Выбор маски счастья

      После положительного ответа Карана обошла девушку со спины, приказала сесть и сразу же опустилась рядом. Голубые глаза с печалью взглянули на своего помощника. Но и сам Филипп не был рад всему этому «мероприятию». Память ставила ему ловушки из воспоминаний. Воспоминаний, от которых передергивало всё тело. И вампир видел, что они же сейчас терзают и его госпожу.       — Будет больно, — с сочувствием прошептала Бортвик, на что Мия тут же холодно бросила:       — Знаю, — но ей было страшно: она не знала, что может произойти дальше, но отчетливо помнила, что в прошлый раз была на грани жизни и смерти.       Всё чаще и чаще Бэггинс понимала, что женщина в плаще и с косой уже буквально наступает ей на пятки в этой борьбе, но вот чудо… Не понятно как, но Мия спасается. Однажды она очень сильно разозлит смерть, после чего придется показать свой скрытый козырь.       Горячие руки коснулись плеч девушки, Карана глубоко вздохнула. Её пальцы слегка подрагивали, и ей не хотелось этого делать. Сама страж понимала: по-другому расскрыть потенциал этой юной дамы не получится.       Глаза Бортвик сменили свой цвет на бордовый; усиливая хватку на хрупких плечах, она произнесла печать:       — Одиннадцатая грань. Печать пламени крови. Разрушение оков граней, — Бэггинс тут же завопила. Она пыталась скинуть с себя руки Караны, потому что место её прикосновений горело, словно от бушующего пламени. Тут же она почувствовала ту самую, уже забытую жгучую боль в груди, и только всё больше ей хотелось, чтобы это закончилось. Новая волна боли — новый крик. Лунорождённая не понимала, сколько времени уже прошло и сколько ещё осталось, но с каждой секундой боль росла так, что, казалось, Карана разрывает её сердце на маленькие кусочки, медленно отдирая каждый.       В конечном итоге она отключилась. Филипп тут же оказался рядом. Бортвик тяжело дышала, её руки сильно тряслись, а взгляд терялся, словно опьянённый.       — Госпожа Кар… — но она остановила его жестом руки, аккуратно положив девушку на мягкую траву, держалась за голову, как от сильной мигрени.       — Унеси… её в комнату… Я в порядке, — однако Филипп ещё некоторое время стоял, не отрывая встревоженного взгляда от стража, и, пока она не повторила тоже самое, но твердым и раздражённым голосом, вампир не сдвинулся с места.       Еле поднявшись и опираясь на трость сильнее обычного, маленькими и медленными шагами Бортвик направлялась к беседке. Женщина рвано хватала воздух, а взгляд терялся, силы были на исходе. Наконец добравшись до места, Карана больно упала на колени отбрасывая трость.       — Если тот… кто наложил эту печать ещё жив… то он запросто убьёт многих… — Страж склонила голову к земле так, словно была готова зачитать молитву. Пальцами зарываясь в траву, женщина попыталась восстановить дыхание и, когда это получилось, упала на бок, поджимая под себя колени.       — Простите… — последнее, что сказала Бортвик перед тем, как потерять сознание от осушившего её бессилия.       Вампир бережно положил Лунорождённую на постель, накрывая одеялом. Её лицо стало чуть бледнее, но сердце билось. Почему-то — почему он не знал и сам — Филипп боялся, что Мия умрёт. Возможно, это было из-за обещания Ван Арту: уж не хотелось бы вызвать его гнев. Накануне вампир решил углубиться в прошлое Ван Арта и был сильно ошарашен, но во многом и разделял его поступки. Понять бесмертного так хорошо мог только другой бессмертный.       Ещё раз проверив, что девушка дышит, вампир открыл окно и покинул её комнату, отправившись искать Госпожу Карану. Женщина лежала на траве, казалось, она мертва, но, чем ближе был вампир, тем яснее понимал — она уснула.       Последний раз подчинённый Бортвик видел ритуал снятия много лет назад, когда только начал служить Стражу. Юному парню также запечатали силы, и госпожа сняла печать. На следующее утро он скончался, его сердце не выдержало силы раскола и остановилось. Спустя четыре месяца Бортвик нашла человека, что сумел наложить на юношу печать, и убила и его, и весь его ковен. Затем Карана Бортвик навсегда покинула поле боя и не брала меч в руки…

