my sweetie.

— Гук-а, твоя смена закончена! Из подсобки слышен довольно радостный голос Юнги, а затем глухой удар чего-то лёгкого о пол. Чонгук делает выводы, что Юнги разбирается с поставкой новых товаров, или почему его голос тогда такой радостный? У Юнги давно в традицию вошло сразу же покупать себе что-то из их нового пришедшего товара, а Чонгуку только и приходится бегать по магазину и умолять Юнги убрать от него резиновый член огромных размеров. Так по-домашнему в какой-то степени. Да, так уж получилось, что милашка-скромняшка Чон Чонгук подрабатывает в сексшопе, но тут ничего не поделаешь. Деньги есть деньги. — Чёрт, это что поставка новых кляпов? Оттрахай меня Господь! Я возьму себе! И у Чонгука от такой новости коллеги мурашки по всему телу бегут. Юнги всегда был таким? Чонгук до сих пор не знает, есть ли у Мина девушка или же парень, он, мягко говоря, не знает о нём практически ничего, не считая дикой страсти к разным приспособлениям для сексуальных утех. Хотя не Чонгуку тут жаловаться, он и сам никому не рассказывает о своей маленькой тайне сексуальной жизни, ведь, согласитесь, странно узнать, что твой весь такой из себя недотрога Чон Чонгук каждую ночь не стесняясь стонет под своим парнем. Вот кто поверит? — А ты? — резко появившись из подсобки, Юнги настигает Чонгука за прилавком и плюхается на стул рядом. — Не возьмёшь себе ничего? — Спасибо, нет, — искривляет губы в подобии улыбки и неловко чешет затылок. Чонгук сейчас мечтает только об одном: перевести тему. Ему до чёртиков смущающе обсуждать с кем-то все эти вещи. Назревает вопрос. Как он вообще работает консультантом в таком месте? Глупо, но он и сам не знает. — Ну же, Гук-и, улыбнись, жизнь прекрасна, — Юнги весело вешается на шею друга и раскачивается в разные стороны, продолжая что-то лепетать о том, как всё прекрасно. А вот Чонгука мгновенно передёргивает, как только он замечает в опасной близости со своим лицом огромную пробку с розовым хвостом, что крепко держит в своих руках Мин. — Ладно-ладно, что ты бледнеешь-то сразу? И Юнги отпускает его, совершенно не подозревая, что причиной резкой смены окраса Чонгука является именно пробка в его руках. В точности такая же, как у Чонгука дома. Ещё один факт про Чон Чонгука и его парня: в отличии от самого Чона, его парень, Тэхен, просто обожает приобретать разные вещи в этом магазине, позже уже дома вымаливая у Чонгука добро на использование. А Чонгук и сдаётся под всеми тэхеновыми поцелуями, которые начинаются с шеи, переходят ниже по подтянутому животику, задевают внутреннюю сторону бедра и принимают свое завершение на головке члена. Блять. Зачем Чонгук вспоминает это прямо сейчас? Парень слишком резко машет головой в стороны, вызывая у Юнги кучу вопросов, и достаёт свой телефон, нервно проверяя нет ли пропущенных звонков. — Тебя сегодня снова Тэхен заберёт? — наблюдая за чонгуковой не совсем адекватной реакцией на имя «Тэхен», спрашивает Юнги. — Д-да... — Тэхен очень хороший, — мечтательно задрав голову, начинает Мин. — Такой сексуальный. Ставлю свой новый кляп на то, что у него есть прессак. О! И у него точно огромный чл... — Юнги, перестань, — тут же начиная хныкать, перебивает Чонгук. — он же мой друг, — и снова врёт о их с Тэхеном статусе "в отношениях". — Прости-прости, но что-то я впервые вижу, чтобы друзья жамкали друг друга за жопы, — и от этих слов Мина Чонгук хочет провалиться сквозь землю или саморучно закопать себя. — Что, прости? — Я видел, как сегодня утром на входе он мял твои горячие булочки своими руками. Вот так, — и Юнги поднимает руки перед собой, начиная имитировать пальцами то самое тэхеново "жамканье чонгуковых булочек", вгоняя самого Чонгука в краску. — Это не отменяет того факта, что мы друзья, — с вдруг севшим голосом пищит Чонгук. — Значит, я тоже могу? — с