1 плюс 2

      Первый раз Цзинь Лин оказался в одной постели с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи в ночь своего двадцатитрёхлетия.       Этому предшествовала праздничная вечеринка в элитном клубе. На протяжении всего вечера Цзинь Лин был вынужден улыбаться и опрокидывать бокал за бокалом, принимая поздравления гостей. Большую часть пришедших составляли деловые партнеры его дяди, считавшие своим долгом поднять тост за именинника. Как будущий преемник Цзян Чэна — президента объединенных компаний Цзинь и Цзян, — Цзинь Лин, стиснув зубы, отыгрывал роль гостеприимного хозяина вечеринки.       В итоге по окончанию празднования Цзян Чэн фактически вынес племянника из клуба на собственной спине. Дядя как обычно сыпал угрозами, но Цзинь Лин был слишком пьяным и сонным, чтобы огрызаться. Он смутно помнил, как Цзян Чэн вручил его обмякшее тело двум охранникам и отправил их на квартиру Цзинь Лина.       По пути домой Цзинь Лин заплетающимся языком ругал своих телохранителей, которые во время вечеринки подпирали стену с профессиональными каменными лицами, вместо того чтобы отгонять от него тех богатых стариканов, лезущих с тостами и денежными конвертами. Это так они его охраняют? Что за дешёвые телохранители? Лёжа на заднем сиденье, он снова и снова отталкивал руку Лань Сычжуя, который пытался напоить его водой из пластиковой бутылки. И вроде бы пинал водительское кресло, на котором сидел Лань Цзинъи, взявший на себя обязанности шофера. Последним, что слышал Цзинь Лин перед тем, как вырубиться, был тихий смех этих двоих.       Проснулся Цзинь Лин уже в своей спальне. Он немного полежал в темноте, ощущая сухость во рту и лёгкое головокружение. В квартире было тихо. Судя по всему, его телохранители мирно дрыхли в гостевой спальне.       Нанявший их Цзян Чэн дал чёткие инструкции, за выполнением которых следил строго. Помимо сопровождения Цзинь Лина во время передвижений по городу, как минимум один из парочки телохранителей должен был ночевать в его квартире. Обеспечивать безопасность круглые сутки, так повелел дядя. Первое время Цзинь Лин был шокирован и злился до зубного скрежета. Тогда он только-только начал наслаждаться жизнью в отдельной квартире, которую снял якобы из-за её близости к университету (на самом деле он просто устал жить в семейной резиденции под бдительным надзором дядюшки и прислуги). Подумаешь, несколько покушений на его жизнь. А кого из членов обеспеченных семей в наше время не пытались убить хотя бы раз? К тому же он не пострадал. Про себя Цзинь Лин сделал вывод, что его грозный дядя, твёрдой рукой управляющий многомиллионным бизнесом, самый настоящий параноик. Конечно, с Цзян Чэном он этим выводом не поделился, себе дороже. Но тогда, глядя на двух атлетичного вида незнакомцев, присланных лучшим столичным агентством по обеспечению безопасности, Цзинь Лин видел нянек с армейской подготовкой, которые будут мозолить ему глаза 24/7.       С тех пор прошло чуть больше года. К собственному удивлению, он довольно быстро свыкся с навязанной ему компанией. Только вот до сих пор не определил, что раздражает его сильнее: ехидное поддразнивание Лань Цзинъи или улыбка Будды, с которой Лань Сычжуй разнимает их во время очередной перепалки. Хотя на людях Лань Сычжуй и Лань Цзинъи вели себя уважительно и профессионально, наедине с Цзинь Лином они тут же забывали о субординации. Временами Цзинь Лину казалось, что у него появились два старших брата, которых он никогда не хотел. Угрозы уволить их не приносили пользы. «Нас нанял господин Цзян, он платит нам зарплату и уволить нас может только он», невозмутимо отвечали его телохранители. Их наглость попирает небеса, считал Цзинь Лин. Чем же он так сильно прогневил дядю, если удостоился подобного наказания?       