Bond Of Soul

      Среди множества магазинчиков с яркими вывесками, зазывающими к себе зевак-прохожих, находится многоэтажное здание совсем не новой постройки. Краска на стенах давненько потрескалась, примерно до высоты второго этажа, и осыпалась, а реставрации за последние лет двадцать как не было, так и нет.       Но несмотря на это, есть в этом всём какая-то своя особая атмосфера.       Лампочка под подъездным козырьком горит своим тусклым желтоватым светом, периодически мигая, пока вокруг нее летают маленькие раздражающие мошки и мотыльки. Они бьются тельцами о стеклянную лампу, создавая звук, что сливается с мелодией стрекочущих по ночам сверчков, придавая вечеру некой безмятежности.       Старенькие аджумы уже закрывают свои магазины с закусками, расползаясь по домам, а Чимин тем временем подходит к металлической двери подъезда.       Парень решает остановиться на минутку под той самой лампой и вдохнуть поглубже осеннего прохладного воздуха, чуть ли не кашляя от внезапно низкой температуры, пробравшейся в легкие.       В Пусане сейчас на редкость чистый воздух, но погода дождливая и слякотная. – Сейчас бы фильм какой посмотреть, – бормочет себе под нос Чимин, закатывая глаза, ведь знает, что работы по проекту у него под завязку, и времени на развлечения совсем нет.       Блондин, смирившись со своей участью, сдувает с лица выпавшие из хвостика волосинки, и норовит уже зайти в подъезд, но из-за угла дома, где совсем недалеко находится небольшой палисадник, выскакивает пятнистый котенок с прилизанной у загривка шерстью. – Юки, ты почему еще не дома? – Чимин присаживается на корточки и протягивает ладонь в сторону малыша, который тут же начинает ластиться и мяукать. – Твой хозяин, должно быть, уже давно ждет тебя.       Он коротко чешет кота за ушком, а после выпрямляется, в то время как животное продолжает мурчать и тереться спиной о ноги парня.       Дело в том, что на первом этаже дома, помимо давно обжитых квартир, также находится небольшая парикмахерская, куда ходят в основном пожилые люди. В этом салоне работает мужчина, которому лет так под пятьдесят. Его жена после рождения первого ребенка, к сожалению, ушла из жизни, и теперь ее муж воспитывает дочь сам.       Совсем недавно они подобрали котенка, который оказался слишком слаб, чтобы выжить в одиночку на улице, и теперь пятнистый Юки живет в парикмахерской, получая огромное количество любви как от хозяев, так и от посетителей, жильцов дома. – Дядюшка Соджун, я тут вашего разбойника привел. Юки снова весь в репейнике… И где он только его находит? – Чимин первым делом впускает в небольшое помещение котенка, а после просовывает в проход свою светлую макушку, коротко машет дядюшке, что сидит в старом кресле, и, услышав благодарность, наконец заходит в подъезд с приподнятым хоть немного настроением.       Подъезд не сильно выделяется, как и внешний вид здания: двухцветные стены, крашеная металлическая лестница с деревянными перилами, покрытыми уже давно потрескавшимся лаком, циферки на каждом этаже и запах сигаретного дыма, смешанного с ароматом домашней еды.       Чимин редко поднимается на лифте, предпочитая ему лестницу, поэтому сейчас вновь подхватывает портфель на плечо и шагает своими длинными ногами вверх, периодически перепрыгивая ступеньки и вертя на пальце связку звенящих друг о друга ключей. – Я дома, – проговаривает Чимин, чуть запыхавшись, и проходит внутрь квартиры, что расположилась на седьмом этаже.       