We Don't Care Where You Came From

      В общежитии 1-А был обычный день. Большая часть класса, как обычно, устроилась в гостиной, обмениваясь словами поддержки и столь необходимым смехом после особенно тяжелого дня тренировок и теста, во время которого Каминари говорил всем, что он был уверен, что он не сдаст. Несколько студентов пошли в свои комнаты, чтобы заниматься своими делами, но вскоре они неизбежно вернулись туда, где обосновалась основная часть их класса. За исключением Минеты, но никто не возражал, потому что извращенец не был любимым человеком класса.       Все было как всегда когда Мидория посещал Юэй. Он был счастлив, в окружении улыбающихся друзей, смеха и улыбок, таких ярких и искренних, что они могли сжечь чье-то лицо, если на него смотреть достаточно долго. Мидория мягким взглядом оглядел комнату, его зеленые глаза скользили по каждому из его нынешних одноклассников, на его лице расползлась тень улыбки. Все было идеально.

Пока не произошло это.       С пугающей скоростью Иида мчался по коридору, который соединял гостиную с лестничной клеткой, ведущей ко всем отдельным помещениям. — ВСЕ! — Голос Ииды эхом разнесся по комнате, привлекая внимание. Разумеется, всякая болтовня утихла, когда все повернулись к своему задыхающемуся президенту класса. Он встревоженно нахмурился, заставив нахмуриться часть своих одноклассников, — Включите новости, — никто не двинулся. Иида откашлялся и раздраженно поджал губы — выражение, которое было слишком знакомо его одноклассникам, — Сейчас.       Яойорозу, всегда готовая помочь, осторожно скинула ноги Каминари с кофейного столика, прежде чем потянуться к тому месту, где раньше были его ноги, и взять пульт. При нажатии кнопки экран мгновенно ожил, и на нем появилась репортер в коричневом брючном костюме, прочищающая горло. Судя по ее широко раскрытым глазам и явному беспокойству, было ясно, что она собирается сообщить о чем-то серьезном. Несколько студентов недоуменно посмотрели на Ииду, прежде чем обратить внимание на сцену перед ними. Все молчали. — Сегодня, примерно в 1:16, печально известный злодей по имени Адское пламя сбежал из тюрьмы Супермакс. Тишина. А потом… — КАКОГО?!       Восемнадцать голов резко повернулись и с удивлением посмотрели на разъяренного Бакуго, который буквально искрил. Искры летели из его рук слишком опасно, пальцы подергивались так, что это можно было описать только как чистую необузданную ярость. Его расфокусированные багровые глаза сузились в злости при упоминании имени злодея, огонь закручивался под его радужками. Одноклассники Бакуго видели его злым несколько раз, причем практически каждый день. Но этого, этой ненависти и ярости, написанных на его чертах, как день, никто из них раньше не видел.       Никого из них, кроме одного зеленоволосого парня, которого в данный момент можно было охарактеризовать только как охваченного ужасом.       Бакуго позволил своим плечам опуститься через несколько мгновений, сжимая кулак, чтобы искры, которые потенциально могли сжечь общежитие, перестали летать, и расслабил глаза в обычном хмуром взгляде.       Киришима первым оправился от шока от этой вспышки и решил быстро выключить телевизор, улавливая вопиющую ненависть своего друга к сбежавшему злодею. — Чувак, что это было, черт возьми? — Киришима приподнял бровь, глядя на блондина, — Я знаю что он негодяй, но почему такая крайняя реакция? Он преследует только тех, кто не имеет причуд. Он не мог ничего сделать с тобой.       Несколько учеников согласно загудели, по-прежнему осторожно глядя на своего взрывного одноклассника.       Бакуго вздрогнул от обвинений Киришимы, прежде чем быстро восстановить самообладание и снова сузить глаза, хотя оно было менее интенсивным, чем раньше. — Заткнись, мать твою, дерьмоволосый. Ты, блять, и все остальные ни хрена не знаете, — Бакуго еще раз посмотрел на своих растерянных одноклассников, прежде чем снова заговорить, — Деку. Моя комната. Сейчас, — он направил большой палец через плечо, указывая в сторону лестничной клетки, давая Мидории знак следовать за ним. Тодороки раздраженно закатил глаза: — Мидория, тебе не обязательно идти с ним, если ты не хочешь…       Мидория, которому удалось стереть травмированное выражение лица до того, как это увидел кто-либо из его одноклассников, заставил Тодороки замолчать, взмахнув рукой, когда его глаза встретились с Бакуго, что твердо кивнул ему. — Я ценю твою заботу, Тодороки, но все в порядке. — Ты уверен? — все взгляды были теперь прикованы к Каминари, который, очевидно, не знал, когда закрыть рот, — Потому что я имею в виду, мы все знаем, что такое злой Бакуго, а вы двое обычно не очень хорошо ладите, и- — Каминари, — Денки напрягся при использовании своего настоящего имени, болезненно осознавая вздох окружающих его людей. Он ожидал, что Кацуки назовет его чем-нибудь вроде «Тупая физиономия», «Друли», «Пикачу», «Зарядное устройство для телефона», чем угодно, кроме его настоящего имени. Все что он мог сделать — это уставиться на Бакуго широко раскрытыми глазами, даже не потрудившись закончить свою мысль, — Брось, — угрожающе прорычал Бакуго, — Все. Хорошо. Я не собираюсь обидеть этого дерьмового ботаника. Все чертовски круто, — он выплюнул последнее слово, словно проклятие, прежде чем повернуться обратно в коридор и жестом пригласить Мидорию следовать за ним.       Мидория извиняюще посмотрел на Каминари, прежде чем зашагать к тому месту, где стоял его друг детства, уже прошедший полпути по коридору.

