Необычный препод.

Время словно остановилось. Каждая секунда казалась вечностью, удары сердца отдавались глухой болью в грудной клетке, а даже самый слабый глоток воздуха давался с неимоверным трудом. Очередной смешок, заставивший испугаться и подумать, что сейчас его как минимум оттолкнут и выгонят из дома, - и его прижимают еще сильнее, с жаром отвечая на поцелуй, углубляя его и не позволяя отстраниться. Дрожь усилилась, пальцы впились в чужие плечи в не то попытке оттолкнуть, не то наоборот - притянуть еще ближе. И только спустя неимоверно долгое, как им показалось, время Глэм наконец отстранился, позволив ему немного прийти в себя. Себастьян едва сдерживался, стараясь успокоиться. Новый опыт оказался... невероятным. Сразу же захотелось еще больше, всего и сразу, и чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. - Это был твой первый поцелуй, я прав? - от голоса Глэма по телу пробежались мурашки наравне с горячей волной возбуждения - низкий, томный, страстный, с хриплыми нотками, от которого внутри все плавилось и горело, подкашивались колени и перехватывало дыхание. - Д-да. - его собственный голос слегка дрожал от переизбытка эмоций. Одно единственное слово - и в голубых глазах напротив заплясали даже не черти - демоны! Стало ясно, что поцелуем тот не ограничится. Слишком долго ждал, слишком долго хранил и скрывал свои чувства. Но теперь... На губах металлиста заиграла томная, жуткая в своем предвкушении, улыбка. ...Теперь он намерен нагнать все упущенное. Себастьян осторожно отступил в сторону спальни. И так было ясно чем все кончится. Более того, он сам этого хотел. Поэтому тянуть даже не думал. Тот быстро разгадал маневр, усмехнувшись, но ничего не ответил; лишь взял за руку, уже самостоятельно ведя его. Чужая ладонь в его собственной подрагивала, выдавая волнение. Глэм едва смог удержать на лице мягкую полуулыбку - хищный, пугающий оскал мог оттолкнуть, вызвать страх, который сейчас был совершенно неуместен. Тот еще успеет привыкнуть. А пока что ему стоит сдерживаться... Все же Себастьян был невероятно милым и уязвимым в такие моменты. Ощущение подчинения, полного доверия, даже в каком-то роде обожания, кружило голову, едва не заставляя потерять контроль. Хотелось взять его полностью, всего без остатка, наслаждаться и дарить удовольствие, как можно дольше, сильнее, заставить кричать от него... Тот в который раз вздрогнул, когда его ненадолго остановили возле самой постели, снова поцеловав. В этот раз куда нежнее и осторожнее, поглаживая талию, но не прижимая. Внутри все горело и трепетало, неведомые ранее ощущения захлестывали его с головой. Блондин прикрыл глаза, наслаждаясь, анализируя и стараясь перенять, чтобы позже тоже доставить удовольствие. Вот чужие губы оторвались от его собственных, прошлись дорожкой поцелуев ниже, перейдя на шею, вырывая сладостных вздох. Россыпь поцелуев тут же "расцвела" на нежной коже, пока свободная рука ловко и быстро расстегивала пуговицы на рубашке. Себастьян вздрогнул, не удержав тихого стона - несильный укус тут же зализали, придав ощущениям необычный, сладкий в своем противоречии, контраст. Пришлось укусить себя за губу, чтобы сдерживаться. Первые верхние пуговицы уже были расстегнуты, открывая соблазнительный вид на бледные, острые ключицы, которые тут же оказались зацелованы, закусаны и зализаны под аккомпанемент стонов - пришлось постараться, чтобы вырвать их из блондина. - Не сдерживайся. - Глэм жарко выдохнул ему на ушко, тут же прикусив его. - У тебя прелестный голос. - тот вспыхнул, отвернувшись и тем самым открыв еще больший простор для действий. Сложно сдерживаться, когда тебе дарят настолько умелые и чувственные ласки, мгновенно считывают