Звёзды видны только ночью

      — О чём вы хотели поговорить, Сэр? — сидящий в кресле молодой человек поставил на сцепленные пальцы подбородок и слегка прищурился, в этот момент сильно напоминая свою младшую сестру.       К сожалению, даже Рюноскэ Фукуи нельзя было полностью доверять, но он был меньшим из всех зол, из которых приходилось выбирать. Он дорожил своей сестрой, а Сасаки — своими детьми, и общая связь может сыграть им на руку. Рюноскэ Фукуи — молодой амбициозный теневой политик, известный своими исследованиями в области причуд и генетики. Попал под правительственную программу после гибели родителей, но давно не стоит под Комитетом Безопасности. Наличие лицензии — неизвестно, тип причуды — засекречен.       Несмотря на юный возраст, он вызывает у Мирая опасения.             — Это касается вашей сестры и моих детей, — он почувствовал пронзающий взгляд золотых глаз, словно старающийся вывернуть его наизнанку.             — Внимательно вас слушаю, — он убрал руки от лица, откидываясь на спинку кресла.       Это было непростым решением для него. Сасаки всегда верил во Всемогущего, в его силы, возможности и личность. Был его преданным фанатом в конце концов. Но сейчас, когда у него проблемы, а потенциальный преемник шлёт его в пешее эротическое, в то время, когда над ними нависает тень Все За Одного, дела обстоят как нельзя паршиво. У них меньше года до того, как события закрутят детей.       Хоть UA и гарантирует безопасность студентов, нельзя быть ни в чём уверенным.       Нужно иметь несколько дополнительных планов на все случаи.       А для этого нужно непосредственное участие правительства. Проблема в том, что Тошинори — мультинациональный герой. Просить о чём-то серьёзном, равно сознаться в собственной частичной недееспособности, о которой он не хочет заявлять ни в коем случае.       Пока что нужно идти обходными путями, чтобы не поднять со дна ил раньше времени.       Рюноскэ выслушал его со спокойным выражением лица, сцепив руки в замок. На данный момент всё, чем он может поделиться, это данные о будущем, с которым связан непосредственно Яку.       Парень принялся вращать в пальцах авторучку, мрачнее с каждым словом.       После того, как Ночноглаз закончил рассказ, Рюноскэ молчал, постукивая указательным пальцем по столу.             — Хорошо, — наконец, выдал он, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Но вы же понимаете, что просто так ничего не делается, верно? Уж тем более в правительстве.             — Что вы хотите? — Мирай знал, что не получит поддержки задаром. Только что попросит этот человек?             — О, не так быстро, — усмехнулся Рюноскэ, качнув головой. — Сейчас мне ничего не нужно. Я попрошу, когда придёт время.             — Слишком расплывчатая формулировка, — мрачно отозвался Ночноглаз, поджимая губы. От союзника отказываться не хотелось в любом случае. Тем более, от такого перспективного.             — В таком случае загляните в моё будущее и узнайте, что я попрошу, — пожал плечами, словно это ничего не стоило Фукуи.       Опасно соглашаться на такое, не зная причуды мальца. Даже в момент гибели родителей его квирк был засекречен, и он не мог никак узнать его. В открытую идти на такой контакт — риск.       С другой стороны, так он сможет узнать, что из себя представляет сидящий напротив человек. И как же ему стоит поступить?       Рюноскэ спокойно улыбался, не торопя его решение. Видимо в этом вопросе он решил ему довериться. Доверие.       В этом всё дело. Сейчас решается вопрос их доверия. Исходя из него будут строиться их дальнейшие отношения.             — Хорошо. Озвучишь свою цену, когда понадобится, — согласился Сэр, решив, что Рюноскэ не дурак, чтобы кого-то глупо подставлять или заставлять героя заниматься «чёрной» работой.             — Вот и отлично, — улыбнулся молодой человек, поднимаясь с места. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

***

      Сириус смотрел на стоящую перед ним девушку со светлыми волосами, в которых выделялись алые пряди. Бирюзовые глаза смотрели уверенно и чуточку насмешливо, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       Она прошла в центр гаража, с грохотом положив папку на стол, а он никак не мог заставить себя оторвать взгляд от её задницы в классических чёрных брюках, начисто забыв, зачем они все здесь собрались.       Хоши толкнула его в плечо, приводя в чувство, и он усилием воли поднял взгляд на белоснежную рубашку, глядя чётко в спину девушки.             — Я Фуюми Тодороки — ваш новый и первый менеджер. И я добьюсь того, чтобы вы выбились в лидеры и не посрамили честь Японии! — решительно произнесла она, цепким взглядом окидывая всех музыкантов. — А теперь быстро собрали мозги в кучу и показывайте мне, что вы собираетесь исполнить целому миру!       Фуюми остановилась взглядом на Даби и с подозрением прищурилась, словно пыталась в нём кого-то разглядеть. Парень поперхнулся и огляделся в поисках укрытия, но гор хлама давно не было, их место заняли множество комбиков, инструментов, проводов и тому подобной херни.             — Здесь вы больше заниматься не станете! — она окинула скептическим взглядом стены.             — Тут неплохая акустика! — вступился за любимое место Яку, первый пришедший в себя.             — Охотно верю, — не без иронии отозвалась Тодороки, красноречиво посмотрев на трещины в потолке. — Как и в то, что каждая репетиция может стать последней.             — Тут удобно нам всем, — пожала плечами Касуми, с любопытством глядя на изменившуюся Фуюми. Нет, она конечно знала, что Тодороки вместо педагогического института свалила в Америку по учебной визе, но понятия не имела, чем та занимается.       Примечательно, что встреча у них назначена только через три часа, а эта мадам заявилась сюда, решив «познакомиться» досрочно. Ей, определённо, нравится такой подход. С грамотным руководителем они точно не пропадут!       Правда Даби, кажется, сейчас инфаркт хватит от того, кто именно будет их менеджером. Может, первое время ему и удастся скрываться, но Фуюми же не слепая, чтобы ничего не заподозрить. Лучше бы ему сознаться самому и пораньше. Но об этом они поговорят позже.             — Снимаем студию, — не терпящим возражений тоном произнесла девушка. — Группа, представляющая Японию на мировой арене не должна выглядеть как бомжи и играть в сарае!             — Кажется, я влюбился, — одними губами произнёс Сириус, но Хоши всё равно расслышала и бросила взгляд на друга, что смотрел на Юми как на божество как минимум.       Кажется, они совсем замучили его своей безалаберностью, и Фуюми он воспринял как манну небесную. Стало даже как-то неудобно. Давно пора было что-то делать с этим аварийным местом. Теперь ими займётся Фуюми… даже не верится, что именно она теперь станет их руководителем. За эти несколько лет в Штатах она так изменилась.       Взгляд стал уверенным, причёску где-то осветлила, продлила красные вкрапления до полноценных локонов, создавая контраст на волосах, стала носить линзы, фигуру подтянула.             Словом, теперь просто красотка. Неудивительно, что у Сири встал.       Хмыкнула, решив потом обязательно подколоть друга по этому поводу.       А вот в данный момент их ждёт конкретная головомойка и разбор полётов. Осталось выжить.       Работы было непочатый край, и он едва успевал есть и спать, живя на соках и энергетиках. Конечно, тонизирует ещё и кофе, но он закончился ещё в первые три дня, а времени сходить за ним у него не было.       Рюноскэ рухнул лицом вниз на диван у себя в лаборатории, поставив будильник на мобильном. У него есть около часа, прежде, чем результаты анализов будут готовы. Нужно немного отдохнуть перед встречей с Босаткой. Ему нужно несколько крепких ребят для работы. Ещё собрание Комиссии в пять, нужно поставить их перед фактом укрепления геройских объединений. Им просто необходимо принять этот закон в кратчайшие сроки.       Количество частных агентств растёт, а вот их продуктивность — совсем нет. Тем более, что когда произойдёт предсказанное Ночноглазом, им нужны будут слаженные команды, а не горстка чсвшников, едва умеющих работать друг с другом.       Задача — минимизировать жертвы и подготовиться к потере Символа Мира.       Какой же геморр — Старатель в качестве номера один. Журналисты задолбают их до смерти.       А ведь у него ещё собственный проект по изучению животных, имеющих причуды. То есть, ещё одну разумную форму жизни.       Расшифровать ДНК имеющихся у них разумных животных не так-то просто. Тем более, что никакой информации о своих предках никто не распространяет. Даже известный директор Незу.       Дверь скрипнула, и легкий порыв ветра колыхнул полы его халата, свесившегося с дивана.             — Хреново выглядишь, друг, — Рюноскэ никак не отреагировал на слова Кейго, балансируя на грани сна и реальности. Даже на щекочущие спину перья было плевать. — Кстати, там Мируко вернулась с задания. Говорят, всех накрыли до последней сошки.       Почему бы просто не дать ему поспать, а?       Рюноскэ положил голову на бок и с трудом приоткрыл один глаз. Некоторое время они играли в гляделки, после чего Кейго вздохнул и сложил руки за головой.             — Она будет рада тебя видеть, если ты сейчас выйдешь, — с намёком произнёс блондин, поиграв бровями. Но ответом ему был храп, поразивший его до глубины души.             — Рюноскэ! Ну нельзя же быть таким холодным с девушкой!             — От кого я это слышу? — слабо усмехнулся Фукуи. — Если это всё, то отвянь, я вторые сутки не сплю, а сегодня ещё дел и встреч дофига, — он широко зевнул. — И да: между нами ничего нет и никогда не было, ты просто перечитал манги.       Ястреб только закатил глаза, но этого Рюноскэ уже не видел, погрузившись в беспокойный сон.       В общем-то, с Руми они знакомы довольно давно. У неё довольно непростая судьба, как и у всех тех, кто состоит в этом Комитете: из-за её особой причуды, которая включает в себя способности кролика, девочку с детства держали в своих руках работорговцы, и она переходила от одного борделя в другой, где девочка-кролик удовлетворяла потребности разнообразных извращенцев. Проще говоря, была эксклюзивной секс-игрушкой. Учитывая особенности кроличьей анатомии, сверху добивая человеческой — картина плачевная.       Лет с пяти у неё был подобный образ жизни, пока правительство не накрыло эту организацию, в штурме которой как раз участвовал Рюноскэ. Причуда у него как-никак, боевая.       Он вытаскивает накачанную наркотиками девушку из притона, вырвав из лап очередного «клиента».       Пока он её нёс, она практически ни на что не реагировала, лишь смотрела на него неотрывно всё то время, пока он не передал медикам девушку.       Впоследствии, Руми, как и многих берёт под опеку Комитет. Только кролик оказывается совсем уж дикая и никого к себе не подпускает.       