***

— Что, черт возьми, это было? — Серо заговорил первым после того, как блондин и зеленоволосый завернули за угол и вышли на лестничную клетку, — Бакуго ненавидит Мидорию! — Меня больше интересует реакция Бакуго на побег Адского Пламени, — Урарака прижала палец к своему подбородку и нахмурила брови, — Он известен тем, что преследует только тех, кто не имеет причуд, и у семьи Бакуго, черт возьми, есть причуды. — Может быть, дальний родственник или что-то в этом роде? Комплекс героя? Иида резко покачал головой на выражение Цую: — Нет. У Бакуго нет семьи, кроме его матери и отца. Он один ребенок в семье, и его дедушка и бабушка умерли еще до его рождения, — Иида поправил очки кончиком указательного пальца и махнул свободной рукой в ​​сторону приподнятых бровей, которые ему показывали одноклассники, — Я президент класса. Я должен знать эти вещи. — Хорошо. Гм, это жутко, — Джиро слегка ухмыльнулась, прежде чем обратно уронить свою голову на спинку дивана, — Но у меня вопрос: как Мидория вписывается во все это? — Может быть, общий друг? — голос Хагакурэ подсказал откуда-то среди массы диванов, стульев, одеял и подушек, — Я имею в виду, Мидория и Бакуго были друзьями детства, а не заклятыми врагами. Возможно, у них был странный друг, и Адский огонь убил его, не так ли? — Но, вы думаете что он может быть таким безжалостным? — все взгляды вопросительно уставились на Яойрозу. Она краснеет, слегка смущенная внезапным вниманием, — Я имею в виду, что Мидории и Бакуго должно было быть около пяти лет на момент ареста Адского Пламени, — Иида утвердительно кивнул и Момо продолжила, — Я знаю, что он пытался совершить геноцид в отношении беспричудных, но пятилетний ребенок? — Яойорозу права. Мой отец изучал Адское пламя, потому что их причуды были сильно похожи, — Тодороки задумчиво смотрел в окно пока говорил, избегая зрительного контакта с кем-либо из своих одноклассников. Он практически чувствовал на себе их взгляды, требующие от него дополнительной информации. Шото вздохнул. Его отец убил бы его только за то, что он сказал это своим друзьям, но да ладно. Он отвел взгляд от окна и уставился на одноклассников своим фирменным спокойным взглядом, — Старатель был изрядно одержим Адским Пламенем. Он был настолько могущественным, что мой отец уважал его: злодей или нет. Он хотел у него чему-то научиться. Однако, в своем исследовании он заметил особую закономерность: возраст семи лет. Было ли это просто совпадением или нет, не было зарегистрировано случаев смерти детей младше этих лет. Мина с драматическим вздохом снова плюхнулась на диван: — Уххх, это так напрягает. Почему Бакуго и Мидория сотрудничают, почему Бакуго потерял самообладание, почему Мидория согласился пойти с Бакуго, в чем их секрет. ЭТО ТАК РАЗДРАЖАЕТ! НУ ПОЧЕМУ, ЭТО- — Привет ребят! — Минета прервал разочарованную тираду Мины, когда он вошел в гостиную, — Вы не поверите, что я только что увидел. Я просто занимался своими делами, когда увидел, как Мидория и Бакуго входят в комнату Бакуго. Вместе, — Минета положил руки себе на бедра и серьезно кивнул, не обращая внимания на недоверчивое выражение лиц одноклассников, — Они сейчас точно занимаются сексом. — … Молчание. — Отвали, Минета.