***

      Всё три сестры были вместе… в последний раз: это был их последний бой, теперь для каждой начнётся свой собственный.       — Возможно, мы ещё сможем скрестить мечи все вместе, — наблюдая за тем, как солнце скромно выглядывает из-за горизонта, бросила Маат в предрассветную тишину. Она следила за тем, как на небе разгорается пожар; ей нравилось смотреть, как каждое утро солнце рождается в этом рассветном огне и уже вечером погибает в закатном.       Эйрена сидела рядом и доплетала третий венок, тонкие пальцы ловко перебирали цветы, что не так давно были собраны и ещё хранили запах полей. Один из таких венков уже был на ней самой, другой был на Каране, которая следила за танцем огня в костре, который развели, чтобы в той чаще, где они остановились, не подходили дикие звери. По возможности животных не трогали: только в крайних случаях, когда они нападали, сила применялась.       — Я пока отправлюсь в путешествие, думаю, моя цель вам понятна, — в огонь полетел лоскут одежды, сестры следили за тем, как пламя беспощадно его сожрало, не отдав ничего в ответ, кроме пары искр. Теперь Бортвик смотрели на младшую сестру. Её глаза, казалось, опустели, навсегда там погасла искра жизни, которую многие так ценили; на все трудности отвечала улыбкой, что навсегда была стёрта с лица. Эйрена стала в разы задумчивее, и, когда её спрашивали о её состоянии, слышали, что думает она о всякой ерунде, отвлекаясь от тягот жизни. Тягот жизни, на которые она шла добровольно.       Она встала, разгладив складки на платье, аккуратно надела последний венок Маат, на что та улыбнулась. Расправив плечи, гордо подняла голову, как она никогда не делала, это было присуще старшей сестре. Глубоко вдохнув, она наконец произнесла:       — Рожу дочь и воспитаю её так, чтобы нам не пришлось держать оружие. Я понимаю… — она тяжело вздохнула так, словно на её плечах была самая тяжелая ноша в мире, — Клауд меня не полюбит, я нужна ему лишь для того, чтобы родить ребёнка. Но и я сама имею от этого брака свои цели, ведь клан Денали обладает большими связями, а, вступив в брак с главой, я стану неприкосновенной.       Карана и Маат переглянулись. Вся эта затея им очень не нравилась, но придумать что-то лучше они уже не могли. Осталось только смириться с тем, что даровала им судьба, такая безжалостная на этот раз. Каждый раз выходя на поле боя, они внушали страх. Все шёпотом произносили их имена, а фамилию ковена и вовсе старались не упоминать. Три сестры, чья сила была схожа с разрушением стихии огня, навсегда разлучились. Уже позже из троих останется лишь одна, что пожелает навсегда уйти в тень и дожить остатки жизни в полной гармонии и спокойствии.       Всего, что знала Карана, было слишком мало. Эйрена погибла от рук своего мужа; после долгих бесед с главой клана Денали Клауд так и не отдал тело стража. Карана желала похоронить сестру на семейном кладбище, рядом с матерью, но этого так и не случилось. Маат пропала: по слухам, её убили, а тело сожгли. Единственное, что осталось от одной из самых сильных мечников ковена Бортвик — её меч. Который Карана не смогла пробудить и просто оставила у себя.       Спустя чуть больше пятнадцати лет у неё были все три меча. И лишь один был пробуждён — её собственный. Меч Эйрены больше никогда не загорится — со смертью мечника умирал и меч. Когда Карана получила меч Маат, тот ещё блекло горел. Так продолжалось ещё в течении пяти лет, затем и он погас.       Ни одна из сестёр не была похоронена на семейном кладбище. А ковен Бортвик навсегда стал считаться несуществующим…

