Миллион цветов у моря

Чуя уже давно стал замечать, что с Дазаем явно что-то не так. Нет, неправильно. С самого начала их такой своеобразной дружбы, кучерявый шатен был странным. Поначалу Чую смущали бинты, но он не показывал этого – мало ли, действительно ранен, или просто отбитый на голову. Но когда он понял, что Дазай уже не первый год ходит замотанный с ног до головы в белую марлю, то всё больше убеждался во втором варианте. Но он, кстати говоря, иногда задумывался, что же такого прячет Осаму за бинтами. Неужели так стесняется татуировки? Но она есть у каждого якудзы, и рисунок набивается чуть ли не в первый день вступления в организацию. У Чуи тоже такая есть. Пока не большая: феникс разместился на лопатках, и его хвост уходит вниз по спине, и рисунок будет постепенно увеличиваться, по мере продвижения по карьерной лестнице. У Дазая татуировка наверняка больше – правая рука Босса как-никак. Чуя будет смеяться, если вдруг окажется, что у шатена какая-нибудь скумбрия на спине. Он же та ещё рыбина. Но дело совершенно не в этом. Чую время от времени напрягало само поведение Дазая. Бинты? – бог с ними. Внешний вид – это дело каждого, так что если Осаму так нравится вариться в этих белых лентах в жару, то пусть ходит, рыжего это не волнует. Но Дазай иногда ведёт себя совсем ненормально. Чуя уже выработал эту динамику – весной у шатена случается коллапс, в конце лета, и в начале декабря. Понятное дело, что даты варьируются, но примерно в это время начиналось что-то непонятное. Особенно весной. Осаму бормотал что-то под нос, мог застыть на месте, вслушиваясь в тишину, а затем вытворять лютую херню, отмахивался от чего-то, фыркал, закатывал глаза, поддакивал, и, повторюсь, всё это – в пустоту. Чуя списывал всё на чудаковатость характера, но его мнение изменила одна вещь. Он однажды заметил до невозможного странный монолог Дазая. Тот стоял, согнувшись над бессознательным пленником мафии, из которого нужно было вытянуть информацию, и вдруг Накахара услышал: «Нет, нельзя его убивать сейчас. Мы с тобой повеселимся в пыточной.» А монолог ли это был? Почему Чуя так решил? Потому что Осаму обращался точно не к пленному – смотрел в пустоту явно не пустым взглядом, будто бы видел кого-то, слышал его, и отвечал на его вопросы. Именно с этого момента Чуя стал серьёзнее задумываться на тему вменяемости своего напарника. Если раньше его не волновало, чем занят Дазай во время перерыва, то после этого случая мог ненароком задержаться в коридоре, чтобы как будто бы случайно подслушать дазаевы монологи с пустотой. И, признаться, с каждым разом они становились всё пугающе. А затем произошло вообще что-то из ряда вон выходящее – Осаму перестал выходить на работу. Нет, к его пропускам привыкли абсолютно все, но Мори всё равно отчитывал его за такое своеволие и поддавал работы. Но в этот раз, каникулы Дазая растянулись на два месяца. Два месяца Чуя жил в неведении, в свободное время от скуки вспоминая напарника (бывшего напарника?), и мог только догадываться, куда запропастился Осаму. В тот раз многие сочли его предателем, совет взывал Мори к поиску своего ученика, но на удивление всех, мужчина оставался совершенно спокойным, и отказывался от таких предложений, уверяя, что всё в порядке и Осаму вернётся, только не сегодня. И не завтра. Он и вправду вернулся, чему многие были удивлены и даже рады. Чуя не был ни рад, ни расстроен, но он заметил одну интересную деталь – Осаму был всё время поникшим, уставшим, засыпал на рабочем месте, был неуклюж и растерян, что никогда раннее за ним не замечалось. Чуя знал его мнение по поводу сна: «Если много спать, можно и всю жизнь проспать!», говорил он, тормоша своего напарника посреди ночи неожиданным звонком. Именно поэтому Накахара сразу подметил такое «варёное» состояние Дазая. И что ещё было странно – шатен перестал разговаривать с пустотой. Теперь, проходя мимо его кабинета, рыжеволосый ни разу не слышал вырванных из контекста фраз. Что-то произошло, и это «что-то» его, похоже, волновало. Всё постепенно встало на свои места. Дазай оживился, вскоре стал таким же энергичным как раннее, они даже пару раз засиживались в баре до самого утра, веселясь и отдаваясь бурной молодости. Задания проходили, так сказать, в штатном режиме, никто ни на что не отвлекался, алгоритм действия выполнялся чётко, без лишних отступлений. Ну, разве что Осаму мог подколоть напарника пару раз, когда они скрывались от града пуль в укрытии, мол, ну что, принцесса, повеселимся? Прошло много времени. Из них два месяца абсолютного спокойствия и, можно так сказать, затишья. Чуя вспомнил про ту странную ситуацию с Дазаем, но быстро от неё отмахнулся, подумав, что этого, походу, вообще не было или, если и было, то наверняка шатен подсел на наркотики, и Мори отправил его в какой-нибудь заграничный комплекс, лечиться от зависимости. И подметил, что нужно будет спросить об этом у самого Дазая, естественно, когда он будет достаточно пьян, ибо в трезвом состоянии он вряд ли расскажет ссылаясь на «не твоё дело». Это произошло на одном из очередных заданий, как раз в пылу совсем нескромной драки, когда Чуя уже было собирался предложить высвободить Порчу, как заметил этот взгляд. Осаму остановился, вновь смотря в пустоту, будто бы там кто-то был. Рыжий резко схватил его за воротник, утаскивая в укрытие, потому что противник не собирался выжидать романтический