Блондин, не используя рук, переминается с ноги на ногу и снимает с себя черные потертые кроссовки, ткань которых вот-вот начнет рваться. Тот факт, что "они слишком удобные", не дает Чимину выбросить их или хотя бы поменять на другие. – Привет, Чимин-щи, – девушка в охристом фартуке, с длинными каштановыми волосами, собранными в пучок, выглядывает из кухни, держа в руках лопатку, на которой виднеются капельки вкусного соуса. – Ужинать будешь? – уже вернувшись к готовке, спрашивает она, пока Чимин заходит в ванную, чтобы вымыть руки с лавандовым мылом. – Нет, нуна, спасибо, я уже успел перекусить по дороге, – не воспользовавшись полотенцем, Пак вытирает руки о ткань джинсов и направляется к себе в комнату, не забыв поздороваться со старшим братом, что привычно сидит в зале и печатает что-то в стареньком ноутбуке. – Хен, даже дома продолжаешь работать? – Чимин мягко улыбается, опершись плечом о дверной косяк, и скрещивает перед собой руки, как бы говоря: "не одобряю я эти твои вечерние посиделки". – И тебе привет, Чимин-а. Ты же знаешь, я это ради вас стараюсь, – парень двадцати пяти лет выпрямляет спину и хрустит костяшками пальцев, что наверняка ужасно затекли. Он смотрит на младшего, промаргиваясь, - его глаза вечно устают из-за долгого нахождения перед ярким монитором. – Намджун, сколько мне тебя ещё звать? Пошли есть! Или ты как и Чимин одними пуноппанами питаться собрался? – девушка зовет своего парня с кухни, раскладывая кусочки говядины по тарелкам. – Иду я, иду, Хэрин, – Намджун встает с насиженного на диване места и, похлопав младшего брата по плечу, присоединяется к ужину со своей возлюбленной.       Высокая, красивая, со стальным характером и доброй улыбкой Хэрин сразу понравилась Намджуну.       Они познакомились еще в старшей школе, когда им было по семнадцать. Учились в вечно враждующих параллельных классах, но внезапно пересеклись во время школьной поездки в горы.       Так, подростковая любовь, что возникла за игрой в бутылочку, в окружении других детей, костра и гитары, переросла в нечто большее.       В тот вечер Хэрин позвала Намджуна на встречу в полночь за ее палаткой, где никто в это время уже не ходит и не сможет их услышать. – Так, а ну-ка собралась, – Хэрин по пути будто всю свою храбрость в миг растеряла и заволновалась: сто раз успела поправить свой конский хвост, искусать тонкую нижнюю губу и вдохнуть поглубже, чтобы хоть как-то успокоиться.       Намджун, придя на назначенное место, испытывал трепет и перебирал в голове несколько исходов встречи наедине с девушкой, что запала ему в душу своей общительной, открытой и интересной натурой.       И вот, они стоят друг напротив друга, смотрят в глаза, не отрываясь, пока сердце чечетку у двоих отбивает.       За игрой горло бутылочки для Намджуна, в качестве того, кого нужно поцеловать, выбрало Хэрин, а сердце Хэрин выбрало рассудительного, но в то же время стеснительного Намджуна. – Тогда за костром... – девушка первая начинает разговор, неловко прерывая нежным шёпотом тишину, и отводит взгляд куда-то в ноги. – Когда ты поцеловал меня, – она опускает лицо еще ниже, чтобы парень напротив не увидел смущенных порозовевших щек. – У тебя же тоже не было вспышки, да? – Хэрин знает ответ заранее, но все равно решает спросить. – Да, – Намджун не может сдержать улыбки, видя перед собой внезапно смущенную девушку, что всегда ведет себя, как несокрушимый лидер. – Но это не исключает того факта, что ты мне очень нравишься, Сон Хэрин, – он опускает руку на голову девушки и аккуратно поглаживает, чтобы не растрепать прическу. Вновь встречается с глазами напротив, что блестят то ли от счастья, то ли от слез, которые Намджун тут же сцеловывает с красных щек.       Это послужило началом их многолетней любви.       Они не побоялись стать парой несоулмейтов, игнорировали нападки сверстников, идя по дальнейшей жизни рука об руку.       Намджун научил Хэрин любить себя. Любить пятнышко на тыльной стороне ее ладони, которое она всегда скрывала от чужих глаз. Парень посчитал его не чем-то уродливым и неправильным, а напротив красивым и уникальным.       Теперь также думает и Хэрин, ведь мужская ладонь заботливо поглаживает ее собственную. Ту, на которой стоит "печать", означающая, что ее родители не являются связанными душами.       