***

      Не обращая внимания на происходившее снизу, Бакуго во второй раз толкнул Мидорию в свою комнату в тот момент, когда они оба огрызнулись друг на друга. — Какого хрена?! — Бакуго взревел. Во время их второй недели в общежитии Бакуго был переведен в комнату с полной звукоизоляцией после того, как его одноклассники сделали неудачное открытие, что Бакуго вопил во сне. Не говорил. Орал. Это было громко.       Можно было с уверенностью сказать, что после этого изменения были внесены довольно быстро, к большому облегчению студентов 1-А и кофеварки, которая почти сломалась всего за пять дней из-за постоянного использования. В этот момент Бакуго был очень благодарен за это изменение. Ему не нужны были эти придурки снизу, чтобы слышать, что он хотел сказать. — Этот ублюдок. Этот тупой ебаный ублюдок! Я УБЬЮ ЕГО! Я ВЗОРВУ ЕГО ИЗУВЕЧЕННУЮ ЗАДНИЦУ И ОТПРАВЛЮ ПРЯМО НА СОЛНЦЕ!       Глаза Бакуго расширились когда он понял что начал делать зеленоволосый. Изуку закатал штанину до бедра, обнажив ужасный ожог, о существовании которого знал только он сам и Кацуки. Шрам был причиной, по которой Мидория всегда старался носить длинные шорты или брюки перед своими одноклассниками. Никому и в голову не пришло усомниться в этом, и он был за это благодарен. Но теперь Мидория смотрел на этот шрам с таким сожалением, стыдом и грустью, что даже Бакуго знал, что лучше не продолжать кричать.       Руки Бакуго опустились по бокам, когда он увидел сцену перед собой. Он никогда не умел утешать людей, особенно когда этот человек был другом его детства, над которым он издевался много лет. После нескольких секунд размышлений Бакуго решил, что больше не может этого вынести. Это выражение на лице Мидории заставляло его сердце сжиматься от боли, и ему это нисколько не нравилось.       Бакуго знал о чем думал Мидория. Он усмехнулся. Конечно, знал. Он знал этого дерьмового ботаника лучше, чем любой из всех придурков снизу. Он точно знал о чем сейчас думал его друг детства, потому что это было то же самое, что он всегда думал, когда появлялся Адский огонь. Бесполезный. Тупой. Недостойный. Слабак. Провал. Бремя. И больше всего… Беспричудный.       Бакуго вздохнул и опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Мидорией. Он осторожно потянулся к штанине и осторожно потянул ее вниз по ужасному шраму, чтобы не натереть ткань о все еще чувствительную кожу. — Деку. Посмотри на меня, блядь.       Мидория неохотно поднял свои водянистые зеленые глаза, чтобы встретиться с решительными красными глазами. Бакуго был единственным, кто знал о его секрете, единственным, кто знал о его мучительном прошлом. Бакуго знал о нем все, нравится ему это или нет. Все. Даже то, о чем Мидория не мог даже подумать, не разревевшись тут же. Этот момент был одним из таких. — Смотри на меня, — Бакуго смотрел прямо в глаза Мидории, не моргая, не двигаясь, только глядя, — Этот ублюдочный сукин сын и близко не подойдет к тебе. Я в этом убеждусь. Деку, посмотри на меня, — Взгляд Мидории метнулся с земли обратно на сердитого мальчика перед ним. Он лишь на секунду прервал зрительный контакт, но, очевидно, этого было достаточно, чтобы Бакуго рассердился. Блондин фыркнул и продолжил: — Слушай. Я не хочу чтобы этот ублюдок снова схватил тебя своими грязными гребаными руками. Ты понял, ботаник? Я не позволю ему приблизиться к тебе, придурок, — Изуку медленно кивнул, не отрывая глаз от Бакуго, — Придурки снизу тоже могут помочь, если до этого дойдет, знают они о ситуации или нет. Суть в том, что если твой дерьмовый отец даже подумает о том, чтобы показать свое лицо здесь, я собираюсь прямо убить его, без единого нахрен вопроса.       В голосе Бакуго не было юмора, подчеркнутой шутки или поддразнивания. Блондин был очень серьёзным, и Изуку был ему за это благодарен. Он знал что его отношения с Кацуки не были лучшими благодаря их годам в средней школе, но нависшая над ними угроза была той, с которой им обоим нужно было иметь дело вместе ради их обоих. Мидория сухо усмехнулся: — Просто называй его Адским Пламенем, Каччан, — лицо Мидории потемнело, черты его лица исказились в выражении отвращения, — Он уже давно не мой отец.