В ночной тишине Цзинь Лин брёл по тёмному коридору. Ноги слушались плохо. Одной рукой он опирался на стену, вторую прижимал к виску. Боль пульсировала в ушах барабанной дробью. Давно он так не напивался. Несмотря на то, что он иногда выбирался с приятелями в клуб, бар или караоке, его нельзя было назвать тусовщиком. Никаких пьяных сцен, наркотиков, сомнительных связей или скандальных знакомств. Даже строгому дяде не к чему было придраться. А уж за последний год — с тех пор, как к нему приставили несносных телохранителей, — Цзинь Лин и вовсе превратился в идеального представителя бизнес-молодежи. Из-за учёбы, работы и корпоративных мероприятий, на которые его таскал Цзян Чэн, у Цзинь Лина не оставалось времени на личную жизнь.       Плетясь в сторону кухни, он думал, что пришло время в очередной раз попытать счастья и попросить дядю предоставить ему чуть больше личного пространства. Для начала хотя бы убрать из списка обязанностей телохранителей ночёвку в квартире Цзинь Лина.       Стакан ледяного сока решил проблему пересохшего горла, но головная боль не отступала. Цзинь Лин обшаривал кухню в поисках аптечки. Без одной-двух таблеток обезболивающего он вряд ли сможет снова уснуть. Поиски успехом не увенчались. Досадно, хотя Цзинь Лина это не удивило, он только предположил, что аптечка хранится на кухне. На самом деле он понятия не имел, где аптечка лежит, как выглядит и есть ли она вообще в его квартире. Откуда-то же Лань Сычжуй взял лекарства, когда в прошлом месяце Цзинь Лин отравился доставленными из ресторана морепродуктами? И где-то же Лань Цзинъи раздобыл упаковку пластырей, когда пару дней назад Цзинь Лин порезал два пальца при попытке продемонстрировать свои кулинарные навыки? Так что аптечка наверняка была. Цзинь Лин считал, что уж в собственной квартире он отыщет что угодно, но быстро понял, что заблуждался. От досады головная боль как будто усилилась. Он мог только хмуриться да шепотом ругаться. Шепотом, потому что не хотел будить Лань Сычжуя и Лань Цзинъи. Судя по двум парам чужих ботинок у входной двери, той ночью телохранители-однофамильцы сторожили его вместе.       Какое-то время Цзинь Лин колебался, после чего направился в другой конец квартиры, в гостевую спальню. Это решение далось ему нелегко. Во-первых, он ненавидел просить о помощи. Во-вторых, ему было немного неловко тревожить своих телохранителей посреди ночи. Хоть он иногда и устраивал им веселую жизнь, придираясь без повода и забрасывая бессмысленными поручениями — чтобы не забывали, кто здесь хозяин, — Цзинь Лин по-своему уважал их. Как бы то ни было, ради избавления от головной боли он переступил через гордость и отмахнулся от неловкости. У гостевой спальни он остановился. Из-под двери просачивалась полоска света. Цзинь Лин без лишних мыслей толкнул тяжелую дверь. Несмотря на массивность, та приоткрылась без единого звука. Находящиеся в комнате люди не заметили, что их уединение нарушили. Они были слишком увлечены друг другом.       Широкая кровать стояла у противоположной от входа стены. Лань Цзинъи полулежал на смятой простыне, опираясь на локти. Его рубашка — часть форменного классического костюма, — была расстёгнута и спущена до предплечий. На гладкой коже отражался свет напольной лампы. Со своего места Цзинь Лин видел, как блики на обнажённом теле Лань Цзинъи — на плече, напряжённом бедре, скуле — дрожали с каждым новым движением. Движения создавал Лань Сычжуй. Без привычных пиджака и рубашки, в строгих чёрных брюках, спущенных на бёдра. Правой рукой он опирался о кровать, а левой крепко, но не грубо удерживал ногу Лань Цзинъи у себя на плече.       Два сбившихся дыхания переплелись в одно.       Лань Цзинъи ногой цеплялся за талию Лань Сычжуя, словно в попытке притянуть ближе. Движения Лань Сычжуя были неторопливыми, тягучими. Хотя Цзинь Лин не мог видеть место, в котором их тела соединялись, воображение без труда дорисовало недостающие фрагменты картинки. Его бросило в жар.       