Ломая стереотипы

Блин…Опять она. Возникновение в классной комнате знакомой светловолосой башки вызвало у парня желание не то зарычать, не то сдвинуться к дальней парте. Он мгновенно напрягся, но так ничего и не предприняв, проводил вошедшую пристальным взглядом. Она приветливо улыбнулась ему, а затем сосредоточилась на всей, собравшейся здесь, аудитории. – Ребята, всем привет! Как и обещала, психологические тесты на ассоциации! – школьный психолог демонстративно потрусила кипой бумаг перед школьниками и, тут же услышав одобрительный гул, принялась их раздавать. И ради этих дурацких писулек их задержали после уроков? Благо, в понедельник в клубе выходной, иначе он бы точно взбесился. Хотя… состояние, которое целый день висело на отметке «почти уравновешенный» резко начало падать вниз. Причина? Эта самая причина маячила перед глазами уже три минуты и не спеша всучивала каждому учащемуся какой-то психологический кусок фигни. Ах, простите, тест на ассоциации… Тьфу, блин! А ученики, как ни странно, реагировали положительно, особенно девчонки. Улыбались в ответ и с нетерпением вглядывались в листки А4, не забывая при этом обсуждать это всё с, сидящими по близости, подругами. Если так называемые подруги находились в другом конце класса, это не мешало подавать знаки, типа подмигивания или предвкушающей улыбки. И что в этом такого захватывающего? Ну, да, всякая ерунда, типа «пройди тест и узнай, каковы твои шансы выбраться из этой жопы и найти невъебенно богатого принца с двадцатисантиметровым елдаком» вполне в девчачьем духе, но парни…? Ответ, как ни странно, пришёл почти сразу. Большинство одноклассников Кентаро при приближении к ним молоденького психолога то краснели, то бледнели, то зеленели. И без того забавную картину дополняли тупое хихиканье и бессвязное бормотание. Н-да, вот тебе и тесты, и бесплатный цирк в придачу. Ну, да похер. Быстрее бы свалить… – Здравствуй, Кентаро. – он прозевал тот момент, когда девушка приблизилась к нему и миролюбиво улыбнулась. – Ты проходил тесты, которые я давала? – Больно надо. – он демонстративно отвернулся, показывая всем своим видом, что на диалог не настроен. – Возьми и эти, пожалуйста. – она аккуратно положила их на край парты и направилась к следующей. За последний месяц он успел возненавидеть эти тесты и всю психологию вместе с ними взятую. От этих долбаных бумажек уже рябило в глазах, а кабинет психолога вызывал лёгкий приступ тошноты. За прошедшие четыре недели он успел побывать там раз десять. Да, он нелюдимый, да, одиночка, да, необщительный и…Да, чёрт побери, его это устраивает! На кой хрен искать в этом проблему? Он задавал этот вопрос уже сотню раз, и в первую очередь новоиспечённому сенсею, который, понаблюдав за поведением подопечного, серьёзно взялся за его «лечение». Вернее, подключил родителей (которые, к слову, были только «за») и школьного, чтоб им всем пусто было, психолога! Юноша на подобные меры открыто крутил пальцем у виска и мысленно костерил всех причастных. Но поделать, однако, ничего не мог. После того, как он попытался слинять в первый же «реабилитационный» день, сенсей собственноручно взялся его сопровождать. «Твою ж мать!» – подумал тогда Кьётани и, мысленно смирившись с судьбой, поплёлся в злосчастный кабинет. Тот факт, что дикого восторга от всей этой ахинеи он не испытывает, скрывать не пытался. Даже наоборот: демонстрировал только так. На вопросы отвечал грубо, да и, вообще, вёл себя агрессивно, как и подобает бунтующему подростку. На все его выпады, психолог устало вздыхала и улыбалась. И чего лыбиться-то? В такой-то ситуации! Что его бесило больше – странное поведение или темы, которые они затрагивали – он поначалу не знал. Спустя каких-то жалких полчаса разговора с этим… этим «врачевателем», он находился на грани истерики. Вопросы всё больше и больше напоминали какой-то нелогичный ребус и как-то быстро скручивались в эдакие щипцы откровения. Именно ими школьный психолог вытягивала из волейболиста всё, что могло послужить катализатором к его «исцелению». А буквально через пару дней она выведала о нём то, чего