Шалость

      Бесчисленные бизнес-встречи и бесконечные технологические кампании Старк Индастриз теперь стали головной болью и Петры. Тем не менее, она считала вопиющей грубостью даже думать о том, что физически изнурялась от деловой чехарды. Она ведь даже не путешествовала от штата к штату и не присутствовала ни на одном конференц-съезде, а проведённые ею несколько часов в мастерской в неделю по итогу были лишь жалкими крупицами по сравнению с грандиозными открытиями трудящегося сверх своих возможностей Старка. В моменты, когда он казался свободным и отрешённым от производственной деятельности, он так или иначе был полностью погружён в работу.       Командировка за командировкой и неизбежная продирающая до самой глубины хандра начала травить Петру, поселившись комочком досады где-то под истомленным сердцем. Буйство молодой крови, испещрённое женскими любовными желаниями и нуждами во внимании, провоцировало томившие душу грустные мысли. Баланс адекватности сохраняло лишь понимание того, что всё происходящее не имеет скрытого подтекста — Тони действительно очень занят. Все дни — а иногда недели — ожидания окупались первой же совместной встречей, всегда перетекающей в преисполненный яростью тоски друг по другу секс.       И вот, очередная поездка Тони на высокотехнологичный симпозиум вновь затянулась. Оно и неудивительно.       Помимо вошедшего в механическую привычку патруля, в этот раз Петра решила с головой уйти в деловую ветвь жизни Мстителей. Благодаря некоторым манипуляциям ей удаётся причаститься к общественной деятельности, получив одобрение от оставшегося за старшего в Башне Роджерса. Так на следующей неделе Паркер — конечно же, не она лично, а Девушка-паук собственной персоной — будет выступать с очень серьёзным докладом на плановом заседании ООН.       После небольшого — из-за отсутствия Старка — совещания о новых договорённостях с правительством и последних громких успехах Мстителей, Петра спешит в архивы в дальнем крыле здания. В конце-концов, чтобы не сконфузиться на ответственной конференции, нужно разобраться в некоторых дипломатических вопросах.       — Снова развлекаешься вместо того, чтобы вернуться домой? — забавно причитает Петра, когда пройдя часть коридоров на гаджет поступает видеозвонок от Тони.       Воздух ощутимо накаляется, от чего ноздри раздражающе щекочет теплом, корень языка мнимой болезненностью будто опухает, кровь от подскочившего давления болезненно стучит в висках так, что первую половину недовольного ворчания Тони в ответ на колкость, сменяемого размеренным рассказом о деловых буднях, смазывает в однотонный говор. В какой-то момент Петра, словно очнувшись от забвения, обнаруживает себя за массивным письменным столом где-то глубоко внутри помещения архивов.       — ... и вообще, даже несмотря на то, что я в мгновение ока могу оказаться дома, мне попросту этого не хочется. Есть всё же своеобразная романтика во всех этих командировках и пребывании вдали от дома.       Петра прикусывает нижнюю губу, стискивая до скрежета глянцевой оболочки декоративный карандаш, нажимом на лист бумаги ломая грифельный кончик, и тяжело вздыхает. Приглушённый от усталости голос Тони, который она слышит через крошечный динамик беспроводного наушника, как никогда возбуждает. Дыхание учащается и Паркер, нервно облизывая губы, в очередной раз ёжится, прогибается в спине, приподнимаясь на мгновение над поверхностью стула ягодицами, снова ровно усаживаясь на место.       Скользнув подушечкой пальца по сенсору телефона, Петра вызывает интерактивное меню и производит несколько едва уловимых взглядом взмахов пальцем, а затем выводит на весь экран изображение видеозвонка. Тони, разнеженный после горячей ванны, закутавшийся в белый махровый отельный халат, находится в полусумраке просторного балкона. Из-за темноты вокруг качество изображения чуть менее чёткое, но с достаточной резкостью для того, чтобы хорошо разглядеть черты лица, особенно контрастную бородку, обрамляющую линию скул. Петра томно выдыхает, в мыслях утыкаясь носом прямо в щёку Старка и вдыхая пряный естественный мужской аромат. На мгновение кажется, что она чувствует его прямо сейчас.       — Паучок, да что с тобой такое? — грубым голосом вдруг вопрошает Тони. Картинка слегка смазывается, когда он начинает движение в сторону комнаты, уходя со свежего воздуха под треск грома, сопровождаемый секундным ярким свечением молнии за спиной. — Ты какая-то несобранная, — продолжает он, усаживаясь на край кровати, — или запуганная, что ли. Всё в порядке?       — Д-да, Тони, я просто...       Петра поворачивает голову и украдкой осматривает стеллажи высотой в потолок позади неё, медленно движением глаз переводя взгляд и всматриваясь в дальний угол помещения архивов, за несколькими зигзагами проходов которого находится выход. Лишний раз убедившись, что находится в помещении одна, она приподнимает гаджет над столом, на скорую руку собирая из лежащих на столе книг подставку. Сердце бешено колотится от осознания предстоящего, но оставлять всё так, как есть Петра не хочет. Старк молчит в недоумении, неподвижно держа телефон на расстоянии согнутой в локте руки. Камера на доли секунд смазывает изображение, затем настраивает фокус на его приближённом к объективу заинтересованном лице.       Шаркающий звук скользящих по полу ножек стула нарушает глухой покой помещения когда Паркер поднимается с места, поворачивается к столу спиной и встает на сиденье коленями, слегка переваливая центр тяжести вперёд, облокачиваясь на спинку грудью. Рука Петры плавно скользит по очертанию бедра, рывком стягивает назад струящиеся мягкие ткани юбки, предоставляя взору Тони округлые блёклые ягодицы, между которых рубином сверкает камень подаренного им анального плага.       Восхищённый стон, сопряжённый тихим выдохом, срывается с губ Старка. Петра поворачивает голову, вглядываясь томным взором из-под полуприкрытых век в изображение на экране. Её рука тем временем продолжает плавно очерчивать округлую ягодицу, сменяя ласкающие едва ощутимые касания звонким грубым шлепком. По инерции сжавшись, Паркер невольно стискивает в себе продолговатую фигурную часть игрушки.       — То есть, — неожиданно прозрел Тони, устраиваясь на постели в лежачем положении и ослабляя пояс халата, тем самым обнажая высоко вздымающуюся от возбуждённого дыхания крепкую мужскую грудь. — Ты всё совещание просидела... Вот так? И ещё некоторое время разговаривала со мной, пока плаг был в тебе?       Шумно проглотив накопившуюся слюну, Петра слабо кивает в согласительном жесте и на судорожном выдохе зажмуривает веки. Достав из расстёгнутой косметички, лежавшей на столе, небольшой тюбик лубриканта, она спешным дрожащим движением выдавливает крупную тягучую каплю прямо на основание, млея от ощущения скользящей по чувствительной коже вязкости. Сжав пальцами выпуклое пузико паука, она оттягивает плаг, едва сдерживая надрывный стон-писк от ощущения того, как заполняющая её ранее игрушка выскальзывает, растягивая не особо податливый анус. Тони негромко усмехается на фоне, очевидно упиваясь происходящим, пытаясь спрятать преисполненный похотью взгляд за надменным блеском глаз в полутьме помещения.       На ягодицах, тщательно раздвигаемых слабыми дрожащими руками, видны небольшие белёсые, местами багровые, вмятины от паучьих ножек игрушки. Покачивающими движениям пытаясь протолкнуть обратно плаг, Петра замирает на мгновение в своеобразном раздумье, медленно, со всей грацией, продолжая прогибаться в спине. От гортанного чуть ли не животного тихого рычания Старка прямо на ухо её промежность стремительно намокает, а от стимуляции ануса возбуждение остро концентрируется, напряжённо стягивая низ живота приятной болезненностью.       — Как бы я хотела, чтобы это был твой член, Тони, — быстрым лихорадочным лепетом произносит Петра, при этом как можно шире, насколько позволяло сиденье стула, расставляя ноги.       От услышанного Старк оторопел, потерявшись в восторге от распутности — камера хорошо передавала его эмоции, по наблюдаемой картинке Паркер будто понимала потаённые ощущения.       Не скупясь на смазку, Петра быстрыми рваными толчками несколько раз максимально глубоко вводит в себя плаг, затем со всем присущим смаком медленно вытягивая его обратно, предельно расслабляясь. Костлявые колени плотно вжимаются в деревянную поверхность стула, отчего возбуждение на мгновение теряется в отвлекающей болезненности. Быстро смекнув, Петра качающимся движением встаёт на пол и разворачивается к камере лицом, во время производимых манипуляций крепко удерживая плаг в себе, сжимая пальцами фигурную часть. Движения Паркер нечёткие, смазанные, слегка торопливые — голова абсолютно не соображает из-за оттока крови в порыве возбуждения.       