момент с расспросами и признаниями. - Ты совсем идиот?! – выкрикнул тогда Накахара, с силой прикладывая напарника о ближайшую стену. – Мы на поле битвы! Я знаю что ты хочешь проститься с жизнью, но не смей спихивать свою мёртвую тушу на меня! – никак не мог успокоиться Чуя, с каждым словом ударяя шатена спиной о стену, ибо взгляд у того был испуганный и ясный, будто бы он увидел что-то, что явно не принадлежит этому миру. – Ты меня слышишь, придурок?! – он с силой потряс его, одновременно с этим откидывая способностью приближающихся врагов. - Она там была… - прошептал Осаму, крепко зажмуривая глаза. – Оно не помогло..! Оно не помогло! – он вдруг резко перешёл на крик. - Дазай! Что не помогло?! Что?! – всё также тряс его Накахара, желая услышать ответы на свои вопросы, подтвердить или опровергнуть догадки. Тогда Осаму ничего не сказал ему. Ровно также, как и когда вернулся со своего второго двухмесячного отпуска, на который Мори вновь реагировал абсолютным спокойствием, что произошёл в конце лета. До ухода Осаму опять начал фыркать, смеяться на ровном месте, кивать, улыбаться и махать руками. В пустоту. Кажется, Чую это и в самом деле волновало. Однажды он не выдержал и завел разговор на эту тему. В тот день они были действительно пьяны и даже самостоятельно не передвигались, просто бессильно лежали на кухне у рыжего мафиози в квартире и смеялись. Чуя начал спрашивать осторожно, надеясь, что алкоголь в крови раскрепостит напарника, и он хоть что-то, да выдаст, но Дазай не был бы Дазаем, если бы даже в таком амёбном состоянии не выдал круглое ничего. Он умело отмахнулся от вопроса и перевёл тему, и рыжему показалось, что возвращаться к предыдущей было бы очень странно. Их посиделки закончились, на самом деле, очень смешно. Они ползли до спальни, ведь встать на ноги им мешали «вертолёты», которые намертво прижимали их к полу, а масло в огонь подливали несуразные речи, которые рассказывались заплетающимися языками. Они кое-как добрались до кровати, а заползти на неё оказалось ещё одним испытанием. Чуя помнит этот надрывающийся смех, когда Осаму схватился за подушку, желая удержаться, но в итоге повалился на пол. Никто не помнит как, но они всё-таки улеглись в постель, ещё пару минут дрались за подушку, но в итоге Чуя со всей дури стукнул Осаму по голове со словами: «Мой дом – мои вещи!», и шатену пришлось уступить. Они тогда не могли заснуть какое-то время, просто молча смотря друг на друга. И когда Чуя стал постепенно проваливаться в сон, он почувствовал лёгкий поцелуй на самом кончике носа. Накахара проснулся через несколько часов, оглянулся, всё ещё находясь в полудрёме, и заметил Дазая, стоящего в дверном проёме к нему спиной. Кажется, он что-то говорил, рыжий смог разобрать только: «Не трогай его, он…хороший», а затем мгновенно заснул. Только последствия у той ночи были непредвиденными. Осаму опять пропал на два месяца, без всякого предупреждения. Чую это действительно волнует. Рыжий заметил, как переглядываются уставший понятно от чего Мори и только что вернувшийся из отпуска непонятно от чего уставший Дазай. Чуя понял, что они так разговаривают в присутствии посторонних. Вот Мори выгнул бровь, а шатен в ответ слегка улыбнулся. Это определённо что-то значит. Эта несуразица продолжалась ещё несколько лет. У Осаму появился новый друг, которого Чуя совсем не знает, и ему иногда кажется, что он немного ревнует, когда слышит в трубке: «Мы с Одой в баре, я позже перезвоню». Он не запрещает ему общаться с другими людьми, ведь Осаму ему ничем не обязан, и Чуя, вроде как, не такой уж и собственник, тем более, что Дазай ему, по сути, никем не является. Но рыжий всё-таки иногда задумывается над тем, замечает ли этот незнакомый ему Ода странности Дазая? Или, как и сам Накахара поначалу, списывает всё на особенности характера? Все эти вопросы оставались без ответов ещё очень долгое время. Их отношение друг к другу нельзя было описать чем-то романтическим, но вели они себя, порою, как самая настоящая женатая пара. Завалиться к кому-то из них домой, будучи пьяным в щепки без предупреждения? – пожалуйста! Сетовать на больную от хмеля голову по утру и выслушивать раздражительные речи напарника, который будет бегать ещё целый день «подай-принеси»? – без проблем! Взять в ближайшей кофейне стаканчик чего-нибудь бодрящего своему «другу»? – конечно! По итогу сложной миссии разгромить какой-нибудь бар на окраине города, а после в пьяном угаре допивать странное на вкус вино из круглосуточного супермаркета по подозрительно низкой цене на их любимой лавочке на набережной? – проходили! Добраться до чьей-нибудь квартиры, с превеликим трудом добираясь до спальни, по пути разбрасывая всё что можно и нельзя? – ещё есть вопросы? Почему же как «женатики»? Чуя так решил ещё несколько лет назад, когда они очередной раз засыпали вместе, даже озвучил эту внезапно пришедшую в голову мысль, а Дазай лишь промычал согласие, слегка улыбнулся и отключился. Да, именно, Чуя никак не представлял романтические отношения с этим странноватым придурком, но ему казалось, что он просто идеально подходит на роль мужа…ну, он так размышлял только будучи под чем-то, такие мысли в трезвую голову не приходили. Потому что вряд ли этот самый Ода имеет с Дазаем отношения выходящие за посиделки в баре, они никогда не встречались за его пределами, и за пределами офиса, естественно.