***

      Тревога прозвучала позже той ночью, когда Мидория вернулся в свою комнату после очень длинного и очень подробного описания того, как Бакуго собирался разорвать конечности Адского Пламени на части. Конечно, это было жутко, но до странности успокаивало. Именно с этой тревогой студенты Юэй были хорошо знакомы. Кто-то проник в помещение, и он направлялся к ним. Очень быстро.       Мидория проснулся от до боли знакомого звука и замер. Он не мог дышать. Черт возьми, он не мог дышать: почему он не мог дышать? Глаза быстро наполнились слезами, которые угрожали потечь по щекам, когда героизм Мидории исчезал без следа. Он не был идиотом. К сожалению, он хорошо знал своего отца. Он был навязчивым, упрямым, всегда получал то, что хотел, и, прежде всего, презирал слабость.       Его отец был одним из них; он мог это чувствовать. И он был чертовски напуган. Мидория мог слышать неистовые шаги своих одноклассников по мягкому ковру у его двери, когда они мчались в сторону общей комнаты. Парень невольно мягко улыбнулся. Вместо того, чтобы просто умереть быстрой смертью или сбежать, его одноклассники будут драться со всем, что на них попадется. Вот что он любил в них. Их дух, их сила, их дружелюбие и, черт, они так сильно его возненавидят, когда узнают. — Деку.       У Мидории чуть не случился сердечный приступ, он развернулся так быстро, что чуть не сломал себе шею. С сердцем в горле он смотрел на высокую фигуру Бакуго в дверном проеме. Мидория облегченно вздохнул. Он не совсем понимал, кого ожидал, но Бакуго был лучшим из возможных исходов. Он знал что должно было произойти. — Деку. Оставайся здесь, — резко приказал Бакуго, осознавая свое изможденное состояние. Он волновался, Мидория это видел, но не собирался это комментировать. Бакуго уже так много делал для него, — Даже не шевелись.       Мидория тупо кивнул, в последний раз взглянув на блондина, прежде чем он захлопнул дверь, чтобы присоединиться к своим одноклассникам. Мидория неподвижно сидел в своей крошечной спальне, ожидая того, что знал только он и Бакуго. В любом случае, это было неизбежным, несмотря на все их усилия.