***

      Еле открыв глаза, с трудом поднялась на локтях. В комнате никого не было. Прислушавшиись, она поняла, что Филипп помогает Бэггинс: та впала в беспамятсво и бредила, редко говорила несвязными фразами и снова засыпала.       Стоило Бортвик только подумать, что ей будет нужна помощь Филиппа, как он оказался в комнате, протягивая своей госпоже руку.       — Давно она бредит? — обеспокоенно, но со строгостью в голосе поинтересовалась женщина, стараясь загасить боль в ноге потоком энергии. Филипп недолго наблюдая за тем, как рванные шрамы на коже становятся светлее, поспешил ответить:       — Со вчерашнего вечера, Госпожа, — Бортвик тут же повернула голову на вампира с вопросительным взглядом. Длинные рыжие пряди скатились по плечами, скрывая часть лица.       Прекратив лечение, она почти спрынула с постели, озираясь на вампира:       — Сколько я проспала? — её растерянный взгляд, уставшее лицо и растрёпанные волосы в дополнении с той белой сорочкой, в которую её переодел вампир, давали понять, что она слаба, что она человечна и вовсе не бесмертна. Слаба лишь на вид. Шагая в покои Лунорождённой, она сильно хромала, стараясь почти не наступать на больную ногу, пока вампир не протянул ей трость, которая снова с мелодичным звуком стала ударяться об пол.       — Больше суток, госпожа. Вы были слабы настолько, что почти сразу после ритуала уснули. Я не смог Вас разбудить и всё время был с мисс Бэггинс.       Карана поджала губы. Её всё больше напрягала эта ситуация. Она примерно понимала, что ей сейчас следует сделать, но страх, что ошибка прошлого повториться, не давал ей покоя.       Зайдя в комнату, Бортвик долго смотрела на пока просто спящую Бэггиинс. Она прислушивалась к ритму её сердца, но не было чего-то, что бы показалось Стражу странным. Прислонив лоб в стене, Бортвик выдохнула, несколько минут женщина так простояла, пока Филипп не решился вмешаться:       — Её жар спал и теперь она просто отдыхает. Сейчас она в беспамятсве, но несколько раз просыпалсь и просила меня не убивать Ван Арта, — вампир переводил встревожанные взгляды с Мии на Карану. Ему пришлось не сладко. Его госпожа спала, в то время как он полностью расстерялся и не знал, что делать, уже был готов разбудить Бортвик насильно, но всё же взял себя в руки.       Филипп страшно перепугался: он помнил, что ранее юноша умер на следующий день, и если бы Лунорождённая умерла, то вначале ему бы пришлось объясняться перед Госпожой, а уже затем перед Князем вампиров. Филипп начал придумывать, как ему забрать всю вину на себя, подготовил слова, которые скажет, но всё обошлось.       — Пусть отдохнёт, сообщи мне как только она проснется. Я на некоторое время покину усадьбу, — более ничего не сказав, она ушла. Это было в её стиле, Карана ни перед кем не объяснялась и просто делала то, что, по её мнению, было верным. Совсем редко она советовалась с Филиппом, но это было настолько редко, что вампиру пришлось привыкнуть, что он будет делать то, что скажет Бортвик, без своего мнения на этот счет.       Вампир остался рядом, поправлял одеяло, следил за девушкой. Так прошло трое суток, и уже на конец третих вернулась сама Карана. Однако Мия продолжала спать. И только к утру уже следующего дня она очнулась. Осмотрев девушку и удостоверившись, что она в полном порядке, Карана вывела её во двор, чтобы начать тренировки.       — Итак, — начала Бортвик, закатывая рукава, что сильно напрягло Мию. Бэггинс знала, что от этого Стража можно было ожидать, что угодно и её действия не предсказуемы. Карана всегда выбирала дверь, что была на потолке, когда можно было выйти через обычную.       — Сегодня я научу тебя забирать и отдавать энергию, расскажу о медитации, о сопособах создания барьеров, а также о том, как пользоваться той энергией, что уже имеется у тебя во вместилище, — она не поднимала глаз, зачитывая тот список заданий, который казался Лунорождённой невыполнимым за один день.       Мия вопросительно выгнула бровь, и именно этот жест Бортвик, как на зло, увидела. И ответила на него чем-то похожим - Бэггинс подавила улыбку. Ждала следующих указаний, но это выражение лица не выходило из головы, как бы девушка ни старалась концентрироваться на словах страшего Стража.       — Овладеть контролем энергии просто. Во-первых, ты должна понимать, что трансформация во вторую форму не должна происходить сама по себе, сегодня ты не научишься этому в идеале, но уже будешь понимать, как делать так, чтобы это происходило только по твое воле.       Расправив плечи и гордо подняв голову, глаза Стража сменили свой цвет.       — Вот так, сейчас я управляю небольшим количеством энергии, но если я захочу силу увеличить... — всё большее количество сосудов на теле женщины набухало и меняло свой цвет. — В случае, если ты хочешь управлять энергией, тебе нужно принять вторую форму; это не сложно: сконцентрируйся и ты почувствуешь жар в груди, там находится твоя жизненная сила и раскол, который и сделал тебя стражем. Раскол полон энергии, и её ты можешь задействовать. Со временем ты почувствуешь и силу вампира, а также сущность человека: с ними тоже можно взаимодействовать, если хочешь принять одну из сторон: человека или вампира. В любом другом случае не трогай их.       Мия попыталась найти тот самый раскол, о котором говорила Бортвик. Получилось не сразу, но спустя некоторое количество попыток глаза наконец сменили цвет, но это была лишь доля секунды: больше концентрироваться на этом чувстве у Мии не получалось.       Карана же удовлетворительно кивнула. Это было только начало, и Бортвик понимала, что им предстоит ещё много работы. Но рассчитывала, что в конечном итоге однажды эта девушка сможет сделать то, что когда-то не смогла сделать сама.       Уже в обед Бэггинс без затруднения входила во вторую форму; конечно, за это время она услышала много как советов, так и наставлений о том, что ей сейчас не следует думать о посторонних вещах, а это было труднее, учитывая, что иногда Бортвик била по ногам тростью.       — Теперь попробуй не только концентрироваться на этой энергии, но и направить её во всё тело; тут я не смогу тебе показать, и придётся приложить больше усилий. Это основа, так что её нужно отточить сейчас, однако долго сидеть на ней не стоит, — было видно, что чем больше затягивалась тренировка, тем сильнее Бортвик начинала злиться.       Однако выходило ужасно, и до самого заката у Лунорождённой не получилось ни разу. И сколько бы ещё она ни пыталась, стоило ей начать, как концентрация пропадала и довести энергию не получалось. Предательский ком давил на горло, но сдаваться было нельзя: путь был начат, и свернуть с него означало не дойти до конца и не узнать, куда это путь приведёт. Но вот в Каране упорства убавилось.       — Ладно, на сегодня всё, тебе нужно отдохнуть, дальше я не собираюсь жалеть тебя. Попробуем завтра по-иному, вероятно, этот способ для тебя слишком сложный. Отправляйся на ужин, — она просто развернулась и ушла, ничего не объяснив. И от этого только новый поток печали накрыл Лунорождённую, она держалась изо всех сил и, чтобы не заплакать, пошла в столовую, где уже был Филипп.       Конечно, настроение девушки он не смог не заметить, и поэтому, поставив тарелку перед девушкой, произнёс:       — Часто людей, что долго и упорно работают над чем-то, называют талантливыми и не хотят признавать тот факт, что их талант - это очень тяжёлый путь. Многие оттачивают своё мастерство долгие годы, и я более чем уверен, что у мастеров своего дела когда-то тоже получалось не с первого раза. Художники тренируются выводить тонкие и ровные линии, писатели работают над собственными книжными мирами, делая их полноценными. Но в самом начале и художник выводил толстые и кривые линии, и писатель писал отнюдь не так хорошо. Вам не стоит расстраиваться, что в самом начале Вашего пути всё пошло не так идеально: это только начало.       Мия выслушала вампира и согласно кивнула, опустив голову, наблюдая за тем, как капли слёз срываются в тарелку…