***

Они стояли в лифте, поднимались на верхний этаж к Огаю. Стояли в тишине, обсуждать нечего было. Чуя краем глаза заметил, будто бы Дазай от чего-то отмахнулся. Ну, мало ли, может нитка на пиджаке вылезла. Затем это произошло ещё несколько раз, но рыжий мафиози бы и дальше не обращал на это никакого внимания, пока не вспомнил что сейчас, на секунду, начало декабря, у Осаму скоро двухмесячный отпуск намечается. Чуя не знает, чем думал в этот момент, но спросил в лоб, в шутку, конечно же. - Ты странный. Глюки, что ли? – он даже усмехнулся, надеясь подбодрить Дазая перед визитом к Мори, а у них, вообще-то, не самые хорошие вести – за поставленный срок не смогли подобраться одному чиновнику, власть над которым очень бы подсобила мафии. Чуя ожидал шутки в ответ, но почему-то Дазай молчал. Он повернулся к нему и заметил искру испуга в карих глазах… Испуг? Осаму моментально собрался, понимая, что пустил слабину, и подозрительно посмотрел на напарника, будто сканируя его. Затем вдруг приподнял бровь, и неловко улыбнулся, мотая головой из стороны в сторону. - Ты… - начал Накахара, - всё нормально? Ты что, пил что-то? Но Осаму лишь отрицательно махнул головой, а на лице всё ещё была эта странная улыбка…будто сквозь страх улыбался. Чуя бы вытряс из него всё до крохи в тот момент, но тихий звонок оповестил о прибытии на верхний этаж, и их встретила охрана Огая, приветливо поклонившись. Мафиози не удивился, когда Осаму на следующий день не появился на работе. И в течение двух месяцев соответственно. Но он понял, что так продолжать дальше не может. Спрашивать Дазая напрямую – бессмысленно. Оставался только один вариант – Огай.

***

- Мори-сан, можно я задам вопрос? – спросил он на очередном отчёте о миссии. - Конечно, Чуя-кун, я тебя слушаю, - он скрестил пальцы и внимательно посмотрел на подчинённого. - С Дазаем…что-то случилось? – голос чуть дрогнул, и мужчина помолился, чтобы Босс не заметил этого. Но Бога нет, разве не так? Чёрные брови поползли наверх, будто бы Огай ждал чего угодно, но не этого. - Почему ты спрашиваешь? – парировал он. Защищается. Значит, действительно есть что-то, что они скрывают, возможно, не только от Чуи. - Эти его регулярные, скажем так, каникулы, волнуют меня и других, Вы знаете его, он молчит, поэтому я решил спросить у Вас, - нахмурился Накахара. Мори сузил глаза и напрягся. - Это наше личное дело с Дазай-куном. Ты свободен, Чуя-кун. Рыжий удивлённо моргнул пару раз и, поклонившись, вышел из кабинета, пребывая в глубоком недоумении. Огай тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. - Видимо, тебе всё же придётся уйти… Чуя спустился на первый этаж. Его рабочий день окончен, поэтому он направлялся домой. Он вздрогнул, когда заметил того самого Оду, он стоял у ресепшена, узнавая что-то у девушки, но та лишь отрицательно махнула головой и развела руками. Накахара почти уверен, что тот узнавал насчет Дазая.

***

- Чуя, - Осаму повернулся к нему. Мафиози выдохнул сигаретный дым и глотнул дешёвого вина. На набережной сегодня просто прекрасно – чайки гоготали и летали низко над водой, а ярко-красное солнце постепенно скатывалось за горизонт. - Чего тебе? – Чуя, изрядно подвыпивший, мотнул головой. Сегодня Дазай какой-то особенно странный. Тихий, периодически шмыгает носом, смотрит в пол; позвонил вечером, попросил о встрече, хотя сегодня пятница, и Осаму, по идее, должен был сидеть в баре с Одой. - У тебя кровь на рукавах… - заметил Чуя, когда Дазай поправил волосы руками. – Неудачный день для самоубийства? – он протянул к нему руку, и провёл пальцем по пятну, отодвигая бинты и ища свежие порезы, но таковых не было обнаружено. – Ты был на зачистке? - Нет, - коротко ответил Дазай, пряча рукав рубашки за пиджаком. - Мори разрешил снять повязку? – всё-таки решился спросить Чуя, ведь это по его вине Осаму был ранен в висок. - Нет, - всё также тихо отвечал шатен. - Что случилось? – не выдержал Накахара. Он выбросил половину сигареты, так как всё его внимание было сосредоточено на напарнике. - Одасаку… - его лицо тут же скривилось и он закрыл его руками. Тонкие плечи вздрогнули. - Эй, - Чуя моментально дёрнул напарника за руки и обнял. – Что произошло? - Я не смог спасти его, - голос дрожал, - у меня не хватило времени. Он потерял слишком много крови…и я не смог остановить кровотечение, рана…она… - Осаму стал задыхаться от переизбытка чувств, хватал ртом воздух, и костяшками рук смахивал слёзы, но они не прекращали литься. - О боже, - Чуя сильнее прижал его к себе и стал качаться, нашёптывая непонятную успокаивающую бурду, но Дазай не слышал его.

