Снег после долгого огня

А наутро выпал снег… Снег шёл и ночью, Жилин это точно помнил. Иначе почему китель запорошён подтаявшими хлопьями, откуда грязноватые лужицы в кабинете и приёмной?.. Простое желание помочь бедолаге, посеявшему в кабинете лотерейный билет обернулось нежданным-негаданным более чем оперативным прибытием на место преступления. Да какого преступления!.. А ведь Мите показалось, что на пороге ресторана просто валяется очередной перепивший посетитель… Он, конечно, сразу опознал лежащего, хотя без свалившихся очков это было сложно. Потом увидел рану — навылет. Потом дорожку крови… Вызвав подкрепление и «Скорую», Митя перешагнул порог «Канарейки». Он вообще всякого повидал за время службы… Только с маньяком не доводилось сталкиваться. А здесь явно орудовал маньяк. Крови было довольно много — Жилину не привыкать, но здесь была настоящая бойня. Маньяк шёл от служебного входа. Почему его пропустили, почему никто не остановил — загадка. А он спокойно шёл, стреляя в каждого, кто попадался на пути, без разбора. Досталось и администратору, и ещё не заступившему на вахту охраннику, и даже ребёнку кого-то из персонала… Работал не профессионал — все пострадавшие были живы, но истекали кровью, постанывая каждый на свой манер. Кто-то пытался покинуть ресторан, оставляя за собой кровавый след. Ребёнок рыдал в голос. Завидев Жилина, громко просили о помощи… Полковник знал, что небезызвестная ОПГ базируется в «Канарейке», и морально был готов, что рано или поздно в ресторане прогремит разборка, а то и не одна. Но он знал и то, что конкуренты у банды не менее серьёзные. Приходить чуть ли не средь бела дня и палить в случайных людей, не уточнив местонахождение самой банды — это не по понятиям… Досталось только главарю, и досталось сильно. Стреляли в него в упор и с небольшого расстояния. Здесь и спьяну промахнуться было бы сложно… Спьяну… Оружие нападавшего Жилин нашёл уже после прибытия подкрепления и проклинал себя за это. Теперь ничего нельзя было скрыть. Этот автомат пол-Катамарановска знали в лицо. И Жилин тоже. Из него осенью чуть не убили известного телеведущего. Тогда обошлось. Ведущий провалялся месяц в больнице и сбежал на работу, стреляли в него со спины, лица нападавшего он не видел, претензий ни к кому не имел. Только Митя точно знал, из чьего ствола была криво выпущена эта очередь. А теперь и догадываться нечего. Вот он, голубчик, автомат, даже пятна мазута с карабина не стёрлись… Это был конец. Некурящий Митя поминутно стрелял у безусого старлея папиросы, наверное, уже пятую. Автомат, упакованный в пакет, дожидался в УАЗике отправления в участок. Старлей опрашивал понятых, которые ничего не знали. А Митя знал. Не знал только ответа на один вопрос: зачем? Наверное, всё проще, чем кажется. Просто наступил тот момент, когда городская достопримечательность и местный герой в одном лице, Игорь Натальевич Катамаранов, лучший Митин друг и бывший одноклассник, наконец допился до зелёных чертей, и ему окончательно снесло баню. Контуженная звезда, блин!.. Одно дело — по ошибке шмальнуть в лесу в подозрительную личность, может быть, ещё и в целях самообороны — Митя продумывал этот вариант, когда планировал, как отмазать Игоря перед пострадавшим. Другое — заявиться в общественное место и пострелять без разбору полдюжины людей. А потом ещё и бросить оружие на месте преступления. Просто край… — Слышь, начальник… Жилин приблизился к носилкам, на которых лежал укрытый по грудь окровавленной простынёй мужчина. Очки, подобранные полковником, торчали из кармана распахнутого пиджака. Лоб был покрыт испариной, серые, лихорадочно блестевшие глаза полузакрыты. — Тихо, лежи, голубчик… Сейчас в больничку отвезут, подлатают, будешь, как новенький… — Ты… знаешь… Борзописцы нагрянут — скажи, что я… кони двинул, короче. На месте. Митя непонимающе захлопал глазами, сдвинул фуражку на затылок. — Эт-то ещё зачем?.. Ты, знаешь… Не надо мне это… Рано ещё, как говорится… — Сделай, полковник, — руку Жилина слабо стиснули пальцы, затянутые в перчаточную кожу… Главаря банды увезли в больницу, других пострадавших тоже. По опустевшим, непривычно тихим коридорам «Канарейки» бродил сквозняк. Автомат увезли на УАЗике. Полковник в отдел не поехал — сослался на опрос свидетелей, которых не было. Старлей сочувственно посопел носом и уехал. Шёл снег. Шёл снег, и от этого на душе у Мити было ещё хуже. Слишком эта предновогодняя природная красота диссонировала с его настроением. Как было бы хорошо, если бы и в жизни так. Выпал снег — и скрыл всё