Лань Сычжуй брал Лань Цзинъи размеренными толчками, провоцируя того на едва слышные стоны сквозь стиснутые зубы. Пряжка расстёгнутого ремня на брюках Лань Сычжуя мелодично позвякивала в такт движениям любовников. Глаза Лань Цзинъи были полуприкрыты, он провёл языком по верхней губе и вскинул подбородок навстречу партнёру. С очередным толчком Лань Сычжуй наклонился и поцеловал его. Лань Цзинъи улыбнулся нахальной ленивой улыбкой. В тёплом свете лампы их тела казались покрытыми позолотой.       Цзинь Лин всё ещё стоял на пороге. Он застыл, не в силах отвести взгляд. Он не распахнул дверь шире, не издал ни звука и никоим образом не дал знать о своём присутствии. У него и мыслей таких не возникло. Голова опустела, даже терзавшая её боль исчезла — должно быть, последствия шока. Технически он не увидел ничего нового. Цзинь Лин не был девственником. Он видел некоторое количество порно, и опыта с парнями у него было больше, чем с девушками. Но он оказался не готов к тому, что увидит, как его телохранители занимаются сексом буквально у него под носом.       Первый шок прошёл, и его охватила нервозность. Лицо полыхало, во рту снова образовалась пустыня. Опустив взгляд на свой пах, он увидел выпирающий из-под пижамных штанов бугор. Позорище. Можно ли считать достойным оправданием тот факт, что со своим последним партнёром Цзинь Лин расстался десять месяцев назад, а нового до сих пор не нашёл из-за нехватки свободного времени и круглосуточной опеки двух нянек?       Зато у этих двоих трудностей с разрядкой, похоже, не возникало. Цзинь Лин невольно перевёл взгляд обратно на кровать. Гармоничное взаимодействие Лань Цзинъи и Лань Сычжуя демонстрировало их знание тел друг друга. То, чему Цзинь Лин стал свидетелем, явно не было случайным, разовым сексом. Вот Лань Сычжуй прижался лбом ко лбу Лань Цзинъи, выдохнув тихий стон, а тот мягко прикусил его губы в поцелуе. В каждом их жесте чувствовалось безграничное доверие. Глядя на это, Цзинь Лин ощутил слабый укол то ли зависти, то ли ревности. Он отвернулся. Ни с одним из партнёров у него не было глубокой связи. Он не считал себя романтиком, но ему хотелось близости так же, как большинству людей. Близости не только физической, но и такой, какую имели Лань Сычжуй и Лань Цзинъи.       — Он стоит там уже полдня, с ним всё в порядке? Как думаешь, нам урежут зарплату, если мы нанесли молодой госпоже психологическую травму? — прозвучал нарочито громкий шёпот Лань Цзинъи.       Цзинь Лин резко повернул голову. Пара на кровати спокойно смотрела на него. Оказалось, пока Цзинь Лин наслаждался кислым привкусом зависти, Лань Сычжуй успел отстраниться от Лань Цзинъи, накрыть того простыней и подтянуть свои брюки.       Они знали. Глаза Цзинь Лина расширились от удивления. Они знали, что он смотрит, но не остановились.       Лань Сычжуй встретился с ним взглядом и, улыбаясь так, что ничего плохого не подумаешь, спросил:       — ЛинЛин, что случилось? Ты перепутал спальни?       Кого он назвал «ЛинЛин»? Цзинь Лин поджал губы, мигом позабыв о том, в какой неловкой ситуации оказался. «ЛинЛин» звучало ничуть не лучше «молодой госпожи». Он толкнул дверь так, что она ударилась о стену, и шагнул в комнату. Воздух в спальне был горячим, полным запахов. Смешались два разных одеколона, сочащийся феромонами пот, характерный запах смазки для анального секса. Тем не менее Цзинь Лин сумел удержать равнодушное лицо. В конце концов, это его квартира и его телохранители.       Проигнорировав запахи и возмутительные прозвища, он встал посреди спальни и заявил:       — Я не смог найти аптечку. На кухне её не оказалось. Наверняка один из вас переложил её.       — Она в ванной, как всегда. Кто вообще держит аптечку на кухне? — фыркнул Лань Цзинъи.       