довольно пугающей улыбкой Юнги тянет свои руки к Чонгуку и продолжает пододвигаться ближе. И это получается очень тупо. Чонгук оттодвигается всё дальше, понимая, что скоро свалится со стула, но, несмотря на это, стремительно продолжает отдаляться от друга, пока Юнги, в свою очередь, не успевает схватиться за чонгуково бедро ровно перед его падением. — Чонгук, ты как? — с, на удивление, обеспокоенной физиономией тянет Мин, подрываясь со стула и помогая Чонгуку встать. За прилавком очень мало места, поэтому то, что они не свалили компьютер и кассу, удивительно. А сам Чонгук кое-как встаёт, не без помощи Юнги, и сразу же хватается рукой за свой ушибленный копчик, тихо постанывая. Вот всегда их, так их назовём, перепалки заканчиваются чем-то плохим для Чонгука. В прошлый раз, когда Юнги бегал за ним по залу всё с тем же огромным фаллосом, Чонгук споткнулся на ровном месте и содрал себе ладони и колени о шершавую плитку в их зале. Но, чего уж скрывать, в этом была и хорошая сторона, которая навсегда останется тайной для Юнги. В тот день Тэхен был особо нежен, осторожно целовал ранения и шептал всякие пошлости, будто это поможет Чонгуку забыть про боль. Но это действительно помогло, особенно в сочетании с тем, как Тэхен медленно и тягуче целовал, как осторожно вводил в Чонгука пальцы, кусая за тазовые косточки, и как водил языком вдоль члена, не забывая массировать яички. Все их с Тэхеном ночи такие неземные и потрясающие, они ни одну не забудут. Пока Чонгук с трудом выпрямляется и всё трёт свой ушибленный зад, Юнги вокруг суетится, извиняется, но, к счастью, это всё прекращается, как только дверной колокольчик негромко звенит, а дверь магазина открывается, оповещая о посетителе. — Мы уже закрыты, — довольно строго произносит Мин, но, увидев, кто к ним зашёл, сразу смягчается. — Тэхен! У Чонгука сердце пропускает удар всё так же, как в первый раз. На пороге магазина тут же появляется красивый парень среднего роста, с выкрашенными в блонд волосами и проколотой почти в самом уголке губой. Чонгук скользит взглядом от самых ног до головы, замирает, когда сталкивается с тэхеновым изучающим взглядом, и неловко улыбается, несомненно радуясь приезду своего парня. — Я не опоздал? — обворожительно улыбается Ким, подходя к парням, определённо создавая образ джентльмена. Но Юнги с Чонгуком тут не девочки-простушки, их таким не склеить. Хотя чего уж говорить, Чонгука он давно склеил, да так хорошо, что он теперь сам отклеиваться от него не хочет. — Ты как раз вовремя. — вскрикивает Чон, убегая в комнату для персонала за своей кожанкой и желая не сталкиваться с слишком изучающим взглядом Кима. Дело в том, что, как уже говорилось, Тэхен любитель экспериментов со своим мальчиком, даже не любитель, а ярый фанат. Чего не скажешь о Чонгуке. На работе Чона Тэхен чувствует себя как на минном поле рядом с Чонгуком. Он до сих пор не может забыть одно дежурство в магазинчике, когда Чон позвал его скоротать время вместе. И дураком быть не надо, чтобы догадаться, как они коротали время вместе. А у Тэхена каждое воспоминание яркими красками в подсознании отпечаталось. Вот Чонгук слишком широко разводит стройные ноги в стороны прямо на диване, где в обеденный перерыв сидит и весь персонал. Вот Чонгук жадно хватается за край стола, словно за спасательный круг, пока Тэхен оглаживает пальцем промежность парня, специально уделяя больше времени сжимающейся дырочке. Тэхен внезапно ухмыляется нахлынувшим воспоминаниям и смотрит на Юнги, что облокотился именно на этот самый стол. Но Тэхен ничуть не боится выдать себя своей нескромной улыбкой, он прекрасно знает, узнай всё Юнги, он его точно не осудит, наоборот одобрительно похлопает по плечу, громко присвистывая. Чонгук у Тэхена парень просто загляденье: и красивый, и умный, и вежливый, и