он сам о себе не подозревал. И преподнесла это чуть ли не на блюдечке со взглядом заядлого эксперта. А ему оставалось только молча скрипеть зубами и таки соглашаться, потому что она была права. Чертовски права. Во всём. Спустя пару недель практически ничего не изменилось. Он по-прежнему гнул свою пластинку о том, что ему это не нужно и вообще... И вообще он перестал рычать и даже взглянул на своего «врача» не так враждебно (ядом плевать не пытался и уничтожить взглядом тоже), хотя мимика всё ещё оставляла желать лучшего. А через несколько дней случилось вообще аховое: волейболист говорил на спокойных, далеко от агрессивных, тонах. И да, всё также пытался втолковать психологу, что всё это зря. Девушка только улыбнулась. Как улыбаются несмышлёным детям. И начала давать ему домашнее задание в виде разных психологических тестов. Доля скепсиса, промелькнувшая в его взгляде, была на столько красноречивой, что психолог искренне засмеялась. Кентаро к тестам так и не притронулся. И вот сейчас, маленькая стопка бумаг, сиротливо лежавшая на краю парты, вызывала нездоровый энтузиазм. Энтузиазм выкинуть в ближайшую помойку ну или сразу в окно. Но он не выкинул, ни предыдущие бумаженции, ни эти. Да и злость вкупе с раздражением отошли. Пусть в самом начале ярость и застилала глаза, но сейчас он понимал одно – вываливать своё «фи» на ни в чём не повинную девушку как минимум глупо. Это была не её затея. В данной ситуации она, как, впрочем, и он, лишь жертва обстоятельств. Стоило бы, конечно, извиниться за своё поведение, но он почему-то не мог… Выскользнув из уже опустевшего класса, волейболист направился в сторону главного выхода. Шёл себе спокойно, никуда не спеша, медленно переставляя ноги в безлюдном коридоре. Отдалённые голоса услышал не сразу. По мере приближения к источнику звука, он уловил знакомые повышенные нотки, явно женские. Кому принадлежал второй голос, Кентаро тоже догадался и тут же злобно зарычал. Осторожно выглядывая из-за угла, он приблизительно знал, какую картину увидит. Этот старый жирный извращенец опять к ней лез. Зам. директора любил доебаться до всех, до кого посчитает нужным: школьники, преподавательский состав, обсуживающий персонал, психолог. Последняя страдала от этого навязчивого внимания больше всех. Тем не менее, стоически выдерживала все неприличные намёки и попытки положить руку на талию или чуть ниже. Да за такое можно было смело схлопотать по ебалу! Даже нужно! И Кентаро в упор не понимал, почему этому самовлюблённому старпёру до сих пор не влетело. Будь он на её месте, пощёчиной бы этот хер точно не отделался. – И долго мне ещё Вас ждать? – волейболист медленно выплыл из-за угла и уставился на парочку уничтожительным взглядом. – У меня есть дела поважнее, чем вся эта психологическая… канитель. Девушка недоуменно уставилась на подростка. Пара секунд осознания и она спешно лопочет извинения и слова прощания заму. Затем быстрым шагом направляется вслед за волейболистом, который, не дожидаясь её, пошёл вперед. Психолог не спеша бредёт позади, вглядываясь в мужскую спину. – Спасибо, Кентаро. Ты меня только что спас! – уставший женский голос раздаётся спустя несколько секунд. В нём сквозит заметное облегчение. Видимо, сильно её этот хрен достал. Парень ничего не говорит, всё также медленно переставляя ноги. В абсолютной тишине они выбираются из здания школы. Тёплый осенний воздух щекочет кожу, солнечное марево утопает в оранжевых красках, готовясь сесть за горизонт. Вокруг хорошо и спокойно. – Кентаро, погоди! А где ты живёшь? – раздаётся позади. Юноша поворачивается в пол оборота. Во взгляде читается немой вопрос. – Подвезу тебя. В качестве благодарности. – её лицо озаряет тёплая, признательная улыбка. – Спасибо, обойдусь. Парень поворачивается обратно и плетётся в сторону школьных ворот. Юная леди смотрит ему вслед, легонько сжимая края своей сумки. Она наблюдает за ним, пока его фигура не скрывается за высокой изгородью. Куча навязчивых мыслей проносится в её голове. На несколько секунд она опускает глаза, а потом, встрепенувшись, шагает к своей машине.

