Багряный водоворот

      Во всё такой же небольшой квартирке стояла уютная тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и завыванием ветра за окном. Зима выдалась весьма холодной и продолжительной, захватывая даже середину теплой весны.       Наруто поежилась от ветра, что легко прошёл сквозь давно разбитое стекло, и поправила одеяло на спящем госте. У Учиха, что Шисуи, что Итачи и Саске, за это время после встречи появилась привычка проводить много времени в её квартире. На единственном островке спокойствия, как они говорили, устраиваясь на диване с кипой бумаг или свитками. Уже два года они использовали её квартиру как свою собственность. Утешало только то, что именно старшим Учиха и их неизвестному семпаю, которого Наруто искренне пожалела, поручили следить за ней, так что она была спокойна хоть в этом плане.       Пёс-сан, по её скромному мнению, не заслуживал такого помощника и соратника как Шии, любящего потрепать нервы окружающим, — Итачи был лапочкой большую часть времени — так что Узумаки, чисто из жалости, иногда оставляла на краю оконной рамы тарелку с онигири, или другой едой. Этого АНБУ она знала довольно давно: иногда именно он успевал оберегать её от избиений по переулкам и иногда приносил продукты, когда было совсем плохо. Наруто не понимала, с чего такая доброта, но с радостью принимала, обещая себе его отблагодарить.       Шисуи тихо сопел, уткнувшись носом в подушку. Милое существо, когда спит зубами к стенке. Парень совсем недавно вернулся с миссии в Водопаде, и после рапорта сразу отправился на пост к ней, на смену Псу. Итачи был в больничном отпуске, и его не допустили до полного выздоровления, а других АНБУ к ней не подпускали после инцидента с предателем.       В любое другое время, нежданный, но не неожиданный, гость уже валялся бы на полу, или был пристроен к обучению самой девочки. Однако, посмотрев на чёрные мешки под глазами четырнадцатилетнего юноши, та только покачала головой. Что бы она не говорила о безалаберности Шисуи, тот был тем ещё трудоголиком, и, как один из сильнейших ниндзя Конохи, несмотря на свой возраст, за что его смело можно было назвать вундеркиндом, брал даже слишком много опасных миссий на себя. «Ну, кто, если не я?» — кажется, так он говорил?       Сладкий карри уже почти готов, книги читать не хотелось, так что она решила порисовать. Вполне неплохо развивает моторику, да и пригодится в будущем. Если не чтобы срисовать очередное лицо, так для большей уверенности в рисунках фуина.       Наруто была «слегка» удивлена, когда узнала, что она клановая. Да, Узумаки Ичизоку был уже лет двадцать как уничтожен, но знающие люди не могли забыть клан Красноволосых дьяволов. Те много столетий славились буйным, несдержанным нравом, огромными запасами чакры и живучести, а также своими печатями. О том, что среди них было много мастеров Футона и Суйтона, предпочитали умалчивать. Стало очень интересно, как такой могущественный клан смогли ликвидировать всего за пару суток.       Тогда сама Узумаки с энтузиазмом зарывалась в старые записи, книги, свитки — всё, что несло хоть крохи информации. Ситуацию это прояснило не сильно, но обладая достаточной информационной опорой, Наруто предположила, что барьер, а точнее множество барьеров, что окружали главный остров, были подточены изнутри, а нападение союза из Кумо, Ивы, Кири и нескольких деревень поменьше, совершалось в разгар одного из праздников, и Узумаки просто не успели вовремя среагировать. Однако даже так, потери армии нападающих… внушали ужас и уважение к красноволосым: из почти четырёхсот тысяч нападавших в живых остались какие-то десять тысяч, а при полном здравии после едва шесть сотен. Правда, и остров разнесло достаточно сильно, судя по тем же записям.       