спортивную фигуру имеет. — Тэхен-а, — даёт о себе знать Мин, подходя ближе и кладя руку на чужое плечо. — давно ты к нам не заходил. Где пропадал? — Работа, Юнги-я, работа. Нужно же как-то содержать мне мою жемчужину. — кивает на только что открывшуюся дверь комнаты персонала. Чонгук, шаря по карманам брюк и умудряясь одновременно держать в руках телефон и куртку, плетётся в сторону парней, совершенно не реагируя на их речь. — Аа, — гортанно протянул Юнги, — хорошую жемчужину себе отхватил. Только он всё твердит, что вы друзья. — скептически выгибает бровь Мин и самодовольно заглядывает в тэхеново лицо, которое всё не выдаёт себя и свою злость на Чонгука. — Так мы и есть, — громче обычного начинает Тэ, привлекая внимание Чона. — друзья, — и у Чонгука сердце замирает от этого произнесённого сквозь зубы «друзья». — Слушай, Юнги-я, привоз уже был? Хочу прикупить что-нибудь для своего мальчика. — Айщщ, так у тебя кто-то есть? — выходит слишком расстроено, но Юнги профессионал своего дела, поэтому быстро меняется в лице и добродушно начинает: — Завоз был буквально несколько часов назад. Я ещё не всё распаковал, но для тебя могу сделать это сейчас, — и Тэхен не сдерживает улыбки от этой юнгиевой игры бровями, вызывая у Чонгука раздражение от данной ситуации. — Я был бы премного благодарен тебе. Мы же не торопимся, Чонгук? — получив обиженное «нет», Ким довольно улыбается и плетётся за Юнги, не забыв, проходя мимо Чонгука, щёлкнуть того по носу. — У нас огромный ассортимент товаров, ты же знаешь. Интересует что-то конкретное? Как то виброкольцо? Я лично договаривался об этой поставке... И голос Юнги, что постепенно кажется тише, становится совсем не слышен, когда двое парней скрываются за ведущей на склад дверью. — Ну и пожалуйста. — раздражённо фыркает Чонгук и, не рассчитав силы, плюхается на диванчик для посетителей, позабыв о своём больном копчике, тут же жалобно взывая. *** Всю дорогу от магазина до дома Чонгук ни разу не заговорил с Тэхеном, а Ким и рад был тишине и спокойствию, которых с появлением в его жизни, так называемой самим Тэхеном, жемчужины стало катастрофически мало. Нет, Тэхен совсем не жалуется, он любит своего мальчика больше жизни, но выебоны его терпеть всегда трудно. Особенно, когда виноват сам Чонгук, но отрицает это и спихивает всю вину на Кима. Ну вот что такого в том, чтобы рассказать своему хорошему коллеге о том, что они встречаются? Что? Конец света? Вот и Тэхен не знает. Из машины Чонгук выскочил так же быстро, как и сел в неё, опять громко хлопая дверцей, зная, что вскоре получит за это. Тэхен к крошке (это сейчас про машину, не про Чонгука) относится очень бережно и с любовью, он на неё буквально кровью, потом и слезами зарабатывал. И так ясно, что дверцами хлопать он никому не даст. Разве что Чонгуку после этого, и то, только по жопе. Тэхен устало вздыхает на очередную обиду своего мальчика, но извиняться не собирается, это ведь Чонгук виноват. Поэтому Тэ в одно резкое движение тянется назад, перехватывает пакет с товарами, которые прикупил в магазинчике Юнги, и выходит из машины, не забывая заблокировать дверцы и поставить крошку на сигнализацию. За небольшое, но всё же весомое количество времени, пока Тэхен поднимался в квартиру, весело шурша пакетом с новыми покупками, Чонгук давно успел надеть сменную домашнюю одежду и расслабленно развалиться за столом в спальне. Ожидая, пока включится ноутбук и отстукивая по столу незатейливую мелодию из машины, Чонгук совершенно не замечает прошедшего в спальню Тэхена, что раздражённо кинул пакет на кровать и развернулся к нему лицом. — Чонгук-а, — зовёт старший, но не получив никакой реакции, тут же разворачивает парня к себе за плечо. — Что это за обиды ты устроил? — Оставь меня в покое, — нервно дёргает плечом. — Можешь и дальше