Осев на стул почти в лежачую позу, упираясь плотно затылком в мягкую спинку, Петра для удобства закидывает ноги на стол и, расслабляясь, поднимает томный взор в гаджет. На экране Тони, также задурманенный, закусив губу вытирает испарину со лба, на шумном сопящем выдохе с носа резким движением убирая руку за обзор камеры. Паркер напрягается и оттопыривает нижнюю губу в некоторой обиде, понимая, что Старк, очевидно, мастурбирует.       — Так нечестно, — ребячески ворчит Петра, взяв в руку смартфон и приближая его к своему лицу. Тони ощутимо напрягается и зло фыркает. — Покажи. Я тоже хочу это видеть.       — Проказница, — осипло усмехается он, улыбкой обнажая зубы.       Петра подхватывает сексуально сопернический настрой Старка, забываясь. На экране медленным движением он, распластавшись на огромной кровати на спине, скользит объективом вниз по телу на максимально возможное для вытянутой руки расстояние. Где-то у обнажённого лобка угол камеры сменяется, не позволяя попасть в кадр самому интересному, и Тони хитро ухмыляется, намекая на то, чтобы Петра попросила продолжения.       Секундой ранее ласкающая себя Паркер едва раскрывает рот, тут же неожиданно подскакивает на месте и роняет телефон на пол от потревожившего сознание оповещения о приближающейся своего рода угрозе. Сердце бешено колотится и болезненная пульсация опускается прямиком в живот и снова стремится вверх, сдавливая рёбра. Кожа моментом покрывается мелкими пупырышками. Петра дышит часто и глубоко, в панике собирая вещи, пытаясь на скорую руку создать вид тяжёлой мыслительной деятельности. Натягивает юбку до колен и резко садится на стул, негромко охая от ощущения движения всё ещё находящегося внутри плага.       — Паучок? — громко окликает её Тони, о присутствии котором она позабыла.       Дрожащими пальцами Петра хватает телефон с пола и смахивает изображение видеозвонка, выводя на главный экран иконки рабочего стола. Прежде, чем вдали коридора послышался тяжёлый шаг приближающегося человека, Паркер раскрывает несколько толстых книг прямо перед собой и с занятым видом начинает переписывать первые попавшиеся на глаза строки в блокнот. Карандаш, сломанный ранее, неприятно царапает бумагу и задваивает текст.       — Петра? — появившийся в арочном проёме Роджерс ожидаем, но, тем не менее, удивляет.       Паркер поднимает голову и добродушно улыбается, кивая в приветствующем жесте Стиву. Он недовольно хмурит брови и озирается, ещё с несколько секунд молча всматриваясь по углам помещения.       — Всё в порядке? — дрожащим голосом спрашивает Петра, подхватывая недоумение, также начав водить взглядом по книжным полкам вокруг.       — Да, просто камеры в этом углу зациклены. Изображение не меняется уже минут двадцать, — сухо констатирует Стив, попутно подходя ближе к столу за которым сидела Паркер. — Обычно в это время здесь работает робот-пылесос, поэтому его отсутствие меня насторожило, — на последних словах Петра улавливает лукавство, потому что будничная уверенность в голосе капитана растворяется с каждым произнесённым звуком.       — Это Роджерс? — раздается злостное тихое шипение прямо в ухо и Петра вспоминает, что Тони всё ещё на связи. В его голосе читается лёгкое раздражение и пока ей не ясно, то ли в нём взыграло неудовлетворение, то ли ему просто неприятно присутствие капитана как факт.       — Д-да, — забывшись отвечает Петра, в момент соображая и дополняя: — да, всё верно, робот-пылесос. Но что-то его не было.       Такая глупая и наивная ложь будто пойманного на шалости ребёнка. Голос едва слушается, предательски дрожит, выдавая и без того застигнутую врасплох хозяйку.       — Я уточню у Пятницы, конечно же, — Стив облокачивается бедром о край стола, своим присутствием налегая на сознание Петры. Она неловко ёжится, шумно проглатывает накопившуюся слюну и носом утыкается в книгу. — Но вопрос остаётся открытым: изображение зациклено. Есть предположения, что могло произойти?       