Лань Сычжуй спросил:       — Зачем тебе аптечка? Что-то болит?       — Голова болела, — пожаловался Цзинь Лин и тут же обругал себя за слабость к заботе Лань Сычжуя. — Неважно, уже прошло. Так что вы тут… — он сделал странный жест рукой, значение которого и сам не смог бы объяснить, —…продолжайте, я пойду к себе.       Его телохранители обменялись взглядами. Цзинь Лину показалось, что между ними произошел короткий безмолвный диалог.       — Тебе необязательно уходить, — сказал Лань Сычжуй.       Если это была шутка, Цзинь Лину она не показалась смешной. Он яростно сверлил взглядом сидящую на кровати парочку. Телохранители без тени смущения глядели на него в ответ.       — Посмотри на себя, в таком состоянии будет трудно уснуть, — с притворной заботой сказал Лань Цзинъи. Он слегка пошевелил ногой, заставив простыню сползти и обнажить его бедро. — Мы поможем тебе расслабиться.       Цзинь Лин понял, что его эрекция не осталась незамеченной. Зря он понадеялся на свободный крой штанов и длинную футболку, которую натянул перед выходом из спальни.       Плевать.       — И как я до сих пор справлялся с этим без вашей помощи? — холодно усмехнулся он.       — Понятно, он стесняется, — Лань Цзинъи, повернувшись к Лань Сычжую, пожал плечами.       — Мы оба знаем, что он не настолько стеснительный, — возразил тот.       Лань Сычжуй поднял взгляд на Цзинь Лина и молча протянул ему руку.       Если бы Цзинь Лин действительно хотел уйти, он бы уже ушел. Но нелепый страх почувствовать себя третьим лишним мешал ему остаться. Теперь же, увидев этот приглашающий жест, Цзинь Лин отбросил подобные мысли.       — Ваша болтовня раздражает. Может, и правда урезать вам зарплату? — угрожающе прищурился он, стиснув протянутую ему ладонь.       Его тут же утянули на кровать. Оказавшись между двумя полуобнажёнными парнями, он был пойман чужими руками и губами. Лань Сычжуй увлёк его в глубокий поцелуй, оказавшийся позади Лань Цзинъи воспользовался моментом и стянул с него футболку.       — От тебя всё ещё пахнет алкоголем, — улыбнулся Лань Сычжуй, прервав поцелуй. — Ты пьян?       — Не настолько, чтобы делать глупости, о которых пожалею, — Цзинь Лин понимал, к чему тот клонит. Он остался не из-за алкоголя, отсутствия регулярного секса или приступа одиночества. Он просто захотел остаться.       Лань Цзинъи положил голову на его плечо и наигранно вздохнул:       — Это сейчас ты так говоришь, а утром наверняка будешь смущаться. Запрешься от нас в своей комнате и откажешься выходить…       Обернувшись, Цзинь Лин схватил его за подбородок и поцеловал с такой силой, что они столкнулись зубами. В поцелуе он дважды прикусил губы Лань Цзинъи, намекая следить за словами. После секундного удивления Лань Цзинъи с энтузиазмом ответил на поцелуй. Укусы он также вернул в полной мере. Когда они прекратили терзать друг друга, губы Лань Цзинъи покраснели. Цзинь Лин был доволен своей местью.       Наблюдавший за ними Лань Сычжуй беспомощно улыбался. Протянув руку, он мягко вытер слюну с губ Лань Цзинъи.       — Цзинъи, не дразни его.       — Да-да, — тот надулся. — Ты всегда так мягок с Цзинь Лином, нечестно.       — Где это он со мной мягок? — фыркнул Цзинь Лин. В душе он тоже так считал. Но к своему напарнику Лань Сычжуй был мягок ничуть не меньше. Как бесстыдно со стороны Лань Цзинъи жаловаться!       — Слишком избалованный, — покачал головой Лань Цзинъи.       — ЛинЛин считает, что я отношусь к нему недостаточно мягко? — Лань Сычжуй изогнул брови. В его голосе слышался смех.       Цзинь Лин почувствовал себя детсадовцем, которого дразнит воспитатель. Он схватил Лань Сычжуя за пряжку пояса и подтянул ближе.       — Если разговоры это всё, чем вы можете меня развлечь, я пойду спать, — прошипел он на ухо Лань Сычжую.       