Рюноскэ, в то время, понимает, что вертел на одном месте геройство, и лучше углубиться в науку и политику.       Кролик совершенно им забылась, пока случайно не услышал о ней, решив навестить.       Тот вечер был поздним и холодным. В коридорах общежития гулял сквозняк, и ноги почти примерзали к полу.       Насколько Рюноскэ знал, поведение у кролика асоциальное, что не удивительно после такого-то.       Сломать пару-тройку конечностей врачам и членам Комиссии, которые попытались с ней поговорить — явно верхушка айсберга.       Его пустили внутрь, и он оказался в полупустой, похожей на больничную палату комнате с решетками на окнах, одной кроватью и тумбой возле неё. Все в белом цвете, сейчас залитым светом луны, игриво подмигивающей из окна.       Девушка сидела на постели, неотрывно глядя на эту самую луну. Он сел рядом, засунув руки в карманы белого халата.             — Тебе бы лучше включить мозги и выходить из этого изолятора. В конце концов, это место отличается от предыдущего только размерами.             — О чем ты? — не меняя положения, девушка скосила глаза на него.             — Тебе могут найти такое применение, которое тебе будет совсем не по душе, — совершенно серьёзно отозвался он, окидывая блондинку пристальным взглядом: хоть здесь она недавно, её тело уже достаточно восстановилось, и под белой сорочкой виднелись мышцы, которым бы позавидовал даже Ястреб с его регулярными тренировками.             — Но!.. — девочка замялась, поджимая под себя ноги, обнимая колени, обтянутые белой тканью ночной рубашки. — Я ничего не умею, кроме…             — Вздор! — обрубил брюнет, закатывая глаза. Руми непроизвольно вздрогнула, подняв на него ничего не понимающие красные глаза. — У тебя уже есть отличная причуда, которую можно использовать во благо. Физическая сила, скорость, — сидящий на краю кровати молодой человек повернул к ней лицо и чуть склонился, но не нарушая личное пространство, аккуратно коснулся пушка на ушках, — сенсорные способности. Ты сможешь спасать людей, если захочешь.       Руми дрогнула этими самыми ушами, во все глаза уставившись на юношу в белом халате на чёрной одежде. Свет луны падал на его лицо, делая загадочным и каким-то недостижимым.             — Правда? — одними губами произнесла кролик, что есть силы вцепившись в свои ноги. — Я могу стать… героем? — даже помыслить никогда не могла о подобном, а тут заявлять такое.       Но сердце болезненно сжимается, тысячами иголок впиваясь в нутро, разворошив старые, казалось, давно забытые, наивные мечты. О другой жизни.       Неужели сейчас своим бездействием она сама себя хоронит?             — Правда. Нужно только приложить усилия, и у тебя всё получится, — уверенно произносит молодой человек, улыбаясь ободряюще. — Подумай, чего ты хочешь, поставь цель и двигайся к ней. Так проще жить.       В горле встал ком после этих слов, и она не могла даже слова вымолвить. Как и тогда, когда он вынес её из того Ада.       Кто вообще этот мальчик? Что делает здесь? Неужели уже такой юный герой?       Множество вопросов вертелось на языке, но она так и не решилась задать ни один.             — Подумай. Удачи и спокойной ночи, — он одним движением поднялся с кровати, уходя к двери, а ей только оставалось смотреть ему вслед: в спину, скрытую белым халатом.       Девушка махнула рукой, прощаясь с коллегами, сворачивая в коридор вместе с Рюко, что пришла к ней с предложением о сотрудничестве. И это при том, что она ещё не написала отчёт Комитету за выполненное задание. Видимо, дело и впрямь срочное.       В последнее время она слишком много работает и почти не появляется в этих стенах. И, что-то подсказывает Руми, что и дело Рюко будет затяжным. А этот лабораторный клоп даже носа не высунул из своей берлоги, чтобы поприветствовать её! Вот уж кто действительно не меняется.             — Ты кого-то ждёшь? — заметила её состояние героиня, и Руми только сейчас поняла, что крутила головой по сторонам.       Тц.             — Он вряд ли вытащит свою задницу из лаборатории, — фыркнула, сложив руки за головой, тем не менее, бросая взгляд в повороты коридоров.             — Оу, — блондика понимающе улыбнулась. — Кто такой?       Кролик неопределённо хмыкнула, опуская руки. Кажется, это было совсем недавно.             — Эй, а почему он не учится с нами? — требовательно спрашивает Руми у одноклассницы, что отвлеклась на засовывание монеты в автомат с едой, стоящий в коридоре школьной части корпуса их интерната.             — Он? — шатенка с волосами-змеями в школьной форме повернулась, проследив за молодым человеком в белом халате, к спине которого прицепилось алое перо. — А, — махнула рукой и с сожалением вздохнула. — Забудь. Это Рюноскэ. Он учёный. По особой причине Комитет больше ценит его мозги, чем боевые навыки и квирк. Уникум. Кажется, причуды изучает, — сказав это, постучала себя пальцем по подбородку.             — Причуды? — задумчиво переспросила кролик, склонив голову на бок, чуть сильнее сжимая в руках коробочку с соком, от чего жидкость брызнула прямо на белую блузку. —       Чёрт!       Недовольно фыркнула и протарабанила ногой по полу, с неудовольствием отмечая, что брюнета уже и след простыл.       Ничего, она ещё найдёт его. Этот заучка от неё легко не избавится.             — Верхушка, — у него была должность, но ей откровенно влом было называть её. Тем более, мало посвященному во все государственные тёрки герою. — Так о каком деле ты хотела поговорить со мной?