Петра теряется, понимая, что у неё не подготовлено ответа. Всё произошло так быстро и сейчас сложно соображать, особенно после того, как минутами ранее её сознание было полностью задурманено возбуждением. А кэп говорит обрывисто и с потаённой усмешкой, будто знает больше, чем ему положено. Горло болезненно пульсировало, язык онемел. В сознании безумствовали десятки возможных вариантов ответа, но все они вряд ли достойно оправдывали положение Паркер.       — Послушай, — вдруг тон Роджерса сменяется на более мягкий и, подняв голову, Петра видит, что уголки его рта приподняты в лёгкой улыбке.       Она хмурится от непонимания и прижимает к груди распахнутую энциклопедию.       — Петра, что он делает? — голос Тони разит недовольством.       Рьяная комичность происходящего в конец сводит с ума и осознанность постепенно улетучивается, на удивление оставляя за собой лишь сладкое, радостно томящее чувство ликования. Мистер Старк... ревнует? В его словах нет присущей направленной в адрес Стива язвительности и каждый произнесённый вопрос — который Петра частично пропускала мимо ушей — приближает понимание того, что в Тони преобладают отнюдь не досадные чувства от не полученной разрядки. В нём бурлит ярость от непреднамеренно интимной близости капитана и застигнутой врасплох, едва не пойманной на горячем Петры.       — Ты так усердно стараешься и много уделяешь времени патрулю, — продолжает Стив, — что забываешь о том, что ещё совсем юна. Я знаю наверняка — Старк давно оценил твои старания по достоинству, просто он... переживает за тебя.       Неуместная тирада о положении Петры в команде снова и снова прерывается раздражённым ворчанием Тони на фоне. На какие-то доли секунд душу покидает тревога, мягким шлейфом формируя глубоко внутри чувство безопасности и защищённости — кажется, худшее позади. Но мгновением позднее сердце пропускает удар, лицо напрягается в изумлённой эмоции и всё тело окутывает мелкая лихорадочная дрожь.       Протянув руку, Роджерс спокойным движением, сопряжённым некоторой галантностью, забирает из рук Петры энциклопедию, за которой всё это время девчушка упорно пыталась прятаться, и, перевернув книгу на сто восемьдесят градусов, Стив аккуратно передаёт её обратно. Всё это время Паркер накрывала лицо и прижимала к груди перевёрнутую вверх тормашками энциклопедию.       — Ты точно не хочешь рассказать мне, что тут произошло? — обыденно командующий тон голоса приглушён, чёткость слов смазана. Капитан наклоняется с горячим придыханием к Петре, не переставая нагло ухмыляться уголками рта.       Паркер чувствует едва осязаемое касание грубых пальцев к внешней стороне обнажённого бедра и, почти не соображая с прилитым страхом сознанием, одёргивает подол задравшейся юбки. Ей жутко некомфортно и до противной тошнотворности боязно. Он никогда, никогда не проявлял к ней житейского интереса, что уж говорить о чём-то более возвышенном или, наоборот, распутном. Он вообще всегда казался человеком, далёким от подобных тонкостей, поэтому в какой-то момент паучок подумала о том, что ничего пошлого в действиях Стива нет, она лишь под аффектом возбуждения воспринимает всё так... буквально.       Краем глаза Петра, находящаяся в забвении страха и изумления, уловила движение картинки на экране лежащего рядом гаджета. Окно видеозвонка сбросилось, экран потух, переводя телефон в заблокированный режим. Наушник неожиданной тягостью давил не столько физически на само ухо, сколько морально на общее восприятие.       — Б-боже, м... Мистер Роджерс, — сильно дрожащим голосом панически прошептала Петра.       Мысли несдержанным каскадом заполняли голову в попытках ухватиться за самый возможный реалистичный вариант оправдания.       — Не могло быть никакого робота-пылесоса, ему тут априори быть не положено. Даже если камера зациклена, — в издевательской манере поясняет Стив, протягивая руку с растопыренными пальцами перед собой, вызывая голографическое меню управления камерой над головой Петры. — То ли у кого-то хакерские навыки хромают, то ли это было сделано намеренно... Но не сменялась только картинка. Звук записывался.       