В тот момент Цзинь Лину стоило немалых усилий удержаться от того, чтобы поцеловать утончённое лицо перед ним. Но если эта парочка дешёвых телохранителей продолжит дразнить его, придется воплотить свою угрозу в жизнь и уйти.       Только посмейте разочаровать меня, подумал Цзинь Лин.       Они не разочаровали.       В этом было нечто до мурашек острое — он брал Лань Цзинъи на той же кровати, в той же позе, что и чуть ранее Лань Сычжуй. Лань Цзинъи уже был достаточно подготовлен, его тело легко приняло Цзинь Лина. Теперь, когда отпала необходимость сдерживать голос, Лань Цзинъи стонал, запрокидывая голову, и не забывал отпускать неуместные комментарии. Цзинь Лин наверняка затеял бы очередную словесную перепалку, если бы его рот не оказался занят языком Лань Сычжуя.       В последний раз Цзинь Лин был с мужчиной довольно давно. Он почти забыл этот вкус, этот калейдоскоп ощущений. Как острая боль от проникновения приглушается, превращается в тупую болезненную пульсацию, которая постепенно перерастает в наслаждение — вязкое, растекающееся по внутренностям, обжигающее изнутри. Лань Сычжуй напомнил ему, каково это.       Для Цзинь Лина не играло большой роли, в какой позиции выступать. Быть принимающей стороной или атакующей, с парнем или с девушкой — всё в порядке, пока партнер нравится ему и пока он получает от этого удовольствие. Нравились ли ему эти двое? Из упрямства Цзинь Лин не признавал этого, но если бы это было не так, он уже давно нашел бы способ избавиться от их нервирующего присутствия. Не говоря уж о том, что он точно не стал бы прыгать к ним в постель. Получал ли он удовольствие? Он впервые занимался сексом сразу с двумя, впервые был атакующей и принимающей стороной одновременно. И это сводило с ума. Лавины ощущений накрывали одна за другой. С каждым его движением в Лань Цзинъи, с каждым движением Лань Сычжуя в нём. Его пальцы крепко переплелись с пальцами Лань Цзинъи, губы Лань Сычжуя осыпали его плечи поцелуями.       Три их тени на стене слились в одну.       Закрыв глаза, Цзинь Лин жадно глотал воздух, наполненный их запахами. Эта была самая длинная и самая короткая ночь за двадцать три года его жизни.       За окном начало светать. Цзинь Лин задремал, слишком ленивый для того, чтобы вернуться в свою спальню. На кровати, оказавшейся слишком тесной для троих. Запутавшись в чужих конечностях так, что не разберешь, где кончается тело одного и начинается тело другого. Лежать в таком положении было жарко и неудобно, но Цзинь Лин ухитрился проспать почти три часа. Проснулся он от странного запаха, щекочущего ноздри. Поморщился спросонья, чихнул и открыл глаза. Вся кровать была в его распоряжении, в спальне также не было никого, кроме него. На прикроватном столике исходила паром пиала с подозрительным варевом. Это и было источником запаха.       — Проснулся? — на пороге возник Лань Сычжуй, бодрый и свежий, словно весенний ветерок, в белой рубашке и брюках без единой складочки.       Увидев его безупречный вид, Цзинь Лин тут же сел и невольно потянулся к своим волосам, которые, судя по ощущениям, представляли собой разрушенное птичье гнездо. Полная противоположность аккуратно зачёсанными волосам его телохранителя. Цзинь Лин почувствовал себя так, будто проглотил лимон.       — Что это? — он мотнул головой в сторону дурно пахнущего зелья на столике. От резкого движения виски сдавило болью.       — Похмельный суп, — ответил Лань Сычжуй. Глядя на его сморщившееся от боли лицо, он сочувственно добавил: — Именно то, что тебе сейчас нужно. Выпей, станет легче.       Цзинь Лин покосился на пиалу и скривился еще сильнее.       — Воняет. Лучше принеси обезболивающее.       — Не стоит чуть что глотать таблетки, — Лань Сычжуй присел на край кровати, взял в руки пиалу и принялся уговаривать его. — Это хорошее, проверенное средство. Цзинъи специально проснулся пораньше, чтобы сварить его для тебя.       — Просто понюхай это, — скрестив руки на груди, Цзинь Лин скептически поднял бровь. — Что-то хорошее не может так пахнуть. Он планирует отравить меня и списать это на очередное покушение.       Лань Сычжуй не смог сдержать смеха. Чтобы не расплескать суп, ему пришлось быстро поставить пиалу обратно на столик.       — Обезболивающее, — повторил Цзинь Лин.       Зачем вставать с кровати и искать таблетки самому, если у него есть телохранители?       Отсмеявшись, Лань Сычжуй снова взял пиалу с супом. Он понюхал содержимое.       — Запах может быть немного странным, но ты же знаешь, что Цзинъи прекрасно готовит…       — Значит, ему удаётся всё, кроме похмельного супа, — Цзинь Лин раздраженно отмахнулся.       — Кто меня хвалит? Неужели Цзинь Лин? Не думал, что когда-нибудь услышу такие слова от нашего придирчивого молодого господина, — смех Лань Цзинъи раздался из-за неплотно прикрытой двери. Через секунду в комнате стало на одного человека больше.       К проглоченному Цзинь Лином метафорическому лимону добавилось еще несколько.       — Я не хвалил тебя. Я сказал, что твой похмельный суп воняет и скорее всего ядовит.       Лань Цзинъи плюхнулся на кровать и ткнул пальцем в сторону пиалы с супом.       — Давай, просто выпей его. Я варил этот суп полтора часа, прояви хоть каплю уважения.       — Кто просил тебя его варить? — вяло огрызнулся Цзинь Лин.       Не то чтобы он был неблагодарным или не понимал чужую доброту, но — небеса свидетели — этот суп пах как болотная жижа. К тому же Цзинь Лин уже сказал, что не станет пить суп, и если сейчас он резко поменяет своё решение, это наверняка даст Лань Цзинъи повод назвать его капризной и непостоянной молодой госпожой.       Положение спас Лань Сычжуй. Пару минут понаблюдав за остальными двумя, он поднёс пиалу к губам и сделал несколько крупных глотков. Двое сразу прекратили спорить и дружно уставились на него.       — Как я и думал, вкус гораздо лучше запаха, — заключил Лань Сычжуй. — Здесь осталось чуть больше половины, — он протянул пиалу Цзинь Лину. — Составишь мне компанию? Если что, отравимся вместе.       Теперь Цзинь Лин мог принять заботу Лань Цзинъи, не роняя при этом свою гордость. Он бросил на Лань Сычжуя благодарный взгляд и, задержав дыхание, в несколько глотков допил вонючее средство от похмелья.       — Вкусно ведь? — Лань Цзинъи явно ожидал похвалы. Он улёгся с максимальным удобством, навалившись животом на ноги Цзинь Лина и пристроив голову на колени Лань Сычжуя.       — Нет, — отрезал Цзинь Лин и ущипнул его за плечо. С виду гибкий и стройный, чего ж он тяжеленный такой?       Лань Цзинъи закатил глаза и показал ему язык. Глядя на взрослого парня в рубашке и строгих брюках, катающегося по кровати и строящего гримасы, Цзинь Лин демонстративно поджал губы. Где твой профессионализм, господин телохранитель? Если бы Цзян Чэн застал эту картину, он был бы в ярости.       — Ну как ты? Получше? — спросил Лань Сычжуй.       Цзинь Лин кивнул. На самом деле головная боль прошла еще до того, как он выпил похмельный суп. В целом его самочувствие было неплохим, не считая лёгкой ломоты в теле.       По крайней мере настолько удовлетворенным он не был уже давно.       — Отлично, — Лань Сычжуй улыбнулся и каким-то неуловимым хитрым приёмом повалил Цзинь Лина на кровать. Сам он навалился сверху, к ним тут же присоединился Лань Цзинъи. В результате на кровати образовалась весёлая шумная возня.       Придавленный Цзинь Лин, которого щекотали, щипали и целовали, отбивался и кусался в ответ, сквозь смех привычно угрожая увольнением и физической расправой.       Ночью он не задумывался о том, как изменятся их отношения после случившегося, и станет ли эта ночь на троих первой и последней. Утро принесло ему ответы на оба этих вопроса.