***

Мафиози подскочил от резкого грохота где-то за окном на парковке. Испуганно повертел головой по сторонам, затем тронул другую половину кровати – пусто. Чуя тихо выругался. Выскочил из тёплой постели и вышел на балкон – сигнализации громко визжали, а весь двор небольшого дома на три десятка квартир ярко освещала горящая машина. Мужчина протёр глаза и внимательнее пригляделся – неужели это его малышка? Он со всей силы ударил по перилам и резко развернулся, вбегая обратно в спальню. На небольшом стеклянном столике стояли два бокала, а рядом с ними полная пепельница. Чуя мигом влез в кеды и выбежал из дома. Наверняка уже кто-то позвонил в полицию. Всё, поздно, уже ничего не сделаешь, машина уже сгорела. Чёрт! Там же были отчёты его подчинённых для Мори-сана! Чуя со всей силы ударил каменную клумбу и она, с помощью способности, улетела с нереальной скоростью куда-то далеко в тёмно-синее небо. Кто?!

***

Он стоял посреди кабинета Босса, и был глубоко поражён услышанным. Дазай…ушёл? Мори лишь вздохнул и начал что-то про ценные кадры, но Чуя лишь опустил голову и поджал губы. - Ну, - начал он, мгновенно преображаясь, - теперь никто не будет донимать меня на рабочем месте! – возможно, вышло слишком наигранно, но и сам Накахара заметил нотку лжи в словах и выражении лица Огая. Он и Дазай точно что-то скрывают о него и всей организации в том числе. Осталось узнать – что. Чуя доверял Мори. Верил ему без лишних вопросов. Он знал, что босс делает всё возможное во благо организации и подчинённых, так что сомневаться в его действиях не было причин. Однако эта ситуация с Осаму выходила за все рамки. Непонятные выходные на два месяца, странное поведение Дазая, теперь и его уход, на который Мори реагировал крайне спокойно, будто бы он знал, что его ученик свалит из мафии и останется безнаказанным. Почему так? – Мори ничего не делал, не отдавал ни одного приказа по поводу Осаму, хотя всех предателей отлавливали и расстреливали, а тут «ушёл и всё, ничего не сделаешь, давайте сделаем вид, что его никогда не было в мафии». Зная изворотливость этого придурка, Чуя точно знал, что он сейчас сидит где-то живой и здоровый*, ожидая, пока возмущение по поводу его исчезновения спадёт и он сможет вылезти из-под земли. Может…стоит найти его? Вдруг он ждёт его? - А Вам известна причина его ухода? – Чуя старался сделать максимально беззаботный вид. - Я уверен, что Дазай-кун расстроен гибелью Оды Сакуноске, нашего рядового, они были достаточно близки. Слышал о нём? – Или рыжему кажется, или это действительно звучит как хорошо продуманная легенда. - Да, Дазай часто встречался с ним в баре. Судя по его рассказам, Ода был хорошим человеком, - что ж, Чуя ответит тем же театром. - Вполне возможно, - Мори скрестил руки на груди. – В любом случае, Дазай-кун за бортом, место старшего лейтенанта теперь свободно, - мужчина с прищуром посмотрел на подчинённого. – Чуя-кун, не хочешь занять эту должность? Рыжий растерялся. Серьёзно? Он – правая рука босса? Он? - Я… - Я не хочу услышать от тебя ответ сейчас, - Огай перевёл взгляд в окно. – Это серьёзный выбор, который стоит обдумать, я не буду заставлять тебя подписывать себе приговор в виде множества новых обязательств. Иди, Чуя-кун, через пару дней огласи мне своё решение, ты свободен. - Мори-сан..! – Накахара уверенно вздёрнул подбородок и сжал кулаки. – Я готов ответить прямо сейчас, Вы же знаете, я не люблю колебаться. Мужчина растянулся в оскале и прищурился. - Чуя-кун, я знал, что ты согласишься.