От услышанного Паркер чувствует, что уши воспылали жаром как от возвращения в тёплое помещение после леденящей прогулки на морозе. Сердце бешено колотится, пульсацией давя на горло, мешая сделать вдох или выдох. Такого стыда и унижения она уж точно никогда не испытывала. Разумное восприятие происходящего сломалось окончательно и Петре только и остаётся, что молча опустить взор в пол как пристыженному ребёнку.       Сокрушительно назидающий своим присутствием Роджерс не сводит взора с поникшей Паркер. Он словно выжидает подходящего момента, но для чего? Петра только и может, что смиренно сидеть на месте, мечтая о том, чтобы кэп растворился перед ней, как по взмаху волшебной палочки.       — Шучу, — вдруг выпаливает он ровным чётким тоном, настолько серьёзным, что суть произнесённого искажается. — Но, судя по реакции, не сложно догадаться, что это провернула ты. Пытаешься заставить Старка волноваться?       Сморгнув удивление, наконец-то морально протрезвев от происходящего, Петра нахмуривает брови и недоумённо наклоняет голову в бок, словно ей удаётся прочувствовать потаённые коварство и притворство. Только причина почему паучье чутьё распирает от таких странных предчувствий остаётся неясной.       — В любом случае, он уже летит сюда с максимально развитой марком скоростью, — сухо констатирует Роджерс, сгибая руку в локте и приближая запястье ближе к лицу чтобы посмотреть на интерактивный дисплей умных часов.       — Спасибо! — неожиданно Петра подскакивает на радостном выкрике, в спешке запихивая все попавшиеся под руку вещи в рюкзак.       — За что? — обескураженно, но с ухмылкой, интересуется кэп.       Махнув рукой, мол, не важно, Петра торопливо минует арочный проём и скрывается далеко за стеллажами. Как бы не старалась, она так и не может понять, что произошло минутами ранее, звенья логической цепочки зияли внушительными дырами, отказываясь сцепляться вместе. Но то, как ситуация обернулась в её сторону, порадовало и стряхнуло нотки поселившегося в душе отчаяния. Всего лишь одна безобидная, пускай и до умопомрачения развратная, шалость могла обернуться чем-то катастрофически постыдным. Опрометчивость можно обосновать незрелостью и дурашливостью ребяческого характера, свою роль могло сыграть отсутствие опыта. Хотя саму себя Паркер мысленно оправдывала достаточно просто: будучи наивной и искренней, лишь хотела сделать как лучше, но удача давно покинула её.       Не нарушая хрустальной тишины светлого застеклённого коридора, торопясь невесомым бегом, из отрешённости раздумий Петра быстро приходит в себя, стоит за очередным поворотом нарисоваться атриуму с пользующимся популярностью среди Мстителей буфетом. Замедлив шаг и глубоко вздохнув, попутно поправляя растрепавшиеся в спешке локоны и натягивая полы юбки ближе к коленям, Паркер выпрямляет спину и чуть задирает нос, прижимая к груди рюкзак, который в следующую секунду она едва удерживает в руках от поразившего её изумления.       — Всё в порядке?       Смеривший Петру идентично недоумённым взглядом Стив отходит на пару шагов в сторону от взбирающегося на стремянку Баки, также обратившего свой взор на только что вошедшую девушку.       Растерянная до глубины души Петра только и могла, что мямлить нечленораздельные фразы. Похоже, кэп находится здесь уже давно, ведь судя по их с Баки деятельности, они что-то усердно ищут, забираясь в самые потаённые углы помещения. Паркер переводит дух и слабо мотает головой, чтобы привести мысли в порядок, и, желая удачи мужчинам, под собственный неловкий хохот скрывается в очередном коридоре здания.       Кто бы мог подумать, что от влюблённости теряешь не только голову, но и суперспособности, предоставляя возможность обвести себя вокруг пальца без каких-либо осложнений. Кто бы — а вариантов среди постояльцев не так много, — в тот момент в архивах не притворился Капитаном, уже знал больше, чем положено.       — Какой стыд, — тихо шепчет Петра, сползая спиной по закрытой двери в ванную комнату внутри собственной спальни в Башне. Наконец-то достав из себя злосчастную игрушку, Паркер тяжело вздыхает, прижимая колени плотно к груди.       Амплитуда пережитых эмоций оставила за душой тяжёлый отвратительный шлейф. Прохладные капли окропляют разгорячённую кожу, контрастно сменяясь жгучим кипятком, вымывая остатки досады переживаний. От разницы температур зеркало запотевает, и, выбравшись из душевой кабинки, первым делом Петра смахивает скопившийся пар на стекле. От горячей воды блёклая кожа на лице, особенно вокруг шеи и на щеках, налилась кровью и побагровела. Повязав сухое полотенце над грудью, Петра зарывается пальцами во влажные пряди волос на голове, растрясая капли, застрявшие между локонами.       