реакцию, находя новые слабые места и используя их. Еще сложнее сделать это, когда все эти действия совершает любимый человек. Разумеется, Себастьяна надолго не хватило, и в скором времени он все же наплевал на чувство неловкости, постепенно раскрепощаясь. Рубашка небрежно полетела на пол, а его самого опрокинули на кровать, нависнув сверху и ни на секунду не прекращая умопомрачительные ласки. Джинсы, сразу с нижним бельем, отправились следом за рубашкой, оставив подростка совсем нагим. - Не зажимайся. - довольно произнес Глэм, жадно разглядывая его. Худой, с идеальной гладкой кожей, изящный и хрупкий, Себастьян казался невероятно беззащитным. В голосе мужчины едва ли не слышалось урчание: - Прекрасен... Усмехнувшись и отстранившись, мужчина последовал его примеру, снимая с себя одежду. Нарочито неспеша, почти медленно, наслаждаясь реакцией, распаляя и томя в ожидании продолжения. Тот слегка приподнялся, но не притронулся к нему - понял правила. Лишь наблюдал за грациозными движениями, сгорая от нетерпения. Стоило последнему элементу одежды слететь с такого же худого, но крепкого тела, как он рвано вдохнул и осторожно прикоснулся. Телосложение Глэма не особо отличалось от его собственного, разве что не было таким угловатым, да покрепче. Руки дрожали, поглаживая и исследуя, пока тот, не двигаясь, терпеливо позволял ненадолго взять инициативу. В отличии от металлиста, он боялся говорить. Голос все равно не слушался его, а из горла вместо слов рвались разве что стоны да полу-всхлипы в моменты удовольствия. Тот, вдоволь насмотревшись и решив, что с него достаточно, осторожно убрал руки и снова вернулся к ласкам. Достал что-то из тумбочки - Себастьян мгновенно понял, что лубрикант, отчего едва сдержался от приступа паники. В конце концов, бояться уже поздно... Да и это бы все равно рано или поздно случилось. Все эти запреты и слова про грехи снова всплыли в разуме, так невовремя, но возбуждение лишь возросло. - Только не говори, что вспомнил про религию. - усмехнулся тот, заметив реакцию. Сейчас маска обычно уверенного в себе подростка раскололась, обнажив его истинную сущность, поэтому все эмоции, чувства, мысли - все они были видны как на ладони, особенно для него. - Боишься нарушить заповеди? - ладонь ласково прошлась от шеи, уже покрытой укусами, к щеке, нежно поглаживая. - Нет, просто... - голос заметно охрип и осип, чего он не сразу заметил. - Н-неважно. Усмешка в ответ. - Не думаю, что к месту вспоминать что правильно, а что нет. - большой палец огладил его губы, едва надавив на уголок. - Просто вспомни, что ее последователи - твоя семья - сделали для тебя. Ты ведь вспоминаешь не сами заповеди, а лишь их слова, слова из тех книжек, что тебе подсунули на их усмотрение. Где же вся их религиозность была в тот момент, когда тебя выгнали? А в остальные? - Себастьян судорожно выдохнул, накрыв его ладонь своей. - Я знаю. Знаю. - отвел взгляд. - Подумай об этом позже. И ни о чем не волнуйся. - еще один поцелуй. Щелчок открываемой смазки. Немного помолчав, тот все же спрашивает: - Будет больно? - Поначалу - да. - честно отвечает Глэм. - Хорошо. - выдохнул. - Чем сильнее расслабишься, тем лучше все пройдет. Снова кивнул, и уже сам потянулся за поцелуем, заставляя себя расслабиться. Все будет хорошо. Глэм не причинит вреда. Ведь так?.. Легкий дискомфорт заставил сдавленно застонать, особенно когда к первому пальцу добавился еще один, и затем еще. Глэм прав - правильно или нет, но это было так приятно и горячо, что Себастьян не мог и не хотел отказываться. Плевать на ад и все предсказанные мучения, какой толк от этого, если "правильное" приносило лишь боль? Блондин в последний раз вспомнил... и вновь отдался