В общем, в фуин Наруто влюбилась. Он был многофункциональный, разносторонний, мощный… а какие перспективы открываются. Ведь с фуиндзюцу можно сделать если не всё, то очень, очень, многое. Так что теперь цель Узумаки — улучшить контроль чакры, а также практика-практика-практика.       Если подумать, то с контролем может помочь медицинские дзюцу. Становиться второй Цунаде Наруто не планировала, но определённо, это будет полезно, да и хотелось, чего уж там. Плюсом будет изучение создания ядов и, соответственно, антидотов. Добавить к этому фуин, и она уже боец средней и ближней дистанции, а значит нужно тренировать тело и тайдзюцу. Для боя на близких дистанциях, можно поверхностно обучиться кендзюцу, хоть с теми же кунаями. И возможно, только возможно, лет через десять, можно выучить парочку дальних техник. И вот — универсал готов.       Пока что стоило акцентировать внимание на развитии СЦЧ и укреплении тела, а по остальному только теория. Хвататься за всё сразу попахивает идиотизмом. А дурой Наруто не была никогда, чтоб гробить себя так.       Чавканье над ухом заставило вздрогнуть: — Твою мать, Шии! Грёбанный Призрак, сколько раз я тебе говорила не подкрадываться со спины!       Наруто развернулась, ударяя жующего парня по голове. Тот совсем не выглядел виноватым, только после немного скривился от головной боли. Что не говори, но рука у Узумаки была тяжёлой. — Да ладно тебе, Наруто-чан, смотри, ты здесь допустила ошибку, — Учиха бесцеремонно ткнул пальцем в одну из завитушек, и Узумаки перевела взгляд туда.       Горько вздохнув, положила бумагу к большой стопке предыдущих, аккуратно расправив. Они пойдут на оригами. Девочка не рисковала писать сразу на чакропроводящей бумаге, или специальными чернилами. И то, и то стоило весьма крупную сумму, которой у обычной сироты взяться неоткуда. Над каждой, даже самой простой печатью, она просиживала много часов, доводя движения до автоматизма. Пособие по обучению был в той домашней библиотеке, и теории пока хватало с головой.       А вот не спешить её приучили давно. Когда-то её отправляли в медпункт, помогать приютской медсестре. Та была старой закалки, и по-своему воспитывала детей, что попадали к ней. Помнится, тогда кто-то из младших упал, напоровшись ногой на деревянный сук. Тогда Наруто заставили лечить пострадавшего самостоятельно, и она прекрасно помнит тот панический страх, резкие спешные движения, что только усугубляли ситуацию. Кое-как дрожащими руками она вытащила деревяшку, тщательно промыла ранение, и поспешно замотала бинтом, предварительно остановив кровь. Про последствия таких решений она тогда не думала, и это было фатальной ошибкой. Рана кровоточила при первом же резком движении, и начинала гноиться, а сам мальчик метался в лихорадке, теряя кровь быстрее. Наверное, Наруто никогда не сможет забыть белое лицо, невидящие глаза и холод тела. Мальчика спасли, и он даже смог ходить, но ей ясно дали понять, какие последствия могут быть из-за одной единственной оплошности или простой невнимательности. Помнится, Наруто тогда целую ночь не могла заснуть, трясясь в немой истерике. — Наруто, ты сама уходишь в астрал прямо во время разговора, а потом обвиняешь ни в чём не повинного меня, — перед носом щелкали пальцами, и Узумаки отвлеклась от размышлений. — Как можно, Шии-кун, — ангельская улыбка ничуть не исправила ситуации.