На выходе с ванной комнаты становится прохладно. В полутьме помещения Паркер проводит недолго: после пары хлопков в ладони срабатывает выключатель, озаряя комнату белым светом. Только вот хлопки принадлежат не ей.       — Накосячила, значит, и делаешь вид, что ничего не произошло. Объяснишь?       Размеренный тон голоса Тони обрывает вихрь мыслей, вновь успевший завладеть головой Петры. Она нервно вздрагивает, но не от неожиданности, а от взявшего под контроль тело стыда: здесь и сейчас будет вершиться суд над её любовным озорством.       — Каюсь: скрылась с места преступления, — она аккуратно поднимает руки вверх, мол, сдаюсь, при этом стараясь сильно не расслаблять плечи, чтобы полотенце, скрывающее нагое тело, не опало на пол. — Но собиралась писать явку с повинной, Ваша Честь.       Попытка отшутиться не сильно умилостивила очевидно разгневанного Тони. Он сидит на краю кровати в надменной позе, закинув ногу на ногу и слегка запрокинув голову, тем самым высоко задирая нос. Циничный взгляд, холодом сочащийся из-под оправы тёмных солнцезащитных очков, дерзкой строгостью впечатывает волнительный трепет в сердце Петры, и без того колотящееся в бешеном ритме замешательства. Затянувшаяся пауза давит неловкостью, а вольтаж скопившегося гнева Тони заряжает атмосферу незримыми грозовыми тучами. Паркер аккуратно шагает вперёд, преодолевая расстояние к кровати, но не успевает и слово сказать, как властные руки Старка притягивают её к себе одним грубым рывком. Едва сбалансировав и устояв на месте, Петра всё же поддаётся и падает боком на крепкие мужские бёдра.       — Подсудимая Паучок признана виновной, — Тони властно контролирует тело Петры и заставляет её встать на четвереньки боком так, чтобы грудью она лежала на его коленях. — И ей избрана следующая мера пресечений...       Сочный шлепок прямой напряжённой ладонью с небольшого замаха приводит в восторг. Петра, послушно оттопырив задницу, издаёт громкий восхищённый стон и чуть запрокидывает голову когда пальцы свободной руки Старка слабо смыкаются на её шее.       — Изъять всю её коллекцию секс-игрушек, в том числе хранящихся в девчачьей комнате на квартире тётушки, — Тони стискивает пальцы вокруг шеи грубее, вырывая тем самым осиплый стон-вздох; второй замах более широкий и ладонь теперь расслаблена, формируя пальцами полу-овал, шлепок которым звучит глухо и по-особенному отдаёт возбуждающей болезненностью. — И приговорить обвиняемую к двум неделям исправительных работ в виде глубокого минета.       — О, нет! Только не минета, — с язвительной иронией тихо хрипит Петра, вздрагивая, когда ладонь Старка снова хлёстко ударяется о мягкую ягодицу, вызывая тем самым воодушевлённое ликование.       — Малыш, поверь, это гораздо гуманнее, чем выбранное изначально наказание, — серьёзность Тони потихоньку сходит на нет, чему свидетельствует мягкая улыбка, тронувшая уголки рта. Он склоняется, притягивая лицо Петры ближе к своему и горячо выдыхает прямо в припухлые губы, балансируя на грани поцелуя. — Исходя из произошедшего, ты бы и дня не продержалась без оргазмов.       — Ты... монстр, — почти срывается на тихий смешок Петра, но два тяжёлых шлепка по обеим ягодицам в короткий промежуток времени заставляют судорожно простонать слова о пощаде.       — А ты — просто душка, Пет, — горячим придыханием шепчет Тони прямо в плечо Петре, прикусывая мягкий бархат кожи, оставляя фигурный след от зубов. Его рука по-хозяйски сминает покрасневшую от шлепков ягодицу, без доли милосердия сменяя ласковые прикосновения развязной поркой. — Ни дня нельзя оставить без присмотра. Больше не позволю себе послаблений и ты будешь под моим безоговорочным контролем двадцать четыре на семь...       Паркер развязно охает, пытаясь спрятать победную наглую ухмылку, но едва успевает сообразить что-либо прежде, чем Тони вовлекает её в страстный глубокий поцелуй...       Большая ошибка неопытной девочки или маленькая женская хитрость? Возможно, ответ на этот вопрос не знает даже сама Петра.