идти выбирать три нитки с Юнги. — Так вот в чём дело, — вдруг усмехается Тэхен, изначально зная причину психов Чонгука, и опускается на колени, обхватив чужое лицо ладонями. — Мой ревнивый мальчик не хочет делить своего хена с другими? — в ответ короткий кивок. — Но хен всегда только Чонгука. — Перестань говорить со мной, как с маленьким. — Хорошо, тогда перейдём к более взрослым извинениям, — и вновь уголок тэхеновой губы стремительно тянется вверх, изображая пугающую ухмылку, пока Чонгук старается отвести взгляд или изобразить полную незаинтересованность, но Тэхен, явно являясь недовольным от такой картины, резко встаёт и грубо приподнимает его лицо. — Я иду в душ, после чего ты, и, — кивает в сторону пакета на кровати. — чтобы ты вернулся в том, что находится в пакете. Понял меня? — всё ещё достаточно неприятно придерживает лицо Чона. — Д-да, — на робкий ответ Ким смягчается и, наклонившись сам, чмокает парня в надутые губы. *** Чонгук понимал, что от Тэхена можно действительно получить всё что угодно, кроме плеток и других самых разных вещиц, которые делают больно. Чонгук не любит боль. Чон осторожно приоткрывает пакет и ещё раз закусывает губу от непонимания и растерянности. Кружевные чулки с пояском уже давно не новость в их жизни, Чонгук лично примерял разные комплекты не один раз (что поделать, им обоим так нравится хрупкое бельё, которое они рвут в клочья за одну ночь), но трусики непонятной материи, которые, к тому же, до невозможности мало растягиваются, для него некое открытие. Отступать некуда, он обещал хорошенько попросить прощения за свою упертость. Вытянув из пакета это злополучное бельё, Чонгук ещё раз окинул странный комплект скептическим взглядом и принялся натягивать его на своё обнажённое тело. Долго ждать себя Чонгук не заставляет, спустя некоторое время появляясь на пороге спальни и наблюдая за сидящим на кровати Тэхеном. Ким сидел спиной и совершенно не реагировал на появившуюся в дверном проёме фигуру, которая неловко переминалась с ноги на ногу. Чонгук ведёт взглядом по обнажённой спине парня, заостряя внимание на выпирающих лопатках, а после скользит ниже к пояснице и останавливается у кромки пижамных штанов. — Давно стоишь тут, моя сладость? — с долей усмешки тянет, оглядывая с ног до головы парня. По Чонгуку сразу становится заметно, что ему чертовски тесно в этом белье: белые полупрозрачные чулки плотно обтягивают накачанные бедра, а подвязки слишком натянуто выглядят, еле держась от края чулков до пояска. Но чуть выше ещё интересней. Красные такие же полупрозрачные трусики, из напоминающей резину материи, тесно прилегают к паховой области и туго сжимают зад. — Что, неудобно? — и вновь усмехается Ким, получая в ответ грустный кивок. — Что это вообще такое? Очень неудобно, — Чонгук оттягивает край трусиков около тазовой косточки и тут же получает по рукам от оказавшегося рядом слишком быстро Тэхена. — Не надо так делать, мы же не хотим порвать игрушку, не поиграв с ней, верно? Тэхен аккуратно перехватывает руки младшего, напирая на него своим телом, и, прижав к стене, приподнимает его руки над головой. Оба стоят неподвижно, глаза в глаза, одно дыхание на двоих. Не проходит и секунда, как оба срываются с цепей, не в силах больше сдерживать своё вожделение. Тэхен цепляет губами чонгуковы и не тратит время на нежности, то кусая, то грубо оттягивая нежные губки Чона, резко толкая свой язык в горячий ротик. Чонгук в поцелуй постанывает, губами прохладный металл на тэхеновой губе охватывает, пытаясь язычком зализывать, пока телом вперёд подаётся и старается своим пахом о тэхенов тереться, чтобы отвлечь его от терзания своих губ. Ким же насытиться не может, вкус чонгуковых губ можно сравнивать бесчисленное количество времени. Губы Чонгука как чувство эйфории, которое накатывает