***

      Уже более двух часов в кабинете шёл жаркий спор. Длинный стол был покрыт бумагами, чертежами, где-то были разбросаны карандаши.       Когда-то длинные темные волосы до пояса были завязаны в тугой хвост на макушке. На стене висела тень профиля девушки, которая, склонившись над мужчиной, в очередной раз закатила глаза со вздохом.       — Я только что сказала тебе, что вот это менять мы не будем, — медленно и четко произнесла девушка, указывая пальцем в чертеж.       — Ты не хочешь это менять, потому что больше работы или просто потому, что я хочу это заменить? — опирая подбородок на руку, уточнил мужчина, прекрасно понимая, что они уже третий раз за встречу встали в тупик из-за разногласий.       Раздраженно вздохнув, она отошла от стола, пробурчав очередное ругательство на нидерландском.       — Виктор, да мне всё равно, я могу хоть новый тебе чертеж сделать уже завтра утром, но ты всё время найдешь какую-то деталь, которую тебе нужно заменить, и каждый раз, чтобы это поменять, нужно поменять что-то ещё!       — Да просто пойми, что я хочу сделать все идеально. Я не прошу тебя снести это здание и поставить там новое, а хочу отреставрировать для моей свадьбы.       Аврора в очередной раз вспленула руками, пригрозив брату пальцем, хотела что-то сказать, но остановилась, однако всё же решилась:       — Ещё бы ты попросил меня снести семейную часовню, просто… Ладно, я понимаю, хорошо, но арку трогать не будем, а остальное, так уж и быть, поменяем, — Ван Арт улыбнулся, всё-таки ему удалось уговорить эту даму ровно на те изменения, которые он и хотел, ведь эта арка ему никак не мешала…       Время шло для Виктора медленно, дни тянулись бесконечно, для себя вампир отметил, что он всё чаще и чаще обращает внимание на часы, а каждый раз, когда время переваливает за полночь, в мыслях говорит:       — На один день меньше, — на выдохе произнёс вампир, расстёгивая рубашку.       Запустив пальцы в шевелюру, он взлохматил волосы, испортив идеальную укладку. Осмотрел комнату, сейчас полностью пустую, холодную и тёмную. Больше он не разводил пламя в камине, а свет зажигал лишь в кабинете, в то время когда садился за бумаги. Ван Арт старался перемещаться по дому, словно призрак, или вообще здесь не появляться. Чаще стали его визиты к Ноэлю и Авроре, которая понимала состояние брата и никогда не говорила ничего против.       Виктору не нужна была чья-то ещё компания, но, каждый раз оказываясь в доме, тоска по любимой его буквально душила. За океаном мыслей о Мии не удавалось собраться и должным образом выполнить работу.       Спасало Князя вампиров лишь то, что работы стало слишком много. И время за делами, командировками и встречами пролетело быстро. С момента ухода Мии на обучение прошло две недели…