***

Безусловно, жизнь молодого якудзы кардинально изменилась. У него появилось много новых обязанностей, в его подчинение попали все отряды, а его личный состав достаточно расширился, чтобы можно было напасть на небольшую организацию и разгромить её к чертям. Где повышение, там и увеличение работы. Чуя удивлялся, как Дазай успевал со всеми этими отчётами и другой документацией, потому что сам Накахара проводил в офисе с восьми утра до восьми вечера, копаясь в этих бумажках, экселях и вордах. Объём работы большой, но всё это окупалось просто огромной зарплатой. Если раньше Чуе приходилось ущемлять себя в некоторых удовольствиях в течение месяца ради бутылки, допустим, Петрюса, то сейчас он мог заехать прямо после работы в любой винный бутик и приобрести себе чего-нибудь очень дорогого. С прибылью появились и мысли по поводу красивой жизни: эксклюзивные автомобили, алкоголь, девочки. Однажды он думал о покупке личного самолёта. Но ничего из этих мечтаний не стало явью, ведь, как и говорилось раннее, объём работы был колоссальным. Новая жизнь оказалась новой ещё по той причине, что теперь рядом не было вездесущего напарника, который ходил по пятам и временами вёл себя странно. Накахару всегда бесило его присутствие, однако лишившись этого, он понял, что Осаму занимал достаточно важную роль в его жизни и, если можно так сказать, являлся её почти неотъемлемой частью. Нет, серьёзно, Дазая было так много, что как только он пропал насовсем, Чуя понял, что….скучает по нему? Так прошёл год, и Накахара, уже вошедший в ритм работы, не переставал думать о том спектакле, устроенном Мори и Дазаем. О самом бывшем напарнике ничего не было известно (меньшего от него и не ожидали), и все попытки вытащить хоть что-то из Огая по поводу его ученика заканчивались провалом. Эти двое точно были в сговоре, по крайней мере, Чуя был уверен в этом. Он внимательно рассматривал выражение лица Мори при каждом упоминании Дазая в разговоре, и его действительно настораживало, почему мужчина уходил от ответа, ограничиваясь лишь какими-то пустыми фразами, из которых ничего нельзя было вынести, хотя Мори часто мог высказать своё мнение по поводу каких-нибудь подчинённых, не единожды он рассказал Чуе о том, как его взбесила женская логика Озаки, когда она попыталась предложить сменить эти старые страшные шторы в кабинете босса, и так далее. Но почему-то Мори никогда не обсуждал Дазая, он словно был запретной темой.

***

Чуя был крайне удивлён, когда Осаму обнаружился живым и здоровым. Мда, его новый прикид вообще не понравился рыжему мафиози, ему по душе был чёрный костюм, а эта непонятная полосатая рубашка вообще не подходила шатену. Похоже, Дазаю нужен стилист. Фотографию с одной из городских камер наблюдения Чуя сегодня обнаружил на своём столе. К ней прилагался отчёт, в котором говорилось, что Осаму Дазай был замечен вчера днём в центре города в сопровождении человека, который каким-то образом связан с Вооруженным Детективным Агентством, вполне возможно, что этот человек является его полноценным сотрудником. Чуя ещё раз глянул на бывшего напарника, на какого-то высокого очкарика рядом с ним и приподнял бровь. Интересно, где пропадал Дазай все эти четыре года? Неужели он, после своего темнейшего прошлого, примкнул к блохастой организации и собирается «творить добро»? Кто? Дазай? Чуя ни за какие ковришки в это не поверит. Поверить всё-таки пришлось, потому что Осаму и вправду приняли на работу в Агентство. Об этом совсем немного известно, однако хватало того факта, что Дазай не просто покинул мафию, он её полноценно предал. Чуя, как только убедился в этом, рассказал обо всём Акутагаве, ведь этот глупый мальчишка всё ещё был верен этому бинтованному ублюдку. Не то чтобы рыжему было жаль Рюноскэ, но внутри что-то хрустело, когда юный якудза переступал через себя, желая угодить наставнику. Выкрикнув что-то на подобие: «Я ему докажу, а потом убью!», Акутагава больше не хотел выслушивать о Дазае, Чуя же решил, что тот уже взрослый мальчик и сам может думать своей головой. Новость о предательстве бывшего главы исполкома облетела всю Японию, ведь Осаму был на достаточно высокой должности, чтобы быть знакомым со многими политиками и бизнесменами. Странно, но многие были уверенны в смерти якудзы, поэтому их голос звучал удивлённо, когда они звонили Мори чтобы выразить свои соболезнования, ибо знали, сколько ресурсов Огай вложил в своего ученика, а он так безбожно переметнулся на другую сторону закона. Босс отвечал, что не стоит задерживаться в прошлом.

***

Как только личность Дазая была снова замечена на горизонте, Чуя решил, что это отличный повод узнать хоть что-то у Мори, ведь интерес к той непонятной ситуации всё ещё грыз рыжего мафиози. Огай как-то по-другому посмотрел на подчинённого, когда тот упомянул бывшего напарника. В его глазах читалась усталость и подозрение, что было крайне необычно. Мужчина сузил глаза и внимательно просканировал Накахару, затем спросил: - Ты встречал Дазай-куна хоть раз с момента его ухода? Чуя заметил, как стоит его босс. Да, поза сама по себе расслаблена, однако он прямо чувствовал внутреннее напряжение. Сомнений в том, что эти двое что-то скрывают, ушли ещё несколько месяцев назад, и Чуе просто было интересно, что это за тайна такая, которую они не могут поведать абсолютно никому. - Нет, мы ни разу не виделись, - спокойно ответил рыжий, также пристально глядя на Мори. - Ты копал под него? – выражение лица мужчины выдавало все его эмоции. Это совсем не похоже на него. - Только после его ухода, ничего интересного я не нашёл, - а затем он решил сделать ход, - ведь Дазай и сам мне всё рассказывал. Мимолётный испуг. Отлично, Чуя этого и добивался. Огай опустился в кресло и скрестил пальцы: - И много ли рассказал тебе Дазай-кун? Атмосфера в комнате изменилась буквально за долю секунды. Сердце рыжего с силой билось о рёбра и отдавало в уши, ведь он прекрасно понимал, что если он скажет чего-то лишнего, Огаю придётся принять меры, но интерес брал верх и Чуя продолжил наступление: - Достаточно, чтобы знать его вдоль и поперёк, - мафиози мягко улыбнулся, а в его глазах прогремел вызов. Мори вдруг тоже улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Чуя удивился. - Ничего ты о нём не знаешь, - Огай победно смотрел на своего поражённого подчинённого, а затем его взгляд смягчился и он посмотрел вниз. – Чуя-кун, я понимаю, что ты не глуп. Но я не могу рассказать тебе о Дазае. Это наше личное дело и больше никто не может знать об этом. - Хорошо, Мори-сан, я Вас понял, - Накахара поджал губы, затем сел на колено и склонился, - прошу прощения, что я так бесцеремонно влез в это. - Не переживай об этом, ты свободен.