ощущениям. А затем началось настоящее удовольствие... Крупная ладонь огладила плоский живот, вырвав очередной судорожный вздох, и осторожно обхватила уже вовсю истекающий смазкой член. Тот дернулся, хрипло и громко застонав. "Вот это чувствительность..." - удовлетворенно усмехнулся про себя мужчина. Медленно провел рукой вдоль ствола к самой головке, на время прекратив подготовку - больно уж соблазнительно выглядел сейчас Себастьян, который, отчаянно краснея(хотя казалось бы, куда сильнее?), невольно поддавался бедрами, чуть ли не скуля от наслаждения. В низу живота все сладко скручивалось в тугой узел, пальцы до побелевших костяшек сжимали простыню, а стыд теперь лишь усиливал эти ощущения. Третий палец - тот вдруг громко стонет, резко насадившись. Похоже, нашел "то самое" местечко, нужную точку. Усмехнувшись, Глэм не удерживается от соблазна и делает еще несколько движений, нарочно задевая ее, и едва сдерживается от потери контроля. Несмотря на желание помучить блондина еще, все же приходится перейти к самому главному. Иначе он точно сорвется. - Расслабься, - тот в который раз кивает, рассеянно глядя на него замутненными от желания глазами. Вновь нависает над ним, внимательно следя за реакцией. - и постарайся вытерпеть первое время. И делает первый толчок. Поволока мгновенно спадает - все же, несмотря на обилие смазки, боль довольно сильная. - Тише, спокойно. - хрипло приказывает, стараясь успокоить. Крепко держит, не дает отстраниться. Ему самому больно от узости, но приходится терпеть. Еще один толчок - тот шипит от боли, до крови закусывает губу в попытке сдержать вскрик. - Потерпи. - Ч-черт, - ему не дают договорить, заткнув поцелуем и отвлекая ласками. - Глэм, - сдавленный всхлип. - А-ах! Медленно, осторожно, максимально плавно. Толчок за толчком, невзирая на болезненные стоны и вскрики. Впрочем, стоит отметить, Себастьян не пытался сопротивляться, покорно ожидая спада неприятных ощущений. Слабо выгибается, растеряв ту сладкую негу, напоминающую чем-то опьянение. Все происходит так странно, необычно, словно он находится во сне. Только вот боль слишком реальная, а ощущения - яркие, которые не идут ни в какие сравнения с тем, что ему доводилось испытывать во сне. Но вот первое движение наконец отдалось слабой искоркой удовольствия, затем еще одно... Себастьян не знает куда деться, мечется от противоречивых ощущений, плавится под любящим взглядом, и краем сознания, буквально на долю секунды, понимает, что даже несмотря на боль, он бы ни за что не отказался от этой близости. Но и почему именно - не может понять, тщетно пытаясь уловить мысль, но терпя поражение раз за разом... По крайней мере, пока и эта возможность не ускользает вслед за ней. Непривычно чувствовать чужие руки на своем теле, согреваться жаром чужой кожи, бесстыдно стонать от прошибающего, подобно току, наслаждения. Да, пока оно граничит с болью, но она лишь подстегивает. Как щепотка соли, усиливающая сладость сахара. Прогибаясь в спине и подставляясь под жаркие поцелуи, Себастьян все же признает: слово "чужой" Глэму совершенно не подходит. Обнимая пальцами худые плечи, слабо царапает и гладит бледную кожу, и понимает, что человека, который относится к тебе с такой нежностью, трепетом и любовью, нельзя назвать "чужим" - это глупо, неправильно, в корне неверно. Бархатный голос мужчины успокаивает лучше любого лекарства и возбуждает похлеще самого мощного афрозодиака. Уверенная хватка пальцев на бедрах, хриплые стоны с редкими утешениями, ласковый внимательный взгляд - весь Глэм сводит его с ума своей идеальностью. Себастьян едва удерживается от желания отвернуться, будучи уверенным - его голову тут же повернут назад, томно попросив