***

Прочный резиновый шар летит вверх, затем приближается к волейболисту. Удар. Мяч пролетает над сеткой, немного задев её и с глухим звуком ударяется о землю. Парень сердито шипит и повторяет атаку. На сей раз вкладывает максимум усилий в подачу и бьёт со всей дури. Контроль удара при такой мощи страдает, и траектория мяча смещается. Он резко отскакивает от земли и летит вбок. Звонкий удар, сорвавшийся с чьих-то уст мат, а затем возмущенный, заплетающийся визг: – Эй, пацан! Ты охренел? Кентаро вздрогнул и обратил внимание на обладателя голоса. Дядьку, быстро приближающемуся к нему, знатно штормило. Да и выглядел он довольно сурово: растрёпанные волосы, бугайский вид, не хватало только дешевой сигареты в зубах и бейсбольной биты в довершении к образу. Хук слева прилетает настолько неожиданно, что школьник не успел среагировать. Он покачнулся и плюхнулся вниз. Над ним угрожающе нависла приличная груда мышц, разившая перегаром. Но парня побеспокоило совсем не это. В глаза бросилось чернеющее небо. Будто, пытаясь убедиться в происходящем, он поворачивает голову вбок, оставаясь лежать не земле: и вправду, фонари уже горят, солнце давным-давно зашло... И сколько времени он уже здесь тренируется? – Не смей отключаться, малец! Твоё воспитание ещё не закончено! – Что? – злобная гримаса внезапно исказила юношеское лицо. Он наконец-то опомнился и метнул в бугая испепеляющий взгляд. – Это была случайность. Последняя фраза явно не вязалась с выражением лица. И дядька ещё больше взбесился. Он приготовился к наступлению, но сделать ничего так и не успел. Со всей оставшейся силой Кентаро дёрнул того за ворот потрёпанной рубашки и резко впечатался головой в чужой лоб, зарядив вдобавок коленом по животу. Мужик рухнул на прохладную землю и подниматься не стал. Так и лежал, не подавая никаких признаков жизни. Спустя пару секунд послышался тихий храп. – Пьянь. – сухо прокомментировал школьник, встав с холодной земли. Тело невероятно устало, мышцы болели. Завтра Ивайзуми-сан точно на него наорёт, а ещё… – Какого хрена? – голос послышался немного поодаль. Он был сиплым и слегка прокуренным. Из-за угла показалась мужская фигура, а за ней ещё одна, и ещё… Толпа медленно приближалась к нему и явно ничего хорошего не предвещала. Своим внешним видом и состоянием эта орава мало отличалась от лежащего у ног волейболиста тела. Все, как один, дружно покачивались. – Это ты Рена уложил, сопляк? – донеслось из толпы. – Да это мы его сейчас уложим! – Чёртов засранец! Дерьмо. Сил практически не осталось. Ноги, словно вата, вот-вот растают. Руки ныли. А ещё нещадно кололо плечо. Всё-таки не нужно было перегружать себя сегодня. Может, стоит… – Кентаро!!! – громкий женский вопль прорезал бушующую атмосферу. Он обернулся на голос и увидел перепуганное женское лицо. Фонарь, возвышающийся рядом с белой тойотой, хорошо освещал юную особь. Она уже открыла дверцу машины, по-видимому перекинувшись корпусом на соседнее сидение, и чуть ли не вываливалась из неё. Волейболист намёк понял, но бежать не спешил. Он вновь уставился на медленно приближающуюся троицу и сжал кулаки. Парень ошалело улыбнулся и размял плечо. – Сам разберусь! – В машину! Бегом! Её вскрик больно резанул по ушам. Более того, казалось, ещё чуть-чуть и психолог заплачет. Он раздражённо цокнул. – Я не продую! Парень ринулся в бой.