во время прогулки под дождём; губы Чонгука как прохладный напиток в жарких тропиках; губы Чонгука как горячий шоколад в новогоднюю ночь, который придаёт вкуса вечеру. Сравнивать можно до бесконечности, а чувства Тэхена позволяют делать ему это. Ким отстраняется от покрасневших губ так же быстро, как и припал к ним. Нетерпеливыми ладонями он вдруг ведёт вниз, играется с выпирающими рёбрами и складывает руки на талии Чона, не забыв быстро махнуть ладонями по обтянутой трусиками попке. Тэхен придерживает чонгукову талию и ведёт младшего к кровати, не отрывая своих глаз от его. Глаза у Чонгука блестят, буквально источают свой огонёк желания, что, несомненно, вызывает у Тэхена довольную ухмылку. И когда он только успел так испортить своего мальчика? — Это съедобная ткань на мармеладной основе. — на выдохе шепчет Тэхен, укладывая Чонгука на кровать и разводя его крепкие ноги в стороны. — Я в буквальном смысле сегодня съем тебя, Чонгук-и. — и после этих слов улыбка расползается на лице такая невинная, что Чонгуку на секунду страшно становится. Вид на потолок вообще-то не сильно и успокаивает его, все эти эксперименты его пугают. Нет, парень прекрасно знает, что Тэхен больно никогда не сделает. Чонгука пугает собственная донельзя слабая выдержка, которую, судя по всему, Тэхен собирается сейчас испытывать. Ким, не намереваясь больше медлить, устраивается между ног младшего и трётся своим пахом о чонгуков, вызывая у парня бешеный сердечный ритм и сбивчивое дыхание. Тэхен от подобной реакции победно ликует, имитировать толчки начинает и руками по гладкой коже вверх ведёт, цепляя пальцами бусинки сосков и грубо оттягивая их. До ушей тут же доходит громкое мычание Чонгука и Тэхен повторяет махинацию, невольно заставляя Чона вцепиться своими руками в тэхеновы запястья. Тэхен же победно усмехается и спускается ниже, оглаживая освободившимися руками тазовые косточки, цепляя пальцами край довольно непрочных трусиков, сквозь которые прекрасно видна эрекция Чона. Член парня плотно прижался из-за тугого нижнего белья, создавая дикое неудобство. Но Тэхен же не демон какой-то. Он длинными пальцами проникает под хрупкое белье и охватывает член своего мальчика, высвобождая из "плена" только головку. А Чонгук терпит как покорный слуга всё, что творит с ним его хозяин и лишь тёмное покрывало сжимает в своих кулаках до проявления венок. — Тэ... С чонгуковых губ внезапно срывается томный вздох, когда Тэхен опускает голову и прижимается губами к низу живота, подцепляя зубами бледную кожу и после зализывая след от зубов. У Чонгука по коже табуны мурашек бегут от тэхеновых влажных поцелуев внизу живота, которые мокрой дорожкой спускаются к выбритому лобку, игнорируя требующий внимания член. Тэхен издевается, проверяет на прочность терпение Чонгука, так же, как это делает Чонгук, говоря Юнги о том, что они с ним просто друзья. Тэхен приподнимает голову и наблюдает за чоновыми прикрытыми глазами и трясущимися ресницами, за крепкими руками, которые вцепились мёртвой хваткой в простыни. Зрелище неимоверное, но оно только для Тэхена и больше никогда ничьим не будет. Тэхен тянет губы в подобии улыбки, ведь самому уже терпеть сил нет, но не поиздеваться над драгоценным мальчиком грех в такой ситуации. Ким опускается ниже, опирается на бедра чонгуковых разведённых ног и целует головку члена, цепляя языком предэякулят, наслаждаясь тихим скулежом сверху. Тэхен довольно улыбается, слушать, как поскуливает Чонгук, одно удовольствие, поэтому он двигается дальше, спускаясь языком к краю тонкого белья, от которого достаточно приятно чувствуется запах свежего арбуза. Чонгук сегодня в буквальном смысле сладкий. Тэхен проводит языком по сладкой мармеладной основе, как бы пробуя, и специально задевает зубами член парня. — Тэхен, пожалуйста. — на выдохе