и позволяла ему утопить себя, сливаясь с волнами, разбивающимися о берег. даже если она не могла видеть чонын, она тоже могла чувствовать ее. голубые звезды, раскинувшиеся перед ней; мечты девушки, напоминающие ей, что есть еще кое-что, ради чего стоит жить, давая ей надежду и сияя вместе с королем ночного неба — большой луной — бриллиантами на ее великолепной короне.       — что такое?       что такое на самом деле любовь? сможет ли она сохранить два сердца, предназначенных друг другу? имеет ли значение расстояние?       — «иногда я чувствую жгучую боль в груди, как будто кто-то прикладывает подушку к моему лицу, пока я сплю, и я задыхаюсь» — чонын вздохнула, она слишком устала, чтобы иметь дело с бабочками в животе, — каждый раз, когда это происходит, я просто не могу не думать о тебе.       любовь — это боль и счастье. слезы и смех. любовь — это все и совсем ничего. любовь — это просто любовь. она определено может сохранить два сердца, которым суждено быть одним целым, но также и не может. два кусочка пазла, склеенные небом, найдут свой путь. может быть, не в этой жизни. тем не менее, когда-нибудь это произойдет. расстояние имеет значение — кожа к коже и хриплые голоса в ухе, эмоции, изливаемые простым прикосновением и опьяняющий запах партнера могут быть намного большим, чем просто акт. но это тоже не так. расстояние не может быть вечным.       — «я думаю, что это ты душишь меня, джинсоль» — ее голос затих, тело расслабилось, а земля ушла из под ног. земля, которую она обычно изо всех сил пыталась найти, а джинсоль каким-то образом всегда могла показать ей дорогу, — ты и эта глупая улыбка, которую я могу только вообразить, тепло твоих пальцев, когда ты обнимаешь холодную меня. все, что ты делаешь и все, что ты могла бы сделать, если бы я была рядом.»       что определяет любовь? это можно понять? есть слова, чтобы описать это?       — пожалуйста, никогда не оставляй меня. даже если единственное, что у меня есть о тебе — это твои мысли.       ничто не может определить любовь. это просто есть в глубине души и проецируется по-разному. не было сказано слов, чтобы описать такие сильные чувства, которые могли бы разлучить вас, но также соединить.       — чонын~а? ты заснула? — крикнула девушка, вставая коленями на влажный песок.       два сердца предназначены друг для друга, одно бежит в ночи, а другое — в вечности. освещенные багровой луной, они оба стремятся соединить недостающие части, не осознавая своего самоуничтожения.       — я люблю тебя, — прошептала джинсоль, изучая звездное небо глазами, полными слез.       однако иногда, чтобы стать сильнее, нужно навлечь на себя боль. в этом случае боль разлуки.       — я надеюсь, что останусь здесь навсегда, просто чтобы ты знала.       любовь будет спасать землю и ее людей отныне и навсегда.