***

В голове было пусто, всё тело саднило. Облегчение прохладный душ принёс ненадолго. Отчаянно хотелось залезть в леденющую ванну и сидеть пока неприятные ощущения не исчезнут. А вместо этого он послушно сидел на кровати в чужой квартире. Стараясь не обращать внимания на боль, он уставился в одну точку. И без того пострадавшую кожу внезапно обожгло. – Я сам! – парень будто опомнился и попытался выхватить у юной особы ватку с антисептиком. Но стоило ему шелохнуться в сторону сидящей перед ним на коленях девушки, как бок пронзила острая боль. – Блядь! Вырвалось неосознанно. Спустя секунду он уже клонил голову, бормотав извинения. – Ничего страшного. – школьный психолог понимающе улыбнулась краешками губ. – А теперь потерпи немножко, ладно? Краткий кивок и девушка продолжает начатое. Раны жутко пекут. Парень держится – не дергается и даже не шипит, стоически выдерживая сие мучение. В попытке отвлечься его взгляд бросается на окружающую их обстановку. Комод, на котором разбросаны какие-то женские штучки (косметика, предположительно), парочка шмоток, выглядывающих из шкафа, ноутбук в самом дальнем углу и стопка книг рядом с ним же. Мужская бровь приподнимается с интересом – на самой верхней из них виднеется название: «Простые блюда для чайников. Для самых отчаянных и непоколебимых!». Уголки губ слегка вздрагивают, когда волейболист замечает мелкую надпись в самом низу обложки: «Из пентюха в повара!». Кентаро незаметно переводит взгляд на копошащееся вокруг него тело. Оно, как ни странно, в этот интерьер вписывалось. Длинные пшеничные волосы были собраны в небрежный, даже неаккуратный пучок, из которого повыпадали почти все короткие пряди, на носу деловито висели очки, а футболка с шортами больше напоминали мужской семейный комплект. Отсутствие макияжа делало школьного психолога на несколько лет моложе. Интересно, а… – Сколько Вам лет? Вопрос вырвался как-то сам по себе и разрезал умиротворённую тишину. Девушка застыла, плавно бросив свой взгляд на белобрысую физиономию. Где-то за окном проехала машина. Свет от фар прошелся ярким лучом по тускло освещённой комнате. Их глаза встретились. – Случайно вырв... – …цать пять. – Что? – Мне двадцать пять. И вновь тишина. Тишина, которая показалась ещё более неуместной, чем сам вопрос. – В драку зачем полез? Мог бы спокойно уйти. – Я не слабак! – раздражённо фыркает школьник, опуская голову немного вбок и тут же морщится, стоило смоченной в перекиси ватке прильнуть к раненой коже. Спустя секунду из уст вырывается тихое, несдержанное, почти рычащее. – В отличии от некоторых. Юная особь заинтересованно глядит на него, мол, продолжай. И он продолжает: – Не надоело сбегать от проблем? – О чём ты? – О тупом, старом, замызганном извращенце, который тянет свои загребущие руки туда, куда не следует! – Тебя это беспокоит? – Я просто ненавижу слабаков! И в данной ситуации, это не лысый пердун! Девушка несдержанно прыскает, услышав прозвище зам. директора. А затем задумчиво произносит: – Есть в жизни такие ситуации, Кьётани, когда, скажем так, дать сдачи – не самый лучший вариант. – И чем же он не самый лучший? – школьник перешёл на более спокойный тон. – Прилетит в ответ. Без возможности уклониться. – И что? Просто поднимись и ударь опять. В чем проблема-то? – Всё-то у тебя просто! – А зачем усложнять? Девушка устало выдыхает и, отложив ватку с микстурой, приваливается спиной к краю своего ложе. Она вытягивает затёкшие ноги на пушистый ковёр и кладёт голову на прохладное покрывало. Тело мгновенно расслабляется. Совсем рядом, буквально в десяти сантиметрах от головы находится чужое колено. Несколько секунд