***

      Тренировки Караны Бортвик были жестокими, выбивали из Мии дух, а вечером девушка падала на кровать и тут же отрубалась. Утро начиналось с медитации, затем шли силовые тренировки. После старший Страж была милостива и давала перерыв в час, за который Бэггинс успевала пообедать и выдохнуть. А затем вновь тренировки, но это больше походило на закрепление знаний об энергии.       — Соберись! Сейчас ты должна сделать барьер вкруг себя, а я буду его ломать; если я сломаю, ты поранишься. Так что…только в твоих руках твоя же целостность, — с гордо поднятой головой она кружила вокруг Лунорождённой, подобно стервятнику, который уже знает, кто будет его жертвой.       Мия лежала на траве с закрытыми глазами, тяжело дышала после того, как заблокировала шквал ударов. С её тела постепенно сходили синяки, а усталость подкрадывалась всё ближе, мозг всё реже проявлял активность, а тело переходило в неосознанный режим и старалось защищаться, что мало нравилось Каране. Бортвик хотела, чтобы Лунорождённая меньше защищалась и больше нападала. Но в то время, когда Карана говрила об этом, сил ни на что кроме защиты уже не было.       Бэггинс поднялась на ноги, уверенно выдохнула. Тут же глаза сменили свой цвет на алый, но этого было мало, и Страж продолжала набирать энергию, пока сосуды не стали темно-бордовыми, и всё большее их количество вспыхивало на коже.       — Барьер. Девятая грань. Печать пламени крови, — провела вокруг рукой - тут же возрос барьер. Заглянув в глаза своему наставнику, Мия кивнула.       На лице Бортвик появилась хищная улыбка, в руках стража заплясал алый огонь, который свернулся в сферу и полетел в барьер. По нему прошла лёгкая рябь, но тот остался цел. Следом летели ещё удары, барьер стоял, Мия решила усилить его и вместе с тем сконцентрировать энергию, чтобы направить её в Карану. Женщина заметила это и, прищурившись, начала увеличивать размеры посылаемой энергии в барьер.       Мия потеряла концентрацию над энергией в руках, стараясь усилить барьер, однако Бортвик не спешила сдаваться и её атаки стали чаще и сильнее. Не выдержав напора, барьер упал, и одна из атак прилетела в Мию - девушка отлетела на десятки метров, примяв траву под собой. Устало простонав, она ударила кулаком землю рядом и закрыла глаза.       — Что ж, это очень хорошо. Ты продержалась достаточно долго, даже смогла предпринять попытку атаковать меня. Но… — она подошла ближе к Бэггинс и протянула ей руку. — Ты не воспылала и не бросилась на меня после неудачи, а значит, твоя вторая форма больше не зависит от твоих эмоций.       Поднявшись, Лунорождённая улыбнулась. Она достигает успехов не быстро, но они её радуют. А контроль над силой - это то, ради чего и было это всё. Радовало, что прошло не так много, а Бэггинс успела достигнуть многого.       — Не радуйся раньше времени: у нас ещё многое впереди, и я надеюсь, что ты не планируешь останавливаться.       Теперь на лице самой Бэггинс появилась коварная улыбка, на что Бортвик вопросительно выгнула бровь, однако в груди появилось чувство гордости, что в этой юной даме напоминало ей её саму в молодости, хотя старой она себя и не считала.       — Не в моём стиле сдаться на полпути, точно не в моём…       — Мисс… Мисс, — Мия обернулась на Филлипа. Застыв посреди коридора, где с каждой стороны были камни, что приобрели желтый оттенок благодаря факелам на стенах и где за окном уже давно блестели звёзды, страж сумерек уже шла в свою спальню после плотного ужина, когда её перехватил помощник Бортвик. Отстановшись рядом, он впился в женский силуэт красными глазами. Мия ждала, когда он заговорит, но тот молчал.       — Я подбираю слова, потому что десяток минут назад Госпожа этого делать не стала, — эти слова заставили напрячься всё тело, мысли шли не в то русло, в которое стоило идти. Девушка думала, что старший Страж разочаровалась в ней и теперь решила выставить её отсюда. — Вам не стоит переживать, Госпожа передала это, — в руках Бэггинс оказалась пара листов бумаги и конверт, в голове вспыхнул вопрос:       — Для чего… мне это? — вопросительный взгляд пробежался по бедному лицу, на его скуле прыгала тень от горшка с цветами, заставляя часть профиля «дьявола» находиться во тьме.       — Связаться с Князем соединённых Штатов, если игнорировать всё то многое, что как подводку сказала мне Госпожа.       Глаза Лунорождённой засияли; прижав к груди получённый шанс и лучезарно улыбнувшись, она не забыла поблагодарить вампира и, словно на крыльях, запорхала к себе в комнату. Однако Филипп спустил её на землю.       — И ещё… Госпожа Карана передала, что завтра тренировка будет более сложная и начнётся после полудня - вам следует хорошо отдохнуть.       Пусть завтра и будет более ожесточённая тренировка, которую Карана почему-то называет тяжёлой, но этот краткий миг хотелось провести полностью отдав себя письму. Хотелось так много рассказать Виктору о тренировках и достижениях, хотелось спросить, как у него дела и достаточно ли он отдыхает. Много чего нужно было написать, и мысли разбегались в суматохе, настолько шумной, что первую половину часа она провела перед пустым листом в одном и том же положении с карандашом в руках.       Окончательно разочаровавшись в своей голове, она выдохнула, проведя руками по лицу, прикрыла глаза, вспоминая образ Князя вампира…нет образ Виктора Ван Арта, мужчины, с которым она была готова провести жизнь. Вспоминая самое начало их пути и то, к чему они пришли уже сейчас, она смогла вывести первые буквы, и всё меньшее количество бумаги оставалось чистым.       И вот вновь и вновь перечитывала написанное - в голове появилась мысль, немного коварная и безумная. Да и ко всему прочему это могло не получится. Но не попробовать - значит не узнать. Сконцентрироваться на силе внутри, как тому и учила Госпожа Карана... Узнать, получится или нет, она не сможет, но стоит постараться…

