Ты веришь в любовь?

      — Хён, скажи, ты веришь в любовь до гроба? — Феликс, улыбнувшись, прижался спиной к груди Чанбина и спокойно выдохнул, рассматривая голубое небо над ними.       Чанбин немного помолчал, будто думая над ответом, и мягко переплёл их пальцы, с интересом разглядывая получившееся творение, а после спокойно ответил:       — Не знаю. Нет, наверное, — и прижал Феликса ближе к себе.       Последний же возмутился.       — Почему ты не веришь? Я думаю, что любовь вечна! И я верю, что ты, хён, тоже так думаешь, но ты слишком застенчив, чтобы признать это, — последнее предложение он пробухтел себе под нос, однако Чанбин всё равно услышал и рассмеялся. Сейчас их окружали только травы и деревья, и ничто не могло разрушить эту идиллию, ничто не могло помешать этому чудесному воплощению самой нежной любви и заботы, какая только может быть, и всё это отражалось в глазах этих двух молодых людей, даже когда они просто думали друг о друге.       — Наверное, ты прав, солнце, — уголки губ Чанбина стремительно поползли вверх, и он, чуть склонившись, нежно поцеловал Феликса в рыжую макушку, на что последний сладко хихикнул и, наконец, повернулся. Их верхние одежды пропитались запахом трав из лавки госпожи Ли, а в перемешку с природным запахом самого Чанбина это оказывало на Феликса опьяняющий эффект получше любого наркотика, и он, не в силах сдержаться, приблизился к любимому и коснулся его губ своими. Чанбин ответил мгновенно, а сердце его забилось в несколько раз быстрее. Он посадил рыжика к себе на бедра, отвечая на поцелуй со всем усердием, а крепкие руки аккуратно приобнимали Феликса за тонкую талию. Феликс же обвил руками шею Чанбина. В этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, его тело охватил жар, губы от непрерывного поцелуя покраснели и он не смог сдержать стон, когда Чанбин, прежде чем отстраниться, чуть укусил его за нижнюю губу. С горящим взглядом и мокрыми от поцелуя губами Феликс выглядел так очаровательно и мило, что Со, не выдержав этого чересчур сложного испытания, прижал хрупкое тело к себе и зарылся носом в белоснежную шею, переводя дыхание, а Феликс только сильнее обнял его в ответ. Невероятное чувство сдавило его грудную клетку, что стало невозможно дышать, а сердце билось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. От этого прекрасного чувства ему хотелось плакать и смеяться одновременно, а ещё всегда-всегда обнимать Чанбина и никогда-никогда не отпускать.       — Бинни-хён, я… я так люблю тебя, — пробормотал Феликс и от переизбытка чувств укусил Чанбина за мочку уха. Со снова рассмеялся, обняв Феликса ещё крепче, и в очередной раз понял, что сам никогда не отпустит своё персональное солнце, что сумело спасти его от всего самого ужасного в этом мире, подарив своё сияние только ему одному, своё особое сияние, которое было создано только для него.       — Я тоже люблю тебя, Ликси, — он ласково погладил его по спине и улыбнулся ещё шире, когда Феликс укусил его ещё раз.       Они счастливы, и этого достаточно.