хозяйка квартиры молчит, сверля пустым взглядом потолок. А затем вдруг подтягивает свои колени к себе и утыкается в них носом. Её взгляд, хоть и сосредоточен, но словно направлен в никуда. Улыбка немного натянута. Голос тихий. Слова звучат спокойно и неторопливо, но на каком-то отсеке подсознания, кажется, отдают небывалой, едва уловимой… дрожью? – Мне страшно. Немножко. Хе-хе. Что если я… - тут же удивленно осекается, поворачивается к волейболисту с каким-то виноватым блеском в глазах и неловко смеется. – Прости! Я не… – Выкладывай. – парень смотрит на неё с самым серьёзным видом. Будто здесь и сейчас он готов решить все её проблемы. Создаётся ощущение, что между ними находится, какая-то тонкая, зыбкая пелена, которая с каждой минутой приобретает какую-то неоднозначную прозрачность и невесомость. Девушка смотрит на юношу с каким-то сомнением. С каким именно… Даже если бы у неё было время подумать об этом сейчас, она вряд ли бы смогла прийти к определённому выводу. В какой-то момент волейболисту надоедает эта тишина. Он картинно закатывает глаза и приподнимается с кровати. – Я понял. – уверенно произносит он. А затем звучит какое-то неожиданное и неуместное: – Вставай. – Чего? – женский голос повышен на пару нот. Легкого изумления в нём не заметил бы разве что глухой. Да и выражение лица само за себя тоже уже всё сказало. Блондин протягивает ей ладонь. Стоит женской ручке оказаться на чужой, более массивной и грубой, как её тут же толкают к себе. Юная леди вскрикивает от неожиданности и спустя миг почти касается спиной пола. Однако крепкая рука, удерживающая её за кисть, не позволяет случится, на первый взгляд, неизбежному. Всё произошло так быстро, что девушка даже понять ничего не успела. Едва уловимое, давящее ощущение в коленном суставе замечает не сразу. – Если этот вшивый козёл опять полезет, со всей присущей дурью бей под колено. Ну, а когда он охренеет, можешь и по яйцам врезать – это же уже по вашей, бабской части. Он всё ещё не позволяет ей упасть. Его тело наклонено, а лицо находится буквально в паре десятков сантиметров от её. Как у него хватает столько сил удерживать её одной рукой – остается загадкой. Не смотря на невысокую громкость и паузы, мужской бас звучит невозмутимо и решительно: – Я скажу это только один раз. Ты же помогла мне… И в качестве извинений за всё то дерьмо, которое я на тебя вылил… М-м-м, как бы сказать… В общем, положись на меня. Или доверься мне. Как там правильно? – Чего? – если бы она могла уронить свою челюсть, то непременно бы это сделала. Юноша глубоко вдыхает и выдыхает. А затем также спокойно говорит: – Просто запомни: бей под колено и не жалей сил. Парень наконец тянет женскую кисть вверх и придерживает её обладательницу за талию. Девушка оказывается на ногах и пораженно смотрит на второгодку. – Что? – кажется, ворчливый тон потихоньку к нему возвращается. – Слушай, я, конечно, не психолог и не мастер красиво говорить, но, знаешь, ты… – кажется, он хочет сказать что-то другое, но выдаёт недавно произнесённое. – Ты помогла мне. Слов больше не нужно. Она понимает. Понимает и принимает абсолютно всё, что он сказал, вплоть до последней повторяющейся фразы. Девушка смотрит на него с искренней благодарностью и в какой-то момент отпускает себя. Слёзы появляются внезапно и непроизвольными дорожками стекают по щекам. Девушка вновь неизменно улыбается. Широко и непринуждённо, прикрывая глаза. – Ну и чё ты ревёшь? – он хочет подойти ближе и прикоснутся к чужой макушке, но рука будто в один миг налилась свинцом. – Не парься! У тебя всё получится. Тоненькая, прозрачная пелена слегка покачнулась. Или же… Или же.