Двенадцатилетнему на тот момент Чимину сначала было невдомек решение старшего брата, ведь хен выбрал не биологическую связь.       Хен выбрал любить.       Спустя год отношений Намджуна и его девушки было принято решение о переезде Хэрин к Пакам.       Квартира начала обживаться, каждое утро их ждал на столе горячий вкусный завтрак, а вечером посиделки за просмотром старых фильмов. В общем, дома стало куда уютнее.       Не сильно изменилась разве что комната младшего.       Пройдя вдоль коридора, Чимин наконец заходит в свою спальню. Он включает свет, который тут же режет глаза своей яркостью, из-за чего блондин щурится, прежде чем пройти дальше и кинуть рюкзак на пол возле рабочего стола. Там кипы бумаг, тетрадей и прочей лабуды, которую сейчас придется разгребать.       Пак даже не принимает душ - просто переодевается в домашние шорты, не прикрыв ничем оголенный верх, и садится за работу, включив вместо общего света настольную лампу.       Спустя жалкие полчаса ровная спина изгибается в непонятную дугу, нога ложится под округлую задницу, и все больше и больше волос спадают на слипающиеся сонные глаза. Свет от лампы оглаживает рельефный пресс и напряженные руки, оставляя позади сгорбившейся фигуры такую же сгорбившуюся черную тень. Та тянется от пола до выкрашенной в черничный цвет стены, пустоту которой скрывают несколько постеров с Bones, AC/DC и Coldplay. Не вписывается в эту идиллию разве что разлинованный листок А4 с формулами по химии, которые блондин писал собственноручно, и прикрепил к стене на канцелярскую кнопку, чтобы в дальнейшем выучить.       Спустя еще час тяжелая голова спадает с руки-опоры и Чимин буквально утыкается носом в работу. – Ауч, – парень потирает покрасневший носик и выгибается грациозным котом, протягивая свои руки к потолку. – Так дело не пойдёт.       Он встает из-за стола и уже через момент оказывается вновь одет в уличную одежду. На этот раз это то же худи с драконом и дырявые голубые джинсы с цепочкой на кармане.       Чимин тихо выходит из комнаты, чтобы лишний раз не отвлекать брата от работы, но тот все же замечает включенный в прихожей свет. – Куда ты опять на ночь глядя? – старший протирает свои очки краем растянутой голубой футболки и вновь надевает их на место. – Мне завтра реферат сдавать, а я засыпаю. Пойду в магазин, энергетиков куплю, – блондин, обувшись, выпрямляется солдатиком и запихивает в задний карман пару мятых купюр. – Тебе что-нибудь взять? – Хмм, – Намджун вздыхает устало, а после чешет затылок, ероша волосы. – Луковых колец хочу, а Хэрин еще днем просила овощей каких-нибудь купить… Я даже забыл как-то, – он улыбается так неловко и по-доброму, что Чимину хочется братца за щёчки потискать. – Там вроде передавали дождь ближе к ночи, возьми зонтик с собой на всякий случай и будь осторожен, пожалуйста, – хен обеспокоенно заглядывает в глаза, как бы призывая младшего не быть беспечным. – Ой, да каждый день они дождь обещают, а на деле покапает три капли, и все на этом, – Чимин отмахивается и выходит, даже не накинув куртку.       А на улице уже стемнело и стало действительно довольно прохладно.       Пак ежится, накидывает на себя капюшон и руки прячет в длинных рукавах, чтобы сдержать тепло. До магазина идти не так-то и далеко, поэтому возвращаться он не собирается.       Телефон все также севший остался дома, и Чимину приходится мириться с тишиной. Хотя иногда ее прерывает звук проезжающих рядом машин и лай голодных дворняжек. – М-м, кукурузка, туц-туц, молоко, – Пак начинает напевать забытую мелодию из раздражающей рекламы кукурузных хлопьев, и дает себе же мысленную оплеуху за то, что вспомнил. – Боже, ну только не снова, – закатывает он глаза, и через минуту снова: – М-м, кукурузка, туц-туц, молоко…       Так, он незаметно доходит до круглосуточного магазина.