***

Естественно, это только подогрело интерес. Осаму – предатель, какие личные дела могут быть у него и босса Портовой мафии? Как ни крути, Чуя висел на одной единственной ниточке под названием «Мори и Дазай как-то связаны», и других ниточек поблизости не было. Накахара больше известен своей физической силой, нежели интеллектом, однако глупцом его было назвать сложно. Поэтому он продолжает своё расследование. Зная Дазая, допрашивать детективов из Агентства не было смысла – он ни черта им не сказал (иначе сидел бы он сейчас в какой-нибудь закрытой ото всех камере, на глубине, эдак, метров двести). Анэ-сан тоже ничего не знает (это Чуя выяснил ещё четыре года назад), Акутагава, естественно, может только догадываться о произошедшем, а Мори его в открытую послал. - Хироцу-сан, - Чуя подошёл к мужчине у главного входа в офис, - можно подкурить? - Конечно, - он протянул ему зажигалку и Накахара поджёг сигарету. – Вы о чём-то хотели спросить? - Вы как всегда знаете, что я хочу, - рыжий улыбнулся. – Да, у меня есть парочка вопросов… - Что ж, обещаю отвечать честно, - Хироцу выдохнул облачко дыма в другую сторону, он знал, что Чуя не любит когда в его сторону курят. - Прекрасно, эм…я бы хотел спросить насчёт Дазая, - он перемялся с ноги на ногу. – Вы же знаете его дольше чем я? - Да, я знаком с ним уже больше десяти лет, - окурок полетел в мусорку, - феноменальный молодой человек. Что именно Вы бы хотели узнать? - Ну, - Чуя прикусил губу. – Я думаю, Вы замечали за ним некоторые странности, может, Вы… - Я понял Вас, - Рюро мгновенно посерьёзнел. – Да, я заметил за ним такое. Дазай-сан никогда не был, если можно так сказать, нормальным. Но я могу сказать, что с каждым годом ему становилось всё хуже. - Хуже? Он что, болен чем-то? – странно, но Чуя не учитывал этот вариант. - Я думаю, что да, - он нахмурил брови. – Он…видит кого-то. Накахару словно током прошибло. И вправду, все эти фырканья в пустоту не были похожи на монологи. - Вы уверены? - Нет, но я так думаю. Уверен, Вы догадались, что Мори-сама и Дазай-сан как-то связаны, но причину этой связи я установить не смог. Возможно, Дазай-сан и вправду болен, и Мори-сама…пытается помочь ему. У меня больше нет никаких мыслей на этот счет. - Хироцу-сан, я благодарен Вам, наверное, нужно было спросить раньше, - Чуя выбросил сигарету. - Не стоит; только, Накахара-сан, не уверен, что будет корректно спрашивать об этом у Мори-сана. - Да, хорошо, спасибо за совет, - Чуя улыбнулся ему и вошёл в здание. Значит, не только его мучает интерес к этим двоим. Однако… Болезнь? Почему Накахара раньше не думал об этом? Да, были мысли по поводу наркотиков, но Дазай не выглядел как наркоман: да, худой, но не критично, бледность кожи и тени под глазами тоже имели своё объяснение – работа и недостаток сна, поэтому вариант с запрещёнными веществами отпал сразу. Но…болезнь? Какая? По внешнему виду ничего не скажешь, значит болезнь…в голове? Чуя сталкивался с безумцами – все они выглядели соответствующе, преследовали бредовые цели, но Дазай…его бредовая цель – самоубийство? Может, это так выражается?