тянет Чон, наблюдая, как старший откусывает небольшой кусочек от белья, нарочно прикасаясь к члену парня при движении губ. Чёрт, почему это выглядит так крышесносно. Чонгук уже совсем не жалеет о приобретении такой классной вещи, ведь её единственный минус в том, что Тэхен специально изводит и тянет. — Хочу сказать, что ты всё равно вкуснее этой дряни, малыш. — тэхенова рука вдруг начинает оглаживать ноги парня, словно проверяя на ощупь светлые чулки, и ползти выше, цепляя повязки и позже хватаясь за поясок. Чонгук сквозь всю пелену возбуждения перед глазами наблюдает за Тэхеном и его движениями. Тот крадётся как голодный хищник к очередной жертве, отрываясь от терзания не самого приятного на вкус белья. Чонгук растерянно оглядывает своё уже местами порванное бельё и облегчённо вздыхает, понимая, что Тэхен скоро перейдёт к главному, ведь сил терпеть уже нет. Чонгуковы руки произвольно тянутся к своему члену, который уже давно требует каких-либо более существенных прикосновений, но Тэхен всё тянет. Наказывает. А Чонгук и моргнуть не успевает, как Ким в одно резкое движение оказывается перед его лицом и впивается в покрасневшие от покусываний губы. Тэхен уже торопится, понимает, что и сам на грани. Он кладёт одну руку на лицо Чона, не позволяя ему сопротивляться и языком заставляет приоткрыть рот, дабы поделиться арбузным кусочком, который откусил специально для него. Ким умело проталкивает нетронутый кусочек языком в ротик парня и отстраняется от его губ с громким пошлым чмоком, стирая большим пальцем стекающую по подбородку парня слюну. — Действительно, на вкус, как резина. — морщится Чон, слабо посмеиваясь, ведь веселиться ситуация не позволяет. Под тихую усмешку Тэхена Чонгук приподнимает голову, тянет руки к парню, но тот грубо отталкивает его и принимается оставлять розовые отметины на груди, которые к утру приобретут багровый окрас. Ким грудь Чонгуку выцеловывает, получая в награду довольные постанывания над ухом, с чувствительными сосками парня играется, обводя языком ореолы сосков и задевая затвердевшие бусинки кольцом в губе, всё так же продолжая имитировать слабые толчки. Если бы вы знали, насколько сильно Чонгук теряет голову от всего этого процесса. Ему хочется кричать до срыва голоса, чтобы Тэхен не останавливался изводить, а потом грубо трахнул его, хочется жмуриться до появления цветных бликов перед глазами и сжимать в руках тэхеновы плечи до красных следов. Тэхен сам сдаётся вперёд, принимая то, что вновь не смог устоять перед диким искушением в лице Чонгука. Тэхен ноги парня шире разводит (хотя куда уже?), пальцами смазку подхватывает и подносит прохладную массу к тугой дырочке Чона. Чонгук от лёгкой прохлады вздрагивает, но, привыкнув ко всем этим мелочам, быстро расслабляется и отдаётся процессу без остатка. У Тэхена пальцы длинные, входят глубоко, растягивают эластичные стеночки, которым растяжка-то особо и не нужна. Но предосторожность превыше всего. Тэхен не хочет делать своей жемчужине больно. Чонгука нельзя трахать, его только любить. — Боже, мне так нравится, когда ты подчиняешься, а не строишь из себя невесть что в постели. — резко толкается пальцами Тэхен, получая в ответ громкий вскрик и подмечая, что он попал под нужным углом. — Я ведь провинился, больше такого не жди. — шепчет Чон, пряча покрасневшее лицо в изгибе локтя. Снова он смущается, с Тэхеном всё как в первый раз. Невероятно. — Тогда мне придётся сегодня хорошенько насладиться процессом. И снова эта довольная ухмылка, которая, кажется, вообще не сходит с лица Тэхена. Старший опускается ниже, быстро мажет по губам в жалкой попытке успокаивающе чмокнуть чужие губы и окольцовывает свободной рукой член Чонгука, обрывисто надрачивая, пока сам уже подставляет свой член к покрасневшей дырочке. Тэхен входит медленно, снова