***

      Сегодня в кабинете было невыносимо душно. Рассматривая новые бумаги, он уже не помнил, что было в предыдущих. На полночь назначенна ещё встреча, хотя только пару часов назад была завершена точно такая же. Ситуация в Европе накалялась - и вдруг на общей арене объявился Совет. Это значило, что, возможно, в скором времени они призовут к ответу. Менялись лица в этом кабинете, проходили дни, и только вечно хмурый Князь вампиров оставался тут. В самом начале он хотел, чтобы работы было уйма, дабы отвлечься от тоски - теперь хотелось вновь нырнуть в тоску, дабы в разы меньше работать. В этом состоянии было куда больше тишины и времени на собственные мысли. Целый день он провёл тут и следующий тоже проведёт здесь. Над головой висели дела, и некоторые следовало разрешить в экстренно короткий срок, но не выходило. Старания разбивались о скалы, как морские волны, и это всё больше давило.       Снова раздался стук в дверь, и вновь:       — Войдите, — голос был пустой, совершенно серый; на секунду оторвавшись от бумаг, он поднял голову, уже зная, кто зайдёт.       — Виктор, здесь письмо, — белый конверт лёг на стол - усталый взгляд зацепился за имя, выведенное слегка коряво:

«Мия»

      Длинные пальцы тут же схватили конверт, но Ксандру было ещё, что сказать.       — И у вас посетитель, у которого есть новость.       Внутрь зашёл мужчина: он выглядел зашуганным перед Князем, но смог сказать:       — Я хочу сделать заявление. Я на протяжении месяца скрывал Розу Бэггинс…