***

На Чую это не похоже, но он опаздывал на собрание глав. Папки с документацией пару раз вывалились в коридоре, лифт останавливался на каждом этаже, в общем, всё было направлено против Накахары. Естественно, этаж, на котором проходило собрание, пустовал. Когда здесь собирались главы мафии, посторонних сотрудников, кроме охраны конечно, не пускали. Чуя резко остановился прямо за поворотом, ведь из зала выскочил Мори, а в руке у него звонил мобильный телефон. Кажется, босс не заметил его. Мафиози не любил подслушивать, однако что-то его остановило. Мужчина глубоко вздохнул, прежде чем взять трубку. - Хано-сенсей? Добрый день, что-то срочное? – он говорил чётко, но весь его внешний вид выдавал волнение. Вообще, Чуя впервые за эту неделю видел босса, а сегодня пятница, и он был действительно удивлён: Мори выглядел очень уставшим, нервным, его обычно аккуратная причёска была немного растрёпана, будто бы что-то случилось. Мужчина вдруг выдохнул и закрыл лицо рукой. - Хорошо, я поговорю с ним, - он чем-то расстроен. – Хано-сенсей… Да, спасибо. Да, я получил список и всё приобрёл, я передам ему, но Вы понимаете, я не могу контролировать приём. Чуя помнил слова Хироцу, но что-то внутри крикнуло ему: «Либо сейчас, либо никогда!». Мужчина вышел из-за угла. - Я уже не знаю, Хано-сенсей, я… Я понимаю, но… - Мори убрал руку от лица и вдруг встретился с васильковыми глазами. Накахара нахмурился и серьёзно глянул на босса. – Хано-сенсей, - вдруг Огай перебил монолог человека по ту сторону, - кажется, я нашёл выход из ситуации. Не обещаю, что он придёт к Вам на следующей неделе, но я поговорю с ним. До встречи. Рыжий мафиози всё ещё стоял, не сводя глаз с мужчины. - Чуя-кун, - босс потёр глаза. – Нам нужно поговорить. - Это как-то связано с кем, о ком я думаю? – он нахмурил тонкие брови сильнее. Ответом послужил лёгкий кивок. В кабинете Огая было достаточно темно, но атмосфера не казалась, как обычно, зловещей или пугающей, совсем наоборот, в воздухе витало что-то печальное. Мори опустился в своё кресло и предложил Чуе сесть. Этот разговор будет долгим. Накахара терпеливо ждал, пока босс соберётся с мыслями. Внутри всё дрожало от неизвестности. Тучи заволокли небо. По стеклу застучали капли. - Мори-сан, - начал Чуя, не выдержав, - с Вами всё в порядке? - Да, со мной – в порядке, - он тяжело вздохнул и его вздох дрогнул. – Чуя-кун, - он сложил руки на груди. – Если ты не согласишься на мою просьбу, тебе придётся уволиться и подписать клятву о неразглашении. Всё внутри остановилось. Накахара раскрыл рот от удивления. - Мори-сан, я готов на… - Это не угроза, - перебил его босс. – Это предостережение. Я скрывал это больше десяти лет и я не намерен распрощаться со своим трудом если ты случайно кому-то проболтаешься. - Хорошо, я…слушаю, - Чуя сел ровно, всё своё внимание сосредотачивая на мужчине напротив. - Ты уверен? – Мори вопросительно посмотрел на него. Воистину, вид у него был явно не лучший. Его что-то волновало, и сейчас он собирается поделиться этим. Чуя не хотел лишаться работы, ведь за последние несколько лет она буквально стала занимать большую часть его жизни, и если просьба окажется непосильной…что тогда будет делать мафиози? Может, есть вариант сменить имя и податься в университет? Ему 22, люди ещё учатся в эти годы, может сделать вид, будто путешествовал после школы и захотел остепениться? Хорошо, это неплохой план, но куда подаваться? У него нет того, чем бы он хотел заниматься в жизни. Единственное, что его интересовало – выживание, может, есть где-нибудь факультет для бывших мафиози? - Чуя-кун, этот разговор будет совершенно иным, нежели наши ранние беседы, - вдруг сказал Мори. – Он не имеет никакого отношения к работе. И, возможно, я напугал тебя увольнением, но, поверь мне, это действительно лучшее предостережение. Это было что-то совершенно из ряда вон выходящее. Босс сейчас выглядел настолько нервным, уставшим и…уязвимым, Чую попросту замучает совесть, если он сейчас откажет. - Хотя, - немного погодя сказал брюнет, - я тебя могу перевести в какой-нибудь тихий офис, на бумажную работу, ты достаточно ценный сотрудник, чтобы просто увольнять тебя. - Мори-сан, Вы можете доверять мне, - он мягко улыбнулся, показывая свою готовность. – Я обещаю, что всё, начиная с этого момента, останется строжайшей тайной и я не посмею рассказать об этом хоть кому-нибудь, даже под пытками. Я поклялся Вам в верности, и я буду верен Вам до конца. Лицо Огая мгновенно преобразилось. Напущенная серьёзность исчезла, а на смену пришла грусть, разочарование и запутанность. Стоит ли говорить, как сильно был удивлён Чуя в этот момент? - Мне нужна твоя помощь, - он сказал это тихо и быстро, ведь для Главы Портовой мафии эта фраза являлась прямой дорогой к смерти. - Мори-сан, - так же тихо ответил Чуя, - я обещаю, если это будет в моих силах… - Хорошо, - он опустил голову и потёр пальцами глаза. – Итак, я не планировал этот разговор поэтому даже не знаю с чего начать. - Всё в порядке, - рыжий старался, правда. - Мне было восемнадцать, только начал учёбу. Ты наверняка знаешь, что все студенты устраивают вечеринки. И…так получилось, что один из таких