***

      Хоши со стоном рухнула на небольшой диванчик, имеющийся в той маленькой студии, снятой наспех, откидывая голову назад, тщетно пытаясь приглушить головную боль.       Не думала она, что милая домашняя Фуюми за несколько лет превратится в исчадие Ада, которое теперь ей в кошмарах будет сниться. Касс и Яку даже не парились, рухнув прямо на пол в позе звезды.       Даби валялся рядом, а Сириус слинял за Фуюми, что отошла поговорить по телефону. В принципе, благодаря звонку они и получили передышку.             — Пизде-ец, — протянула Кассуми, приподнимая белую мокрую футболку. — Хочу помыться. Срочно.             — Отпустит она тебя, — слабо усмехнулся Яку, разминая затёкшие дрожащие пальцы.       Кто ж мог подумать, что Фуюми потребует исполнить весь их ассортимент, начиная с детства? Хоши даже не думала, что у них так много песен набралось за… сколько? Ей семь было, когда они впервые исполнили песню на том злополучном фестивале, а сейчас — четырнадцать, получается, уже семь лет прошло. Неудивительно, что столько всего накопилось.       Расстегнула пару пуговиц синей рубашки, тоже страдая от жары. Калорий она сегодня за месяц сожгла.             — Она мне во снах являться будет, — Даби прикрыл глаза рукой, а потом убрал её с лица и подтянулся, устраиваясь головой на коленях Хоши, а сам перекинул ноги через диванный подлокотник.             — Вам-то хорошо, — пробурчала девушка, механически опуская руки на голову другу. — А нам с ней в один дом ехать.       Секундное молчание было прервано громогласным смехом Яку, который, впрочем, не собирался останавливаться. Привстал на локте, сделал максимально бесстрастное лицо и замогильным тоном произнёс:             — Она будет приходить к тебе каждую ночь и завывать под дверью: «Хо-оши-и! Ты не попадаешь в бо-очку-у!»       Тут уже заржал Даби, и остальные следом за ним, немного расслабляясь после тяжёлой нагрузки.       Свет на мгновение мигнул, и ребята недоуменно переглянулись, хватаясь за мобильные.             — Вроде землетрясений не передавали, — нахмурила брови Касс, вопросительно глядя на товарищей.       Ответом были такие же непонимающие лица, как у неё.             — Кстати, где эти двое? — Даби сделал недовольное лицо, поднимаясь с колен Хоши.             — Да небось сосутся где-то в подсобке, — пожала плечами барабанщица, пролистывая поисковик на предмет катаклизмов в этой префектуре.       За долгие годы жизни в Японии она уже привыкла к тому, что их страна — сейсмически опасная зона, а Японская впадина так вообще входит в топ-10 наиболее активных на планете. Так что землетрясения, цунами, наводнения — обычное дело для этой местности. Но о них, как правило, оповещают заранее. А если нет, то во время бедствия приходят уведомления.             — Фу, блять, ты же не хочешь сказать, что они… — она подняла взгляд на позеленевшего Даби и фыркнула.       То есть, как с девчонками обжиматься в кресле Сири, это норма, а как тот решил пофлиртовать с его сестрой, так сразу «фу». Двойные стандарты, однако.       Хоши растянула губы в ироничной усмешке, глядя на Даби. Тот сразу осёкся и с шуточным вызовом посмотрел на неё.       Поставив ноги на пол, сел к ней полубоком, вплотную прижимаясь к её боку, а вторую руку поставил возле головы на спинку дивана, заглядывая в бесстрашные синие глаза. Он настолько близко склонился, что она чувствовала запах мяты из его рта, который он приоткрыл. Хоши была абсолютно спокойна, находясь практически под парнем, лишь синие глаза искрились любопытством и лукавством.       Его горячая рука скользнула ей на шею, поднимаясь к щеке, а потом зарываясь в короткие мягкие волосы, в то время как их обладательница прикрыла глаза от удовольствия.       Даби знал достаточно её слабых мест и мог этим воспользоваться, как, например, сейчас.       Внезапно в спину что-то врезалось и отскочило, а следом послышалось:             — Если вы собрались делать это при нас, то я присоединюсь! Хоши прыснула и распахнула глаза, захихикав.             — Яку, блять! — стремительно повернувшись, рявкнул он на веселящегося клавишника. Касс, лежащая рядом с ним, закрыла лицо руками, безуспешно пытаясь скрыть хохот.             — Я не блядь, просто у меня богатый сексуальный опыт! — гордо поднял подбородок парень, улыбаясь от уха до уха.             — Вот лучше бы у вас был такой опыт в концертах, — раздалось ленивое ворчание у дверей.       Фуюми, а следом и немного озадаченный Сириус, зашли в студию, с подозрением глядя на ребят.             — Так, собрались и прогнали ещё раз вашу последнюю песню с выступления! — тоном, не терпящим возражений, велела Фуюми.       