***

– Ты же помнишь, что я сказал тебе перед тренировкой? – голос аса угрожающе прозвучал почти над самым ухом. Кентаро внезапно застыл. Такое забудешь… Блондин инстинктивно отскочил на безопасное расстояние, насколько позволяло уставшее тело, и мысленно приготовился к худшему. Естественно, тырей за свою вчерашнюю выходку он уже получил. Даже «боевые ранения» от участи не спасли. Но кто мешает выписать пару тройку дополнительных, чтоб неповадно было? – Я понял. Больше не повторится. – несмотря на лёгкий мандраж голос прозвучал ровно. – Ладно уж. – Ивайзуми немного смягчился и похлопал его по плечу. – Отдохни перед завтрашним матчем и обязательно выспись! Наша команда нуждается в тебе. Ты – наш лучший доигровщик. Обычные слова. Кентаро не раз слышал восхищенные комментарии в адрес своей игры, но здесь и сейчас район солнечного сплетения Кьётани рассекло незнакомое чувство. Оно обожгло так внезапно, что парень покачнулся. Странное, даже слегка болезненное, но вместе с тем какое-то непривычно приятное. Что это? Он перевёл взгляд чуть правее и с удивлением обнаружил почти всю волейбольную команду, которая, судя по улыбчивым рожам, весь диалог слышала. Во взоре ребят читалось неподдельное одобрение и… принятие? Кентаро покачнулся вновь. Глаза немного расширились в изумлении. Рот приоткрылся в намерении что-то сказать, но слова застряли где-то внутри. – Что тебя удивляет? – слово берёт капитан. – Ты с некоторых пор ощутимо изменился. Не знаю, в психологе ли дело, но… И раз-два! – Добро пожаловать в волейбольный клуб Аобаджосай! – мужские голоса зазвенели хором, словно сотня колоколов. Парни склонили головы в почтительном поклоне, а затем также резко подняли и понеслись на всех парах к ошалевшему доигровщику. Кто-то похлопал его по спине, кто-то опять по плечу, а кто-то просто стоял рядом и мысленно поддерживал весь дебош. И никаких рамок, никаких клеток с широкими прутьями или железобетонных стен. Ничего. – Ну что, айда по рамену? – Ойкава расплылся в широченной ухмылке. – Я плачу! Надо же вас как-то замотивировать перед матчем, черти! Народ дружно загудел. Энтузиазм попёр со всех дыр – мальчишки принялись закидывать свои вещи в сумки с небывалой скоростью. Кто-то из первогодок мигом помчался в учительскую, чтобы отрапортовать об окончании тренировки перед заведующим сенсеем. Шустро впрыгнуть в штаны и футболки пытались те, кто только что вылез из душа. Последние, кстати, шумели громче всех: чистая одежда наотрез отказывалась натягиваться на размякшее после купания тело. Потому спешащие ребята, со всем присущим им чувством, материли неподатливую ткань – выражались на столько цветасто и слаженно, будто весь день репетировали, создавая при этом эдакий спевшийся квинтет. Другие, наблюдая весь этот цирк, заливисто ржали, не забывая при этом стебать одевающихся. Атмосферу прервал запыхавшийся первогодка, резко влетевший в раздевалку. – Эй, парни! – кажется, это тот самый малый, которого в учебный отдел посылали. – Там такое! Охереть можно! И не дождавшись пока остальные опомнятся, выпалил на одном дыхании, едва сдерживая смех: – Наш психолог зам. директору накостыляла! Первая реакция волейболистов, которые это услышали была весьма занимательной: у многих глазки чуть не повыпадали. Борцы с одеждой так и вообще застыли: кто с одной штаниной на ноге, другой – в руке, кто с потрёпанной футболкой на шее, а кто всё ещё с полотенцем на бедрах. Молчаливый шок длился несколько секунд. – В смысле? – Кто? Этот божий одуванчик? Да ладно! – Ну, этот хер заслужил. Правда, я тоже не думал, что она сама за себя постоит. – А что вообще произошло? – Ивайзуми был одним из немногих чья реакция была более спокойной. Хотя уголки губ, естественно, приподнялись. – Ну, я точно не знаю. – первогодка всё ещё