вечеров имел для меня огромные последствия, - он посмотрел на Чую, думая, что тот догадывается к чему он ведёт, но у подчинённого было просто удивлённое выражение лица. - Вас…отчислили? Или что? – он понял, что от него ждут ответа, поэтому честно высказал свои подозрения. - Нет, - Мори глубоко выдохнул, ему и вправду тяжело было об этом говорить. – Просто в один момент мне передали новорождённого и сказали, что он – мой. Повисла тишина. Рыжие брови подлетели вверх, а сам он дрогнул плечами. - У Вас есть…ребёнок? – он смотрел на босса, не веря услышанному. - Да, - Мори закусил губу, - я сделал ДНК-тест. Нет смысла рассказывать всю историю отца-одиночки, этого не имеет никакого отношения к моей просьбе. Проблема в том, что мой сын – болен. Яркая лампочка мгновенно зажглась в рыжей голове и Чуя буквально подпрыгнул на месте, цепляясь пальцами за ручки кресла. - Дазай Ваш..! - Да. Ну нет, это уже какой-то цирк. Накахара ещё пару раз шокированно моргнул и присмотрелся к боссу, ища во взгляде ложь, однако…её там не было. - Не верю. Чуя отпрянул назад, всё ещё рассматривая мужчину, хихикнул, и посерьёзнел: - Серьёзно? Огай кивнул в ответ. В принципе, на этом моменте пазл сложился. Вот почему он так спокойно реагировал на все выходки Осаму, да и вообще понятно, почему эти двое связаны. - Прошу прощения, моя реакция…достаточно бурная, просто новость действительно неожиданная, - он решил, что со своими мыслями разберётся позже, а пока ему было интересно дослушать до конца. - Хорошо, - он сглотнул вязкую слюну и продолжил, - дело в том, что Дазай кое-чем болен. Ты помнишь, как ты сам назвал это, «каникулы». Обострения случались в начале весны, под конец лета и в декабре, и…всё это время Осаму пребывал в норвежской частной клинике. Там он приходил в себя и возвращался, а как только состояние ухудшалось, уезжал обратно. Реальной причиной ухода послужило то, что болезнь прогрессировала, и многие стали догадываться об этом. Он покинул организацию по моей воле. Именно поэтому он и остался безнаказанным. - Мори-сан, но чем я могу помочь Вам? Я же не врач, - Чуя развёл руками и помотал головой, заодно пытаясь переварить услышанное. - Проблема заключается в следующем: после его ухода я потерял возможность контролировать его каждый день, - Огай вздохнул, - ты слышал мой разговор с Хано-сенсеем. Мицуки Хано – его психотерапевт, и он перестал приходить к ней на приёмы, и судя по голосу Осаму, он забросил лекарства. Суть моей просьбы в том, чтобы ты какое-то время проконтролировал приём препаратов и посещение врача, - он на секунду замолчал, затем скрестил пальцы, - Чуя-кун, сейчас ты можешь обдумать услышанное и огласить своё решение. Позволь мне оставить тебя. - Конечно, Мори-сан, я благодарен Вам за откровенность… - еле выговорил мафиози, опуская голову. Кажется, Огаю тоже требуется пару минут, чтобы перевести дух. Он не их тех, кто колеблется, однако эту мысль требовалось переварить. Вот, та самая тайна, за которой Чуя гонялся больше шести лет. Даже не вериться. Мужчина зарылся пальцами в волосы и пару раз глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение и хоть как-то успокоить физическое волнение, чтобы оно не мешало думать. Итак, Дазай – сын Мори-сана, вообще, можно было бы и догадаться об этом, но что Мори-сан, что Осаму – те ещё гении, так что не удивительно, что Чуя ни о чём не знал. Во-вторых, болезнь. Об этом рыжий мафиози догадался ещё пару недель назад во время разговора с Хироцу-саном, и тот был прав, Мори-сан действительно помогает ему. В-третьих, совершенно не удивительно, что Дазай тот ещё недоумок, который забросил таблетки и врача, зная, что болезнь серьёзная. По хорошему, Мори-сан пообещал перевести его куда-нибудь…ладно, придётся попрощаться с привычными лицами и переехать в другой город. Или страну. Всё, решено, Чуя сегодня же пишет заявление об увольнении и уматывет куда-подальше. Остановись. Сказал себе мужчина, ударив себя по щеке. Если Мори-сан переступил через себя и поведал такое подчинённому, то…всё очень печально, и помощи явно ждать больше не от кого. Да, и вправду. Накахара был достаточно близок с Дазаем, поэтому он действительно единственный, кто способен на выполнение этой просьбы. «Итак, Чуя, ты реально один можешь справиться с этим недоумком. Просто пару недель поживёшь под одной крышей с больным ублюдком, ничего страшного, уже проходили. Давай, соберись, ты же…ты же хочешь помочь им…» - Чуя-кун, - Огай слишком неожиданно вошёл в кабинет. – Мысль привлечь тебя к этому всему…была спонтанной, поэтому… - Мори-сан, - начал он смотря на взволнованного мужчину. – У меня есть просьба. - Конечно, всё что угодно, - вид у него был расстроенным и виноватым, а руки тряслись. - Скажите, где сейчас находится Дазай. Босс удивлённо моргнул пару раз: - Пять вечера, я думаю, он на работе, - Мори глянул на часы. – Ты хочешь с ним встретиться? - Да, - Накахара поднялся из-за стола и глянул на босса. – И остаться подле него столько, сколько потребуется. Я согласен. - Чуя-кун, - лицо Огая смягчилось и он счастливо улыбнулся. – Ты не представляешь, как я благодарен тебе. - Я ещё ничего не сделал, босс, но я готов на это.