***

— Что, черт возьми, происходит?! — закричала Урарака, перекрикивая паническое бегство студентов. Конечно, она знала, что это нападение злодея. Она была так же хорошо знакома с сигнализацией, как и другие ее одноклассники, но разве кто-нибудь устроит им засаду, пока они еще в общежитии? ВСЕ ВМЕСТЕ? Насколько опасным должен быт злодей, чтобы быть достаточно уверенным, чтобы сразиться со всеми? — Это Адское пламя! — Бакуго крикнул в ответ, к большому удивлению Урараки. Предполагалось, что это будет риторический вопрос, но она не собиралась жаловаться. Другие голоса раздавались по лестнице, когда весь класс 1-А, кроме Мидории, бросился в общую комнату. — Откуда ты знаешь? — Шутки в сторону! — Но почему здесь и сейчас?! — Неужели он действительно думает, что сможет победить всех нас сразу? — Да.       Девятнадцать присутствующих учеников 1-А класса остановились. Их встретила тлеющая, сломанная дверь, и один из самых опасных злодеев, которых мир когда-либо видел, стоял прямо перед ними с такой самодовольной ухмылкой, что Бакуго потребовалось все, чтобы не вмазать ему по лицу прямо здесь и сейчас.       Адское Пламя осмотрелся в толпе студентов, жадно ища одного конкретного зеленоволосого мальчика. К своему ужасу, но не к своему удивлению, он узнал другое лицо в сверкающей группе студентов. Он очень хорошо его помнил. Адский огонь всегда до тошноты испытывал к нему и его пылкому поведению некую гордость. Это приводило в ярость. — Ах, Бакуго Кацуки. Давно не виделись.       Киришима уставился на своего друга вместе с остальными учениками его класса: — Бакуго? Ты знаешь этого мужчину? — Бакуго закатил глаза и сжал кулаки, его ногти так глубоко впились в его ладони, что пронзили кожу, однако он не мог заставить себя волноваться этой проблемой. Его единственной целью был злодей перед ним и глупая игривая ухмылка на его уродливом лице. — К сожалению, да, — ответил Бакуго, прежде чем усмехнуться человеку перед ним, — Иди нахуй. Адское пламя засмеялся: — По-прежнему такое же пылкое отношение, даже после всех этих лет. Ты ничуть не изменился.       Бакуго впился взглядом, ярость превратила его лицо в отвратительное выражение, смешанное с ненавистью, негодованием и необузданной яростью к человеку, стоящему перед ним: — Ты меня не знаешь. — О, но я знаю, Бакуго.       Кацуки яростно зарычал на мужчину, едва сдерживая себя. Если бы он поступил по-своему, он бы взорвал этого ублюдка, но он не мог. Во всяком случае, не сейчас. Они все еще были в общежитии. Взрыв, достаточно сильный, чтобы повредить злодея, легко испепелил бы всю комнату и мог серьезно повредить некоторым из его одноклассников. Он снова зарычал, сгибая окоченевшие пальцы, на которых опасно полыхнул мелкий взрыв. Еще нет. — Бакуго, что происходит? — Денки потянул за рубашку своего друга, и действие, которое при нормальных обстоятельствах обычно приводило к смерти Электрозума, не было исполнено. Бакуго просто опустил вмешательство в свое личное пространство и проигнорировал.       Бакуго посмотрел на своего друга краем глаза, прежде чем снова повернуться к Адскому Пламени, нахмурившись, когда он заметил, что взгляд злодея переместился так, что он больше не смотрел на него, а на блондина позади него. Бакуго нахмурился еще больше. Как бы он ни ненавидел это признавать, он заботился о некоторых людях из этого чертвого класса, настолько, что, когда такой опасный злодей, как Адское пламя, смотрел на одного из них, это приводило его в ярость. — Тупое лицо, — прошептал он уголком рта, — Заткнись, черт возьми. Адский огонь, однако, не отрывал взгляда от блондина: — Подожди. Он не знает? — Злодей слегка сместил глаза, чтобы посмотреть на Бакуго.       Упомянутый парень ничего не сказал, понимая, что в любом случае будет бесполезно говорить ему правду. Лицо Адского Пламени расплылось в широкой ухмылке. — Разве никто из них не знает?! — словно по команде, почти все взгляды обратились на Бакуго. Это было все, что требовалось злодею, — Они этого не знают! Ой, это интересный поворот событий, не так ли, Кацуки? — он выплюнул имя как проклятие, скривив губы от отвращения. — Пошел ты на хуй, — пробормотал Бакуго, — Ты его больше не получишь. Прикоснись к нему и ты умрешь, — Кацуки выглядел ненормально спокойным для кого-то в его нынешней ситуации, но в его словах была злоба. Каждому, кто наблюдал за этим взаимодействием, было ясно, что Бакуго ненавидел этого человека всеми атомами своего тела и продолжит ненавидеть его до дня его смерти. — Ой? — Адское Пламя ухмыльнулся, — Посмотрим.       