пытался не заржать. – Но из обрывка фраз, которые я услышал в учительской… В общем, он опять к ней полез, а она возьми ему и подсечку сделай. А потом, я так понимаю, чтоб уж наверняка, между ног заехала. И не абы чем, а… – парень выдержал интригующую паузу и радостно сообщил. – Каблуком. Небольшую раздевалку вновь заполнил мужской гогот. Кто-то из присутствующих, правда, прежде поморщился – мужская солидарность таки сыграла. Но не прошло и полминуты, как они присоединились к общему веселью. – Ах, какая женщина! – Ойкава театрально вскинул тыльную сторону руки ко лбу и прикрыл глаза, а потом также резко убрал, напрягся и нервным тоном добавил. – Как хорошо, что я не успел к ней подкатить. Весёлый гомон стал громче. Он продолжался и по пути выхода из спортзала, и на улице, пока капитан команды пытался запереть «дурацкую» дверь. – Эй-эй, смотрите, вон она. – кто-то из веселящихся парней резко застыл и кивнул в сторону, проходящей недалеко, работницы альма-матер. Уверенным шагом она подошла к своей машине. Заметив толпу ребят в двадцати метрах от школьной парковки, она приветливо улыбнулась. Те, не взирая на расстояние, пылко закричали приветствия и искренне, даже чересчур открыто, скалились в ответ. Вывод напрашивался сам собой: выходка психолога секретом уже не являлась. Улыбка девушки стала немного неловкой. Она удивлённо раскрыла глаза, а спустя пару мгновений, покраснела и сдержанно засмеялась, когда ей закричали: – Да не переживайте Вы! Поделом этому козлу! – Ага! Вы – молодец! – Так ему и надо! А у Вас всё хорошо будет! Тот факт, что заместитель директора вполне мог ещё находится на территории школы, никого не смущал. Парни кричали что есть сил, подбадривая кто как умел, и никого не стеснялись. В какой-то момент, ребята проорали «хорошего вечера» и неспешно поплелись в ресторанчик. Многие из них до сих пор обсуждали произошедшее, вставляя забавные комментарии. Лишь один из их дружной компашки отстал. Мальчишки отдалились уже на десяток шагов, но Кентаро не сдвинулся. Он не вопил с остальными, не обсуждал эту ситуацию в принципе и реагировал довольно флегматично. Даже тогда, когда блондин внимательно осматривал фигуру, притаившуюся у белесой Тойоты, его взгляд оставался ровным и почти ничего не выражающим. Даже тогда, когда их взгляды встретились и она благодарно улыбнулась. Даже тогда, когда дрожащими руками психолог открывала дверцу машины и въехала лбом в металлический верх, пытаясь сесть внутрь. Даже тогда, когда девушка смущенно потирала ушибленное место и попробовала сесть опять. И даже тогда, когда светловолосая макушка всё-таки спряталась в недрах машины и уехала прочь, Кьётани оставался невозмутимым. Он равнодушно перевёл свой взор в диаметрально противоположную сторону и опустил глаза, прикусив губу. Секунда, ещё одна, и маска безразличия рассыпается в дребезги. Усмешка выходит не просто несдержанной, а до неприличия радостной и открытой. Доигровщик прячет глаза в широкой ладони и приподнимает голову к небу. Смеется Кентаро настолько искренне и заливисто, что постороннего замечает не сразу. Ну, конечно, пропажу не могли не заметить. И кого, как не этого обалдуя за ней отправлять. Ойкава Тоору, вездесущая задница и капитан команды по совместительству, обнаружился в паре шагов и, судя по ошарашенному, а затем хитрющему хлебалу, гляделки товарища и молодого психолога таки узрел. – А?.. – Захлопнись! – пробилось сквозь смех. Спустя миг он глубоко вдохнул и выдохнул, медленно опуская руку, будто успокаиваясь. Наблюдатель, стоявший неподалёку, вдруг отмер и по-детски заверещал: – Эй, я вообще-то твой капитан и семпай! И… Кентаро не слушал, продолжая таращиться на вечернее небо. Улыбка всё ещё играла на его лице. А в голове билось родное и в новинку занятное: «Твою ж мать!»