Хоши выдохнула и одним слитным движением поднялась, практически не чувствуя ног. Она пару раз промахнулась и ударила педалью по голени и теперь там расцвёл фиолетовый синяк, а сама девушка слегка прихрамывая, поплелась к своей «кухне».       Яку вызвался её подлечить, пока Даби сверлил его непечатным взглядом, берясь за свою гитару. С одной стороны, его удержали от необдуманного поступка, с другой, это не мешало желать придушить товарища прямо сейчас.       Чёрт бы побрал эту разницу в возрасте! Самое смешное, что чаще это он себя младше чувствует, а не наоборот.       Даби снова посмотрел на сидящую на полу Хоши, которой залечивал синяк Яку. Выросла, похорошела.       И Старатель совершенно точно сунет свой нос в их отношения, если прочухает, что между ними что-то есть. Да и не только он. Это в принципе считается аморальным. Шутки про педофилию заходят в чат, несмотря на возраст согласия в четырнадцать.       Парень стиснул гриф, стараясь не пересекаться взглядом с Фуюми.       Теперь ещё одна проблема в непосредственной близости. И ведь вскроется правда рано или поздно.       Как бы сестрёнка после этого не вскрыла ему черепушку. С её нынешним характером Даби даже не удивился бы.       И как он вообще до такой жизни докатился?

****

      Взгляд Хоши лениво скользил по русским буквам в книге, в то время как в ушах играла расслабляющая песня, изолируя её от внешного мира. Кресло, на удивление, было удобным, и она искренне надеялась, что все двенадцать с половиной часов перелёта это кресло будет оставаться таким же удобным.       Внезапно перед глазами возникла хитрая физиономия Яку, что сидел возле неё у окна, а теперь склонил голову перед ней так, что его хвост опустился на её колени.       Девушка вытащила наушник из уха и вопросительно посмотрела на друга.             — «Благословение небожителей». Между прочим, это моя первая книга, — широко улыбнулся молодой человек.       Хоши зависла, почувствовав, как в голове что-то звякнуло. Возможно, самоубилась последняя нервная клетка.       Мягко и расслабленно улыбнулась, откидываясь на спинку кресла, аккуратно закрывая книгу и кладя на неё ладони.             — Что, прости? — нежным, под стать улыбке, голосом, спросила барабанщица.             — Говорю: это была моя первая книга как в жанре фэнтези, так и в любовном романе. Особенно мне понравился Хуа Ч…       Договорить не дал звук глухого удара. Хоши пнула кресло впереди сидящей Касс, и злобно зашипела:             — Касс, ты в своём уме давать брату читать гейскую новеллу как первую книгу о любви? — нет, она многое, конечно, спускала на самотёк в плане воспитания, прекрасно понимая, что «хороших ребят» из них не получится, но чтобы так.             — Да что такого? — повернулась и закатила глаза подруга, поправляя густые косы, лежащие на малиновом худи. — Хорошая история. Тем более, ничего же не случилось, — пожала плечами Касуми, и они с Хоши дружно посмотрели на озадаченного Яку, который непонимающе на них взирал на них, а потом — друг на друга.       Хоши тяжело и медленно вздохнула:             — Я с вами с ума сойду.             — Поддерживаю, — раздался голос Фуюми, что села рядом с нею, на своё место, вытягивая ноги в голубых спортивных штанах вперёд. — Не представляю, как ты ещё не выжила из ума с ними за семь лет, — хмыкнула, выразительно посмотрев на Яку, который уже собирался развалиться на коленях подруги. — Разбаловала.       Девушка пустила смешок, постучав пальцами по обложке книги.       Яку только скорчил рожу и нормально сел на своё место, скрестив руки на груди.       До появления Фуюми она даже не задумывалась, что ребята тискают её как мягкую игрушку. Причём, абсолютно все. Всё это стало таким привычным и родным, что даже не замечаешь.       Хихикнула, находя эту ситуацию забавной.       Семье многое позволяется, что тут поделать?             — Ты впервые летишь на самолёте, верно? — она скосила взгляд на Фуюми. — Ты как-то слишком спокойна.             — Хочешь рассказать мне статистику падений самолётов? — фыркнула, закатив глаза. — Спасибо, Даби ещё в аэропорту просветил.       Фуюми неопределенно хмыкнула, поставив одну руку на подлокотник кресла.             — Странные у вас отношения, знаешь ли, — Хоши различила недоумение и любопытство, идущее от неё, но только пожала плечами. — Кстати говоря, — она понизила голос, и девушка невольно обратилась во слух. — Кое-кто собирается приехать и поддержать вас на выступлении.       Хоши вскинула брови, с удивлением глядя на блондинку. Разве у Рюноскэ есть на это время? Вряд ли речь сейчас о Сэре, ведь он уже предупредил, что сможет вырваться к ним только на день, поэтому интриги никакой нет.       