смотреть прямо в глаза. От одной мысли об этом дрожь усиливалась, а слабая паника ненадолго брала вверх наравне с еще большим вожделением. Внезапно Глэм мягко отстраняется, меняя позу. Укладывает его на бок, прижимая блондина к себе спиной, поднимает его ногу, подхватив под колено, и вновь проникает внутрь горячего тела. Себастьян лишь стонет и скулит, чувствуя приятную наполненность, практически не прикасаясь к себе. Пылкие укусы и поцелуи, то и дело расцветающие на плечах, сводят с ума, как и уже куда более быстрые, даже несколько грубые толчки. Стоны перерастают в хрипы, воздуха начинает не хватать, каждое проникновение - один выдох, граничащий со всхлипом. Особенно яркая вспышка боли - Глэм укусил его плечо, не рассчитав силы - и Себастьян изливается на простынь, рвано дыша. Практически сразу следом кончает и Глэм, отпуская его и ложась в изнеможении рядом. Несколько долгих секунд перед глазами словно пляшут цветные точки с кругами, а тело потряхивает от мощного оргазма. Усталость стремительно берет верх, и, как только удовольствие их немного отпускает, мышцы во всем теле словно наливаются тяжелым свинцом. Глаза у Себастьяна слипаются, поэтому он торопливо прижимается к груди Глэма, обнимая его в ответ. Что-то внутри отчаянно просит контакта, быть рядом, как можно ближе. И он даже не пытается ему сопротивляться. Лишь прижимается теснее, когда его обнимают в ответ, и наконец проваливается в сон.

***

Просыпается блондин довольно поздно. В панике подскакивает, вспомнив, что сегодня, все-таки, день репетиции, но тут же ложится обратно, шипя от боли - пониже спины все противно ноет от каждого резкого движения. Размышления и воспоминания о прошедшей ночи он старается отложить на потом. А о чем тут думать, если уж так? Любовь оказалась взаимной. Глэм не хочет его его ухода, да и сам он тоже. Получается, планы о заселении в квартиру, примерные расчеты - все это можно забыть. Себастьян все же поднимается, кидая взгляд на зеркало. Подходит к нему на негнущихся ногах и усмехается - в отражении видны следы укусов, засосов, а на правом плече и вовсе самый яркий, почти до крови. Похоже, металлист оказался весьма... несдержанным любовником. Но даже "метки" и неприятные ощущения от них не могли испортить его хорошего настроения. В коридоре слышатся шаги, и он слегка удивляется: разве Глэм не должен уйти на работу? Дверь открывается, в помещение заходит мужчина. - Доброе утро. Не сильно болит? Кажется, он снова краснеет. - Доброе. Нет, не сильно. - в голубых глазах теперь не скрываются подлинные чувства. Себастьян легко читает в них любовь, нежность и искреннюю привязанность, радость от признания и легкое беспокойство насчет недавнего акта. Замечает те же нотки в голосе, ставшем более мягким, чем раньше. Впрочем, наверняка он не лучше. - А разве... - Взял выходной. - металлист протянул теплый халат, помогая ему подняться. - У тебя пока что есть неделя на отдых. - лишь легкий кивок. Себастьян особо и не против. Все равно ему наверняка в первое время не дадут покоя. Да и он сам не против... - Ясно... Спасибо. - искренне улыбается блондин. Недолгое молчание, пока его осторожно ведут вниз на кухню. - Глэм. - Да? - Я... говорил, что... - он выдохнул, краснея. - Люблю тебя? - Не говорил. Но показывал. - тот, кажется, едва смог удержать лицо от выражения шока, разве что улыбка стала более лукавой в попытке скрыть удивление. - Я тебя тоже люблю, Себастьян. - все же отвечает он взаимностью. Блондин смущенно отвел взгляд, едва ли светясь от счастья. Впрочем, Глэм сейчас был не лучше. Теперь он уверен, что его мальчик никуда не уйдет, боясь оказаться ненужным. И что теперь они будут по-настоящему счастливы. Навсегда.