В группе воцарилась неловкая тишина. Хотя все они имели за плечами изрядную долю опыта от нападения злодеев, этот злодей находился в совершенно другой лиге и ранге. Все в комнате прекрасно понимали, что он может уничтожить их заживо, если захочет, но нет, он работает не так. У этих людей были причуды. Если они решат драться, он ответит, но не станет их убивать. О нет. Он убивал только тех, у кого нет причуды, на месте, но убивал героев с причудами только в том случае, если его спровоцировали. Класс 1-A был в затруднительном положении, и они это знали. — Бакуго, — Эйджиро не мог больше этого терпеть, — В чем дело? — Кацуки повернулся и зашипел на Киришиму, когда лицо Адского Пламени расплылось в ухмылке. — Что ж. Расскажи своим друзьям, Бакуго. Расскажи им все.       Восемнадцать пар растерянных глаз смотрели на блондина, который оставался неподвижным, пристально глядя в глаза злодею. Он дразнил их, играл с ними, как будто они были всего лишь маленькими детьми, и все они это знали. Бакуго не собирался доставить ему такое удовлетворение. Он не собирался доставлять этому уроду удовольствие. Злодей прищелкнул языком и разочарованно покачал головой: — Хорошо. Я сообщу новость, если ты такой упрямый, — прошипел он. Адское Пламя широко раскинул руки и торжествующе ухмыльнулся, — Хизаши Мидория. Приятно познакомиться. Ошеломленная тишина. А потом… — ТЫ ОТЕЦ МИДОРИИ? — Кричали все сразу. Бакуго подавил желание закатить глаза. Было смешно, насколько синхронным может быть его класс, даже в такие моменты. Выражения на лицах его одноклассника варьировались от гнева до шока, и до полного и яркого замешательства. Адское Пламя ярко улыбнулся, довольный тем, что уронил такую ​​бомбу. — Да, это я. Именно тогда Бакуго потерял свое чертово терпение: — НЕТ, БЛЯДЬ, ЭТО НЕ ТЫ, — Блондин больше не мог этого выносить. Он шагнул вперед, ладони искрились от нетерпения, — ТЫ НЕ ЕГО ОТЕЦ. ТЫ НИКОГДА ИМ НЕ БЫЛ, И ТЫ УВЕРЕН, ЧТО НИКОГДА НЕ БУДЕТ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ТЫ, ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ УБЛЮДСТВО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА! УБИРАЙСЯ!       Лицо Адского Пламени исказилось от удивления. Он определенно не ожидал, что именно эти слова расстроят Бакуго, но да ладно, он мог просто убить его без проблем. Только вот проблема. Пожара не было.       Бакуго воспользовался этой возможностью, чтобы произвести неконтролируемый взрыв в груди злодея, которого было недостаточно, чтобы вырубить его и разрушить комнаты в общежитии, но достаточно, чтобы отбросить его на несколько шагов назад и нанести довольно неприятную рану.       Немедленно прочитав ситуацию, остальной класс последовал за ним, бомбардируя Адский огонь собственными атаками. Айзава вздохнул и появился в поле зрения, не сводя глаз с злодея перед ним, пока его класс безжалостно избивал его. Он мог только надеяться, что другие профессиональные герои скоро проснутся, потому что Айзава почувствовал, что начинает слабеть. И это было странно, его выносливость всегда была на высшем уровне, в не зависимости от того сколько он сегодня проспал.       Злодей все это тщательно спланировал, от его побега до проникновения в Юэй, чтобы вернуть то, что принадлежало ему. Он прекрасно знал, что в школе был предатель. Черт, это было общеизвестно практически каждому злодею. Итак, он решил внести в свой первый пункт предателя. Злодейский студент накачал наркотиками всех профессиональных героев, конечно, тайно, а затем налетел Адский огонь с планом вернуть сына. Чего он не учел, так это бесчеловечной способности Айзавы бодрствовать.       Это было неприятно, но он знал, что мужчине в конце концов придется потерять сознание и заснуть, и когда он это сделает, его причуда вернется. Итак, он ждал, терпеливо принимая удары окружавших его детей. Стук. Тело Айзавы рушится на пол. Бинго.       Адский огонь почувствовал, как его сила мгновенно возвращается, обрушиваясь на него, как волна титула. Его огонь вернулся. — УХОДИМ! — голос Бакуго эхом разнесся по комнате, — Айзава-сенсей потерял сознание! ЕГО ПРИЧУДА ВЕРНУЛАСЬ!       Его одноклассники тут же бросились в сторону от него. Адский огонь не был обычным злодеем. Он был тем, кому удалось убить десятки профессиональных героев, и его мог остановить только сам Всемогущий. Учащиеся 1-А класса Юэй были героями насквозь, но не глупы. В конце концов, было бы легче помочь Мидории, если бы они не были мертвы до того, как представится шанс.       Каждый мог почувствовать, как температура в комнате уже поднимается до экстремального уровня, хотя прошло всего несколько секунд. Адское Пламя победно встал, едва раненный всеми атаками, которыми он подвергался. Для него они были просто тупой болью, с которой он справится позже, когда найдет свой приз. Ухмыляясь съежившимся детям вокруг него, он принял сознательное решение пощадить их жизни. Да, они инициировали борьбу, но эти дети были сильны и заслужили свои причуды. В отличие от своего бесполезного сына. Адское Пламя усмехнулся. О, как только он снова увидит Мидорию, у него будет выходной.