***

— Добе, ты уверена, что хочешь испробовать печать сейчас? Я, конечно, всё понимаю, Узумаки здесь ты, но этот барьер ранга В, а то и А. Мне напомнить, что случилось в прошлый раз? — Саске, даттебайо, и ты туда же! — Наруто мученически простонала. — Твой нии-сан и Шисуи мне уже мозги прополоскали, а от тебя такого я не ожидала.       Учиха закатил глаза. Наруто никогда не могла остановиться, когда дело касалось печатей. Нужно признать, что, учитывая её возраст, её вполне можно признать гением в этой стезе. Правда, даже здесь бывают накладки, чего только стоит тот вполне безобидный запечатывающий свиток. Метательное оружие, которое в него запечатали, превратилось в осколки, но Узумаки смогла объединить это с взрывной печатью. Деревянная кукла, что лежала на расстоянии десяти метров, после взрыва напоминала решето. Саске внутренне поежился, вспоминая то тянущее чувство в груди при взгляде на деревяшку и задумчивую Наруто, с лёгким безумием в глазах.       Она выглядела как хищник, который хотел поразвлечься с добычей. — Сколько можно, ребята?! Я жду вас тут уже час, — встрёпанный Шисуи выглядел картинно-возмущённым. Та ещё королева драмы. — Ты пришёл сюда минуту назад, — Итачи был спокоен, расслабленно лежа в корнях дерева с книгой на коленях. — Нии-сан? Ты же должен быть в больнице на осмотре? — Тут Шии прав, вы действительно припозднились. Меня отпустили пораньше, так что я был тут.       Наруто слегка смущённо кивнула на вопрошающий взгляд Саске, на что тот фыркнул. Узумаки сегодня какая-то особо растерянная. Как она сама говорила, это лето на неё влияло. Серьёзно? Он знает её как собственную сестру, как бы не хотел этого признавать. Наруто не Учиха, но… ей можно доверять и довериться.       В руки Саске впихнули сумку, в которой Наруто обычно носила им еду. Изнутри доносились чудесные запахи булочек с клубникой, отчего Учиха ускорил шаг, садясь к старшему брату под бок. Это любимая сладость Шисуи, и, если тот учует запах, сожрёт тут же. Ищейка, чтоб его. А говорит ещё, что плох в расследованиях.       Узумаки, глядя на это, насмешливо прищурила глаза и улыбнулась. Раньше она умела готовить только простые, сытные блюда на несколько человек, а сейчас, когда практически все продукты закупали Учиха, можно экспериментировать. Правда, Наруто не понимает, что такого в её готовке, но всё равно исполняет маленькие прихоти друзей. От последнего слова становилось тепло. В приюте всем детям говорили, что они недостойны даже жить, и, несмотря ни на что, эти слова заседали где-то на подкорке мозга, не позволяя жить полноценно. Для неё была чуждой сама мысль, что она кому-то нужна.       Братья видели всё это, и всячески способствовали раскрытию Наруто. Оказывали внимание, гуляли, разговаривали, иногда спорили, окружали заботой. Пусть она выросла, пусть в ней осталась лишь капля той наивности, пусть она может вести себя странно или пугающе, но это их Наруто. И они не позволят никому превратить её в беспринципную машину убийств. Плевать, насколько жестокой Узумаки станет, в их мире такое поощряется, главное — что бы осталась верна себе и своим принципам. — Шисуи-ку-ун… — Наруто противно тянет суффикс, пародируя его фанаток. — Наруто-чан, это запрещенный приём! Давай лучше побыстрее закончим, у меня плохое предчувствие. А ещё, если Саске сожрёт все мои любимые булочки, я лично буду тренировать вас двоих. В Лесу Смерти. — Правда?! — старший Учиха мученически вздохнул на неудавшуюся угрозу. И что за молодежь-то пошла, а?       Наруто вынула из импровизированного подсумка, скрытого под просторной серой кофтой, стандартный свиток с писчими принадлежностями внутри и жёлтоватыми символами сверху. Насчёт последнего была интересная история. Оказывается, в Узушио придумали своеобразную хитрую маркировку. Благодаря парочке завитушек, не влияющих на саму печать, цвет чернил одного из символов связки менялся. Это не было заметно обычным глазом, разве что только сенсорам или обладателям додзюцу, но смотреть на фактически сосредоточение сотен переплетающихся нитей чакры смельчака не находилось. Ослепнуть просто так желающих не было. Как говорится, все гениальное — просто.       Наруто отошла на пару метров и прилепила на руку небольшую бумажку, активируя технику. Шисуи сверлил место, где она была с помощью шарингана. Постепенно проявляющиеся томоэ соединялись в рисунок Мангекё. То, что Шисуи владеет такими глазами было очень мало известно: кроме собравшихся здесь, знал лишь Фугаку-сан, и отец Шисуи. Учиха хотел сообщить об этом Данзо-саме, но его удалось переубедить.       Наруто не знала как именно он получил эту технику, но Итачи как-то упоминал, что это связано со смертью его матери. Поподробнее расспросить не удалось, Итачи увильнул от ответа и посоветовал не лезть с этим к Призраку. Узумаки дурой не была, и отношениями с Учиха дорожила.       Итачи также активировал додзюцу, не обращая внимания на недовольство окружающих. Он сам ещё не восстановился до конца, и хоть физическое тело было здорово, духовное не оправилось полностью. Наруто подошла к Учиха, водила вокруг него хороводы, говорила, создавала маленькие вспышки чакры, касалась. Шиноби реагировал только на последние два пункта, но как только девочка отходила в сторону, взглядом не следил.       Узумаки была довольна и скакала по поляне, смеясь. Невидимость работает так же хорошо, как и описано в свитке: ни звуков, ни запаха, ни чакры, и, что самое сложное, ни присутствия. Только спустя десять минут она заметила, что чакры почти не осталось. А вот и второй минус. Как однажды сказал Итачи, лучший сенсор из их компании, сейчас её полный запас чакры приблизительно равен запасу чакры хорошего токубецу-джонина, и постоянно растёт. Впрочем, для умелых Узумаки это не проблема, у тех большой запас энергии, а благодаря фуиндзюцу они им хорошо управляют. Только вот Наруто пока не была умелой Узумаки, так что на грани истощения смогла оторвать бумажку. — Шии, отнесите меня домой. Мне нужно немного отдохнуть, — пошатывающееся тело тут же аккуратно подхватили, не давая встретиться с землёй.       Так приятно, когда о тебе заботятся. Наруто бы улыбнулась, да провалилась в темноту слишком быстро.