Да и перелёт Токио-Нью-Йорк занимает двенадцать с половиной часов только в один конец. Времени уйдёт немало на одну только дорогу, да и до места назначения ещё добираться придётся.       Нахмурилась, погружаясь в свои размышления. Что может быть быстрее самолёта? По воде тоже не вариант, там наверняка ещё дольше. Тогда что?       То, что летит быстрее самолёта…       А.       Есть один такой. Но вряд ли кому-то из них хватит мозгов на такую глупость. По крайней мере, она искренне надеется, что Кейго не заразил брата тупостью.       Приближение знакомой ауры заставило поднять голову, чтобы увидеть перегнувшегося через сидение Даби, который, видимо, согнал Касс, и теперь его лицо находилось слишком близко к её.             — Партию свою повторяешь? — ехидно спрашивает молодой человек, и девушке остаётся только закатить глаза.       Он то ничего, то подростка напоминает. Впрочем, это его ничуть не портит.       Они с Касс написали песню для финала состязания, да только текст, партии и само исполнение было таким сложным, что Даби сначала решил, что они издеваются. А потом потребовал, чтобы Хоши на таком же уровне могла исполнять её. То бишь, на концертном уровне, чтобы страдал не он один.       Ну не ребячество ли?       Впрочем, подобное Хоши даже находит очаровательным. До причин своих чувств она не докапывалась, справедливо полагая, что если начнёт себя считать их старшей сестрой или, не приведи реинкарнация, матерью, у неё окончательно поедет кукуха. А ей такого не надо.             — Можно и так сказать, — усмехнулась, потянув руку к его непослушным волосам, с удовольствием растрёпывая его шевелюру, пропуская жёсткие локоны через пальцы.       Даби боднул головой её ладонь, поддаваясь на ласку, словно большой чёрный кот. Того гляди замурчит.             — Тебе бы в салон сходить, — задумчиво проговорила Хоши, оценивая цвет волос Даби. В черноте проглядывала белизна, от чего казалось, что он досрочно седеет. Хотя с такой жизнью неудивительно.             — Угу, — кивнул парень, продолжающий висеть, перегнувшись через спинку сидения.       Фуюми смотрела на это представление с каменным лицом и нервно дергающейся бровью.       Она понимала, что шоу-бизнес — это цирк уродов, но ей, определённо, досталась труппа шутов и клоунов. Как-то со стороны, когда она не принимала в этом участие, это всё выглядело иначе.       Хотя нет, эти двое ещё тогда были странными.       Спрашивается, нафига она их рассадила, если толку нет, и они друг без друга, похоже, даже часа выдержать не могут?!       Обречённо выдохнула, массируя пальцами переносицу, и тут же поражённо замерла, глядя на свои руки.       Она заразилась этим от них! Сколько лет жила под одной крышей с Хоши, и не подхватила, с ними около двух недель всего, а уже привычки переняла! Как это вообще работает?             — Забей, это норма жизни, — послышался насмешливый голос Сириуса, что тоже, как она, сидел с края, только впереди.             — Дай угадаю, у вас на них есть тотализатор, — вздохнула девушка, скрещивая руки на груди.       Блондин кивнул, ухмыляясь от уха до уха.             — Хочешь поучаствовать? — разгадал её замысел Либрехт, хитро блестя зеленью глаз.             — Хочу, — фыркнула, поднимаясь на ноги. — Ладно, Хоши, сядь ты уже к Даби, а то он шею себе свернёт, — как дети, в самом деле. — Касс?             — Не, я тут потусуюсь, — хихикнула девушка, надевая большие компьютерные наушники.       Сириус тут же поднялся с места и дёрнул Даби за шиворот. Фуюми тоже встала, выпуская Хоши, а потом уселась на её место.       В результате небольшой рокировки, Фуюми оказалась в центре ряда, слева, возле окна остался Яку, а справа устроился Сириус, в чьей руке неведомым ей образом оказалась собственная ладонь. Впереди них: Касс у окна, Даби в центре и с краю Хоши. Возможно, это лучшая комбинация с самого начала. Если ничего из ряда вон не случится, они полетят обратно также.       Вздохнула, избегая смотреть на сцепленные пальцы.       Пусть, она и довольно долго прожила в Америке, и считала себя достаточно раскрепощенной после этого, прикосновения Сириуса, как и прежде, вгоняли в краску.       С того дня в той пекарне, мысли возвращаются к чертовски обаятельному иностранцу, практически выросшему в Японии.       Сириус.       Яркий. Красивый. Обаятельный и обеспеченный. Её одноклассницы долго кусали локти, когда увидели их вдвоём в той машине. Всё расспрашивали о нём, и есть ли между ними что-то. А ей оставалось только отмалчиваться, так как сказать было совершенно нечего.       Кем она была? Школьницей, желающей стать учителем. И для чего?       Разбитая семья несмотря на её попытки не желала никак склеиваться, и в стремлении всё контролировать и дарить любовь, Фуюми неосознанно потянулась к детям. К тем, кто, как ей казалось, в ней нуждался.       