***

      Как только Адский огонь вышел из комнаты, Бакуго вскочил и закричал: — КАЖДЫЙ ИЗ ВАС ПОЛУЧИЛ СВОИ ЛИЦЕНЗИИ! НАМ НУЖНО ПОМОЧЬ ДЕКУ! Урарака неуверенно встала и отряхнулась, — Эм, Бакуго? У меня один быстрый вопрос. — НУ? — Почему он не убил нас?       В комнате воцарилась тишина, пока все ждали ответа. Им тоже было любопытно, но ни у кого из них не хватило смелости задать этот вопрос. Бакуго рыкнул на это, потому что ситуация была крайне опасна. Нетерпеливо пыхтя, Бакуго ответил так быстро, как только мог. — У него был странный комплекс. Он по-прежнему считает себя своего рода героем. Он думает, что очистить всех от беспричудных было бы лучше для человеческой расы, потому что тогда все мы были бы могущественными. Бакуго согнул запястье. Сломал. Черт. Он должен позаботиться об этом позже. — Он уважает силу, вот и все. Он счел нас достаточно могущественными, чтобы оставить в живых, потому что посчитал нас достойными своих причуд, — Бакуго положил руку ей на плечо, — Теперь ты хочешь спасти этого дерьмового ботаника или нет?

***

      Мидория пискнул, услышав звук открывающейся двери. Он мог слышать всю суматоху внизу сквозь тонкий пол, поэтому знал, что будет дальше. Его отец, как всегда, ворвался в его комнату не останавливаясь.       Однако чего он не знал, так это состояния остальной части его класса. Это было его главным беспокойством сейчас.       При виде отца Мидория съежился, безмолвно желая раствориться в тени и никогда не выходить наружу. Знакомая искаженная ухмылка, которую Изуку не видел долгое время, отразилась на лице Адского Пламени, когда он увидел состояние своего сына. — Мой мальчик, посмотри на себя! — его глаза скользили по трясущемуся телу мальчика, исследуя каждую впадину, мускул и кожу, которую он мог видеть, — Ты стал намного сильнее, чем в последний раз, когда я видел тебя! — злодей сделал шаг вперед, в результате чего Мидория сделал три неуверенных шага назад. Его кровь стыла в венах. Он был в ловушке. — У-уйди от меня, — он пробормотал, но его голос надтреснул и не выдержал ни слова. Адское пламя склонил голову: — Зачем мне это делать? Ты мой сын, не так ли? — он сделал вид, что смущен страхом на лице Мидории, — Я вижу, что у тебя есть причуда. Как мило, — в его голосе практически капал фальшивая радость, — Жаль, что ты этого не заслуживаешь, — Адский огонь сделал еще один шаг вперед, прежде чем все его чувства начали идти против него. — Вот дерь- — это все, что он успел сказать, прежде чем Старатель ворвался, пробив окно балкона Мидории и растопив его лицо. Буквально. Как обнаружил сам Всемогущий, величайшая сила Адского Пламени была также и его величайшей слабостью. Огонь. Мидория сразу потерял сознание.