***

— Поздравляю, соплячка, ты прогрессируешь. Тебе понадобилось «всего» полчаса, чтобы дойти сюда, — Лис закатил глаза, не скупясь на сарказм. — А теперь скажи-ка мне, тебя там что, снова кремируют, и, если нет, то какого хрена ты здесь?       Наруто как раньше стояла перед вратами. Теперь Кьюби не прятал тело в темноте, позволяя себя разглядеть. Снова положил голову на лапы, то ли отчитывая её, то ли ещё что. Девочка покрутила головой, осматриваясь. Те же стены, те же фонарики под «потолком», но, что странно, вода была не такой холодной как раньше. — Ты совсем не изменился, Кью. Прости, я не могла навестить тебя раньше. Понимаешь ли, я не одноразово сидела в состоянии медитации часов по семь, и ничего! Как будто ты испарился, чесслово, — Узумаки фыркнула, подойдя поближе к клетке.       Она действительно была встревожена тем, что даже спустя долгое время, не могла вернуться в подсознание. Несмотря на это, Наруто упорно продолжала медитировать, лелея надежду на лучшее — и вот. Не самый лучший способ попасть сюда, но не хуже поджога.       Потому сейчас она смогла ненадолго забыть обо всем, болтая с Лисом на самые разнообразные темы. Говорила в основном сама Узумаки, а Кью кое-где вставлял комментарии или иногда смеялся, показывая, что слушает. Наруто рассказала о своих тренировках, планах на будущее, разработках в фуин, и неудачных экспериментах с ней же. Лис тогда очень странно на неё смотрел, будто сравнивая для себя с кем-то, но молчал. Наруто это заметила, но оставила вопросы при себе. Даже учитывая её любопытство, некоторые ответы она предпочла бы не слышать.       Узумаки лежала на одной из красных балок, полностью расслабленная. Уютная тишина разбавлялась лишь завываниями ветра в дальних коридорах. — Слушай, Кью… — Для тебя Кьюби-сама, мелочь, — как-то лениво пробурчал он. — Если хочешь, могу называть тебя Кью-чан, — Наруто насмешливо улыбнулась, когда фырк Лиса едва не снес её с места. — Так вот, в прошлый раз я забыла тебя спросить… Не смотри на меня так, вопросы для тебя я придумаю когда угодно… Почему ты тогда упомянул Четвёртого? Ты же Йондайме Хокаге имел в виду, верно?       Лис открыл один глаз, сверля кровавым глазом дырку в расслабленном тельце. Даже удивительно, как быстро Узумаки привыкла к его давлению, сейчас не обращает внимания, а концентрация Ки ведь увеличилась довольно сильно. Тренируется, да? — Всё так. Именно из-за чёртового Четвёртого я сейчас запечатан здесь. Так что можешь винить во всеобщей ненависти и его тоже. — «И его»? Кого ты ещё имеешь в виду? — Лис закатил глаз, смотря на Наруто как на дуру. — Погоди, серьёзно? Ты хочешь сказать, что после того, как спас мне жизнь, и даже не единожды, пусть и не по своей воле, я буду тебя ненавидеть? Спасибо конечно, но я думала, ты умнее. Да даже если бы ты не был запечатан во мне, всё равно кого-то сделали бы козлом отпущения. Если нет, то народ обвинил бы верхушку, а той легче скинуть это на ребёнка, что будет ненавидим и одинок с самого детства. Даже если бы не я, то также пострадал бы кто-то другой, и это преследовало бы его всю жизнь. Я знаю на своём примере, что такое унижение и беспомощность. Если бы я знала, что кто-то пройдёт сквозь такие испытания, предназначенные мне, я никогда не простила бы это никому, а в первую очередь себе, — Узумаки криво усмехнулась, поднимая на Лиса решительные глаза. — Я никогда не заставлю других людей решать мои проблемы или страдать из-за меня, в попытке помочь. Это — только моя жизнь, и все решения, пусть глупые или провальные, принимаю я.       