Проблемы в семье, с собственной самооценкой, а сверху ещё РПП свалилось, из-за чего будучи школьницей, она выглядела страше своих лет, отсюда — ещё больше комплексов.       Сириус стал последней каплей. Она просто не могла так жить.       Девушка в нерешительности остановилась возле комнаты Хоши. Сейчас половина десятого, вряд ли она спит, так что…       Глубоко вздохнула и решительно постучалась.       Услышав разрешение зайти, скользнула внутрь, прикрывая за собой сёдзи.       Хоши лежала животом вниз на кровати в коротких чёрных шортах и канареечно-желтом топе, на шее висели компьютерные наушники, что были подключены к ноутбуку.       С момента появления их новой сестры, она стала для них кем-то вроде психолога, помогающего в трудные моменты. Мама часто приходила к Хоши, когда та только переехала, Шото приходил к ней с домашним заданием, но выходил более приободренный, чем обычно, даже Нацуо пару раз заходил, Фуюми точно видела. Правда, не факт, что они там не поругались и не наговорили друг другу гадости, но её комната точно притягивала к себе посетителей.       Фуюми тоже приходила сюда несколько раз, налаживая отношения с Хоши, но каждый раз понимая, что у неё есть совсем другая семья, которая всегда будет интересовать больше.       Фуюми вздохнула, беря подушку с большого диванчика, садясь с нею прямо на пол.       Хоши закрыла ноутбук, поворачиваясь к ней.             — Слушаю, — девушка перевернулась на бок, подпирая рукой щеку.             — Я больше не могу так жить. Я окончательно запуталась и не знаю, куда двигаться дальше! — на одном дыхании выпалила Фуюми, сама от себя такого не ожидая.       Хоши вскинула брови, а потом села, внимательно глядя на неё.             — Оу. Экзистенциальный кризис на последнем году старшей школы, — цокнула языком Хоши, свесив ноги с кровати. — У тебя же было всё нормально. Ты знала, куда поступать, и что делать. Что изменилось?       Фуюми молчала, с одной стороны зная, что Хоши не из тех, кто расскажет кому-то, а с другой, Сириус был ей куда ближе, чем она.       Хотя дело не только в Сириусе.       Как вообще обличить свои мысли в слова?       Хоши, видимо, заметила её метания, потому сняла с шеи наушники, протягивая ей.       Девушка приняла их, не совсем понимая зачем.       Музыкантка загадочно улыбнулась.             — Давай немного погрустим.       Честно говоря, Фуюми никогда не задумывалась, какую роль в жизни Хоши играет именно музыка. Почему их пятёрка именно музыканты, а не, скажем, художники, мангаки, косплееры или зоозащитники.       Но лёжа на полу, раскинув руки в стороны и слушая заглушающую собственное сердцебиение песню, что обжигала своей болью и отчаянием, Фуюми была вынуждена признать, что не хочет, чтобы этот миг заканчивался.       Её боль, страх, непонимание, смешивались со словами исполнителя, визгом гитары и ритмом ударных, от которых она получала какое-то мазохисткое удовольствие.       Сердце трепетало и сжималось, казалось, что она падает в морскую бездну, окружённая музыкой.       Непередаваемые словами ощущения.       Но среди этого, она чувствовала странное единство с исполнителем. Тем, кто смог обличить её боль в слова и песню.       Это было просто невероятно.       Девушка не заметила, в какой момент по щекам потекли безмолвные слёзы. Лишь вслушивалась в сумасшедший темп песни, одними губами пытаясь подпевать.       Дыхание сбилось, а губы словно мантру повторяли слова, вызывающие невыносимую боль в душе.       Песня закончилась красивым соло гитары, оставляя опустошённость, которая потихоньку сменялась восторгом.       Несколько десятков секунд Фуюми лежала, ни на что не реагируя, а потом села, опуская наушники на шею, посмотрев на мягко улыбающуюся Хоши.             — Это… — она выдохнула и облизала пересохшие губы. — Было просто изумительно. Никогда не слышала ничего подобного, — сглотнула образовавшийся в горле ком.       Девушка хмыкнула, и улыбка её стала очень довольной и даже гордой.             — Кто поёт? — она ни разу не слышала этого исполнителя, как ей кажется. И это странно, с таким-то невероятным голосом и исполнением.             — Даби, — кратко и ёмко отозвалась Хоши, ухмыляясь.       Фуюми потеряла дар речи, ловя ртом воздух, не зная, что сказать.             — Как… — замолкла, подбирая слова. — Почему вы ещё не популярны? — в итоге спросила совсем не то, что хотела.       Хоши озадаченно посмотрела на неё, а потом хмыкнула.             — Это не так-то просто. Во-первых, это пока единственная записанная песня, и ты бы знала каких усилий нам это стоило. — она нервно повела плечами, убирая выбившуюся алую прядь за ухо. — К тому же, это шоу-бизнес, туда непросто пробиться. Плюс, наша группа слишком разношёрстная по возрасту. Да и толковый менеджер нужен, Сири чокнется тащить всё на себе, — вздохнула девушка, скрестив ноги и опуская взгляд.       Кажется, эта тема действительно волновала её.       И это было впервые на памяти Фуюми, когда Хоши делилась чем-то таким.       И почему-то ей хотелось выслушать её. Понять. Не потому, что они сестры, а потому самой вдруг стало интересно. Помочь чем-нибудь.       Захотелось увидеть их на вершине, откуда все услышат эти потрясающие песни.       Блондинка замерла, вдруг понимая, что в голове уже не такой бардак, какой был, и она вполне может разобраться с ним сама. Но выйти за пределы своего привычного восприятия оказалось полезно.       Сидя на одном месте ничего не изменишь, как бы не хотелось обратного.             — Знаешь, — Фуюми сжала пальцами наушники. — Уверена, о вас ещё услышит весь мир.       В тот вечер она вышла воодушевлённой из комнаты сестры, настроенная изменить свою жизнь.             — Бродвейский мюзикл? — Даби приподнял бровь, скосив сонный взгляд на подругу.       Хоши оживлённо кивнула, и глаза у неё заблестели от восторга.             — Всегда мечтала сходить! — она прижала сжатые кулачки к груди. — Я даже программу посмотрела, поэтому ещё больше изнываю от нетерпения. Мы просто обязаны сходить туда!       Парень усмехнулся, вопросительно глядя на неё, несколько озадаченный тем фактом, что подругу может заинтересовать американский театр. Хоши часто сетовала на разность менталитетов и плевалась ядом на некоторые особо яркие различия, а тут такой восторг.             — Фуюми нас сожрёт, если не будем репетировать, — усмехнулся, прекрасно понимая, что придётся устраивать побег из отеля. — Какого числа будет премьера?             — Ну… — Хоши постучала указательными пальцами друг по другу, застенчиво улыбаясь. — На премьеру мы вряд ли попадем, но вот на последующие дни — вполне себе, — она положила ладони на колени, обтянутые спортивными штанами серого цвета. — В общем, если интересно, приглашаю пойти со мной!       Даби повернулся к ней лицом, щекой прислонившись к спинке сидения, подумал, что он уже настолько вляпался, что ему даже не важно, мюзикл это будет или гей-парад.       Он, определённо, сходит с ума.       И самое забавное, что Даби совсем не против.             — Что за постановка? — он взял её ладонь в свою, кладя их на подлокотник.             — Аладдин! — улыбнулась девушка. — Тот, который из «Диснея». Уверена, это будет невероятно! — она на эмоциях сжала его руку, накрывая своим восторгом и нетерпением.             — Твоя любимая сказка. Прям подарок, — улыбнулся Даби, свободной рукой убирая волос с лица Хоши, который каким-то образом умудрился попасть ей в рот, а она и не заметила.             — Ага! — кивнула Хоши, склонив голову на бок. — Так ты пойдёшь со мной?       На миг прикрыл глаза, совладея с эмоциями. Хоши, определённо, хотела пойти именно с ним. Разве он не имеет права на маленькое условие?             — Пойду, если мы будем только вдвоём.             — И зал с полной посадкой, — ехидно фыркнула, а потом хихикнула девушка. Хоши тряхнула головой. — По рукам, — у неё было игривое настроение, которое он прекрасно ощущал. С каждым годом их странная связь только крепла, и Даби уже не пытался понять, как работает её причуда.       Хоши попыталась сдуть с глаз волос, но у неё это не вышло, поэтому она не придумала ничего лучше, чем схватить локон зубами, досадливо жуя.       Даби нечитаемым взглядом наградил девушку, даже уже не удивляясь.             — Выплюнь.             — Я могу пошутить?             — Сколько угодно, только волосы отпусти, — закатил глаза Шимура, убирая несчастные волосы, которые, между прочим, тоже нуждались в парикмахере, ведь отращивать она пока их не надумала. — И ты могла воспользоваться рукой.       Хоши зависла, а потом посмотрела на их сцепленные ладони, а потом свободной рукой хлопнула себя по лбу.             — Кажется, пора спать, — вздохнула девушка, прикрывая глаза.       Даби согласно кивнул, уповая на то, что в такой близости с ней он сможет нормально поспать.       Кажется, он чёртов мазохист.       Касуми, проснувшаяся через час, застала сопящую Хоши, что уронила голову на плечо Даби, а их переплетённые ладони мирно покоились на подлокотнике.       С невозмутимым видом достала мобильный, желая запечатлеть легендарный момент под названием: «Мы не встречаемся».       Сохранит на память, а потом будет подкалывать, когда эти двое, наконец, сойдутся.       Хихикнула, прикрывая рот ладонью, наводя камеру на друзей.       Ничего, ещё спасибо скажут.