оттягивая момент, стараясь наслаждаться тягучестью времени, а Чонгук терпеть не может. Хочется уже взять всё в свои руки и оседлать парня, скача на его члене до звёзд перед глазами. Но кто ж ему позволит. Тэхен голову назад запрокидывает, а с уст позволяет пустить гортанный стон. Чонгук нереальный, с ним всё, как во сне. Чувствовать, как тугие стеночки растягиваются под напором его члена, наблюдать из-под слегка прикрытых глаз, как Чонгук мечется по кровати и грубо хватается за простыни, изводить его то слишком медленным движениями на члене, то слишком резкими и быстрыми и слушать сладкий скулеж — всё это, чёрт возьми, нереально. Чонгук для Тэхена — один сплошной нереальный кайф, от которого он никогда не откажется. Тэхен на секунду замирает, состояние Чона проверяет, а тот лишь дышит сбивчиво и что-то тихо шепчет. Из невнятного лепета Тэхен едва улавливает «давай же» и снова усмехается своему мальчику. Чонгук хватается одной рукой за плечо Тэхена, пока второй смахивает текущую по виску каплю пота. Тэхен движения начинает слабые, словно впервые, и боится навредить. Со временем толчки ускоряются, усиливаются, а по комнате эхом от стен отражаются загнанные стоны и вздохи вперемешку со шлепками двух тел. От каждого попадания по простате по телу мурашки бегут, как от слабого удара током, да так, что на ногах невольно пальцы поджимаются, а бедра будто сами начинают поддаваться навстречу. В комнате духота стоит, жар двух тел заполняет небольшую площадь, дышать с каждым толчком всё труднее, пока чонова рука судорожно тянется к собственному члену, который трётся меж двух торсов. Поясок давно забрался до уровня бедер в то время, как повязки уже давно потерялись где-то на просторах кровати. Чонгук ноги в своих этих до невозможности красивых чулках на тэхенову талию закидывает и, обвивая её, старшего к себе ближе прижимает, умоляя брать глубже и быстрее. — Тэхен, боже, быстрее. — произносится обрывистым шёпотом из-за дикого темпа. В какой-то момент Чонгука посещает мысль, что кровать довольно прилично ударяется о стену, наверняка тревожа бедную пожилую соседку. Но разве ему сейчас есть дело, когда чужой член с каждым новым толчком крышесносно стимулирует простату? Тэхен двигается всё быстрее, то вгоняя член по самое основание, то выходя из парня и вновь резко заполняя его. С хриплым громким стоном Чонгук кончает первый, забрызгивая спермой их животы и совсем немного свою грудь. Ким до предела темп ускоряет и, опустив голову и громко простонав, кончает следом, толкаясь уже более медленно и лениво. — Ты всё равно самый вкусный, моя детка-конфетка. — низко поговаривает старший и опускается к чужой груди, подхватывая небольшие капли семени языком. Движения губ постепенно настигают шею, лениво кусают и наконец находят губы, целуя так же лениво и устало. — Нам придётся опять идти в душ. — сонно лепечет Чон с закрытыми глазами и явной одышкой, чувствуя, как Тэхен выходит из него и укладывается рядом на бок. — Мы можем продолжить и там. — притягивая Чонгука к себе, смеётся куда-то ему в макушку, пока одна рука прижимает к себе, а другая самовольно скользит по влажной спине прямиком к таким же влажным ягодицам. Чонгук устало шипит в тэхенову грудь, пока тот свободной рукой снова мнёт его ягодицы, раздвигая половинки и размазывая пальцем медленно выходящее семя. — Идём в душ, грязнуля. — Ты в этом виноват. — Я хочу быть в этом виноватым. И снова ленивый поцелуй, крепкие объятья, от которых так и клонит в сон, и совместный усталый подъем с кровати, дабы принять прохладный душ и стянуть наконец эти до ужаса неудобные чулки. С утра эти двое уже накидают друг другу миллионы шуток про это самое съедобное бельё, которое оказалось полным фуфлом, и заливисто посмеются, ещё не зная, на какие эксперименты их потянет в будущем.