Девятихвостый молчал, смотря прямо в глаза Наруто, ища и находя что-то, понятное только ему. Он внезапно усмехнулся: — Ясно. Ты действительно похожа на него. Что ж, в ночь десятого октября, когда ты только родилась, печать на теле твоей матери, что сдерживала меня, была разрушена. Свои вопросы задашь позже, сейчас — не перебивай меня, — Лис прервался, видя, что Наруто открыла рот, дабы перебить его и тут же захлопнула. Он вглядывался в один из огоньков над потолком, проваливаясь в не самые приятные воспоминания. — Итак, на эту вшивую деревушку напал неизвестный Учиха в маске, назвавшись — кто бы мог подумать — именем ублюдка Учиха Мадары, жившего почти сотню лет назад. Мелкий выблядок с проклятыми глазами захватил меня под контроль! — мощный удар хвостами стряхнул Наруто вниз, но та не обратила на это внимания, сидя почти под боком Лиса. — А пока я крушил деревушку, да что там крушил, подумаешь пару улочек разрушил, Четвёртый сражался с выблядком. Уж прости, подробностей не знаю, был слегка не в том состоянии. Учиха снял с меня контроль, и свалил сам, оставив меня, не пришедшего в себя после освобождения и жесткого контроля. Будто собаку какую-то с поводка отпустил, сука! Твоя мать, даже несмотря на кровь Узумаки, была сильной женщиной — не каждый сможет пережить роды ребёнка с чакрой, вытягивание Хвостатого, после чего, кстати, выживают только Узумаки, и то не все, а потом ещё и сдерживать этого самого Хвостатого. У этой женщины действительно была стальная воля, — Кьюби хмыкнул, всё также не обращая внимания, что Наруто уже развалилась возле его шеи, уткнувшись носом в шерсть, и иногда вздрагивая. — Твои родители, Узумаки Кушина и Намикадзе Минато, запечатали Девятихвостого в свою собственную дочь, оставив лишь отпечатки личностей. Они умерли, проткнутые моим когтем, который я направил на беззащитного ребёнка, что стал бы моей клеткой на долгие годы. Хотя даже тогда ты не была обычным ребёнком — твоё тело было и есть идеальным сосудом для меня, влияние моей чакры на протяжении десяти месяцев не могло пройти бесследно. Но это сейчас не важно — я рассказал тебе всё не для того, чтобы ты жалела себя или меня. Это благодарность за твоё отношение, за то, что напомнила мне одного очень важного для меня человека. Ты можешь ненавидеть меня, ты можешь винить меня, но я сделал то, что хотел, я рассказал тебе ту правду, от которой тебя так оберегали. Как ты будешь располагать ей, меня касается лишь косвенно.       Лис замолчал. Наруто, что внимательно слушала всю тираду, не замечала, что из глаз катятся слёзы. От неё так долго скрывали всё это, что она сама на какое-то время поверила в ту ложь, в которой её вырастили. Голова, казалось, была готова расколоться на части, но оставалась ясной как никогда раньше. Теперь те частички пазла, потерянные и вставляемые неправильно, встали на свои места, заставляя задавать себе вопросы.       Узумаки откинула их все, позволяя себе побыть ребёнком и тихо хныкать в жестковатую шерсть существа, что убило её родителей и разрушило часть деревни, места, в котором она родилась. Сердце билось слишком быстро, тело била крупная дрожь — истерика была в самом разгаре. Она так и не отцепилась от шерсти Лиса, держась за него, боясь отпустить последнюю ниточку, что соединяла её с реальностью.       