плохое, грязное, неправильное. Наступил Новый год — и всё дурное осталось в ушедшем году, а со временем и вовсе забылось. Не забудется. Митя снял фуражку, присел на лавку возле ресторана и обхватил голову руками. Что толку выяснять, какой чёрт толкнул Игоря этим вечером в «Канарейку» с автоматом наперевес. Всего Митиного авторитета не хватит, чтобы замять эту ситуацию. Главарь «Железных рукавов», если останется жив, показания давать откажется, это Митя знал наверняка. А если не откажется — Жилин не станет пришивать их к делу. Что он нового может сказать?.. И так всё ясно. Мите давно ясно, что пора оставить Катамаранова в покое, что он ему не нянька, но мысли о том, что рано или поздно Игорь попросту исчезнет, а по весне вдруг всплывёт, уже мало на себя похожий, в каком-нибудь пруду, перепугав местных рыбаков… И ведь хоронить его будет некому. Кроме Мити придёт разве что инженер из НИИ, ещё один их бывший одноклассник… Жилин зачерпнул горсть свежего снега и умылся им, пытаясь прогнать картинку, от которой ком подкатывал к горлу. Митя был почему-то уверен, что без его бдительного ока конец у Катамаранова будет именно таким… Или тело Игоря, отравившегося наконец скипидаром, найдут — тоже не сразу — в его излюбленном подвале. Митя готов был молиться, чтобы нашедшим был именно он — никому другому не придёт в голову попытаться реанимировать алкаша. Поэтому Жилин захаживал в подвал каждый божий день. На всякий пожарный. Подвал. Натянув промокшую фуражку, Митя заспешил по запорошенной улице. Он должен быть там. Должен! Игорь был там. Удобно расположился в сухом углу, укрывшись собственной телогрейкой, и видел седьмой сон. Чтобы растолкать его, потребовались усилия, но Мите было не привыкать. — Доигрался? Ты зачем народ в ресторане расстрелял, балда? — Ка-каком р-рест-ране? — соображал Игорь туго, но по дрожащему голосу Мити понял, что дело нечисто. — Таком ресторане. «Канарейка» называется! Пришёл, всех пострелял и, главное, ружьё своё знаменитое бросил! Ты чего? — Ружьё не моё! — тут же открестился Катамаранов, — Я его про… продал. Митя замер. Неужели, не врёт? — Кому продал? — медленно произносит он, зная, что ответа не получит. Игорь, сбросив остатки сна, смотрит исподлобья. Улыбается. А Мите плакать хочется. Грязная рука медленно поднимается, заботливо смахивает с запорошенного погона ошмётки снега. В подвале пахнет сыростью и безысходностью. — Из ружья твоего кучу народу сегодня положили, — не вдаваясь в подробности, сообщил Митя, — И само ружьё бросили там. Понимаешь, что значит? — Понимаю, — на удивление спокойно отозвался Игорь, — Я кр-крайний. — Это ведь правда не ты? — Митя умоляюще заглянул в блестящие, почти трезвые глаза. Такому не соврёшь. — Не я. И Митя верит. Верит, но что делать — не знает. Смалодушничать — позволить утренней зарёй увезти Игоря, чтобы после отправить по этапу невесть куда — Жилин слишком эгоистичен для этого. Это не он нужен Игорю — это он не знает, как без Катамаранова. Катамаранов нужен не только ему — всему городу. Катамаранов — это и есть город. Такой, какой есть. Безалаберный, компанейский, халатный, исполнительный, непредсказуемый, рьяный, самоотверженный, безбашенный, невыносимый. Вечно молодой, вечно пьяный. Избавьте город от Катамаранова — и всё. Можно сносить все корпуса НИИ, вырубать лес, в том числе и электрический, закрывать Девятый канал, засыпать все болота, помимо радиационных… Болота! — Игорь, — Жилин затормошил закемарившего было Катамаранова, — Слышишь?.. Нужно тебе спрятаться… это… На дно уйти! Понял? Игорь разлепил сонные веки и кивнул: — Понял… Ща допью — и заль-лягу… На свет божий вынырнула невесть откуда початая бутылка скипидара. — Погоди ты… Дай объясню… Объяснял Митя долго. Минут десять. Игорь кивал, будто понял. Может и понял… … Немного позже, уже в отделении, Жилин дрожащими руками зарядил пистолет холостыми. Боевые ссыпал в кулёчек из газеты, спрятал в стол. Розовела заря. От утренней прохлады и нереальности происходящего зуб на зуб не попадал. Полковник никогда не думал, что способен на такое, но теперь знал — и не на такое! В отделение он вернулся пару часов спустя, весь промокший и продрогший от болотной сырости, всё ещё нервно подхихикивающий. Нужно было не забыть перезарядить пистолет… Потом… Всё потом. Сейчас Митя безотчётно аккуратно складывал шовчик к шовчику грязноватую тёплую ещё телогрейку, подобранную на обратном пути. Чтоб не пропала… Не пропал… Не забыть вернуть… Скоро… Утренний Катамарановск смотрел на зимнее утро пустыми глазами тёмных окон. А наутро выпал снег…