Девятихвостый почти не двигался, застыв в одной позе, лишь прищуренные глаза следили за каждым движением Узумаки. Плечи прекратили дрожать только спустя два десятка минут, но девочка не отстранилась. Длительное молчание давило на сознание, создавая сильный контраст с минувшей бурей. — А з-знаешь… так получилось, что только ты никогда не оставлял меня, — тихий смех звучал глухо, но Наруто не поднимала головы. Ком в горле мешал говорить, потому голос звучал хрипло. — Наверное, я должна тебя ненавидеть, но… я понимаю тебя. Желание быть свободным мне не чуждо, а тогда… мои… родители они были обычной жертвой обстоятельств, ты ведь не знал их. Ха-ха-ха, тогда жертвой была не я, а они… как иронично.       Мозгами всё понимаешь, но сердце плачет. — Узумаки Кушина и Намикадзе Минато — мои родители… — Узумаки ненадолго затихла, всхлипнув. Кьюби молчал, продолжая слушать и наблюдать. — Мама и папа. Они защищали меня, они любили меня… я была им нужна.       Наруто сжала в руке кофту, там, где было сердце. Она подняла голову, и ярко улыбнулась, не отстраняясь от Лиса. Глаза сверкали из-за влаги, а уголки губ дрожали, но она растягивала их совершенно искренне, удивляя Хвостатого исходящей от неё теплотой с примесью горечи. Голубые глаза смотрели прямо в красные, позволяя увидеть, что творилось на душе у их обладателя, совершенно не скрываясь. — Спасибо, Кью. Я честно благодарна тебе за это. Только то, что я никогда не была одинока, позволяет мне сохранять разум. Наверное, без тебя я уже была бы либо мертва, либо полностью безумна. Я никогда не забуду поступок моих родителей, я сейчас жива только потому, что они умерли за меня, за свою дочь, за деревню, где я живу сейчас. И знаешь… я даже рада, что ты со мной. Мы знакомы всего ничего, но я умею видеть. В конце-то концов, кто знает, как сложилась бы моя жизнь, если бы ход событий изменился? Да и… я не представляю другой жизни, где не было бы тебя, Саске, Итачи и Шисуи, да даже без всеобщей ненависти. Так что спасибо, и прости, если я чем-то тебя разочаровала. Я клянусь, что однажды освобожу тебя в благодарность за всё.       Она в последний раз провела рукой по шерсти, и начала исчезать, грустно улыбаясь. Кью, несмотря ни на что, стал ей другом, не осуждал её, даже спасал, и первый рассказал правду, пусть и болезненную. Своих родителей она знала только по сухим строчкам книг, и правда любила их, насколько могла, но… видеть картинку и знать самого человека слишком разные вещи.       Кьюби можно было назвать ошарашенным. Он предвидел любые возможные реакции, даже ту самую истерику, но к прощению был не готов. Узумаки Наруто отличалась от всех тех тысяч людей, что ему доводилось видеть. Она не была чистой и светлой, Узумаки всегда были безумны и жестоки, пусть этого и не показывали, но Наруто умела прощать. Немыслимо, эта девочка поняла мотивы самого Девятихвостого и простила его, даже пообещала освободить, зная, что это будет стоить ей жизни! Это можно было бы назвать глупостью и безрассудностью, но Лис слишком долго ходил по этой земле, чтобы различать слабость и силу. Он прикрыл горящие огнём глаза — эта девчонка действительно похожа на его отца. — Курама, — Наруто непонимающе взглянула на прервавшего молчание. — Меня зовут Курама но Йоко. — Хорошо, Курама. Я рада познакомиться с тобой, — Наруто исчезла, оставляя после себя лишь лёгкий запах ветра, солнца и трав. Кураме показалось, что он увидел над ней силуэт хорошо знакомого старика, что с гордостью улыбался ему.       «Ты слишком добрая, Наруто, однажды это погубит тебя. Так же как и ранее погубило его».