Способы заботы

Он был глупым и наивным, когда заговорил впервые с братом об этом. О милом мальчике по соседству. Самое страшное, Акитеру лишь улыбнулся и сказал, что всё будет хорошо. Но сложно было не сделать вывод, что чувства — это обязательно страдания. Он видел брата таким сломленным только из-за двух вещей — волейбола и любви. Он помнил, как мать гладила Акитеру по волосам, шептала утешения и говорила, что это точно не последняя девушка в его жизни. Он еще встретит ту самую, и больно уже не будет. Но не больно быть просто не может. Тот мальчик действительно просто посмеялся над ним. Над его чувствами. Удивительно, как не ударил. Самое страшное, он не перестал нравиться ему в тот же момент. Это случилось гораздо позже, и ему ещё несколько месяцев пришлось терпеть накатывающую боль к груди. После печального опыта, избегать любви всю среднюю школу было не так уж и сложно. Кагеяма не был милым. В их первую встречу он был озлобленным, ужасно самостоятельным, эгоистом. Сжимал кулаки и челюсть. Людям с такой энергетикой сложно не подчиняться. Но Цукишима уже видел Короля в момент слабости. Злого и разбитого на скамейке запасных. Наверное, именно это позволило вступить в перепалку. Они были в разных классах, что не могло не радовать. Но на переменах они часто встречались около торгового автомата. Кагеяма всегда стоял со сложным лицом, делая выбор между разными фирмами молока, и это ежедневно поднимало настроение. Позже начались совместные обеды. Сложно было отказать Ямагучи в желании проводить больше времени с Хинатой и Ячи. Они были такими светлыми, открытыми. Прятали друг от друга улыбки. Смотрели, когда думали, что никто не видит. Сложно было не завидовать. И не засматриваться на профиль Кагеямы. На эти длинные пальцы, ноги, сильные руки. Каждое прикосновение кожи к коже отдавало искрами. Они были оба слишком длинные. Невозможно было не соприкасаться. Не хотелось не делать этого. Учить Кагеяму и Хинату — ужасно. Они совершенно не вкладывали силы в это, устраивали борьбу из решений тестов. Кагеяма крутил ручку в руках, иногда постукивал ей об парту. Цукишима никогда бы не признал это вслух, но чертовски приятно было наклоняться над сидящим Королем и встречаться с ним вглядом. Заниматься наедине одновременно сильно хотелось и нет. Было страшно опять испытать чувства с такой силой, но он надеялся. Так глупо, зная, что взаимности никогда не будет. Но надеялся. Кагеяма в его комнате смотрелся отлично. Кагеяма что-то кричал о слабых блоках, о том, что Кей должен прыгать выше. В голове были только мысли о его красивом лице. И это было ужасно. Новый звонок был спустя пару месяцев — Цукишима почувствовал радость и облегчение от ссоры Кагеямы и Хинаты. Сложно было даже представить, что этот неразлучный дуэт может существовать по отдельности. Правда помирились они опять довольно быстро, и от этого вернулось удушающее чувство. Лучше бы Кагеяма был гением в учёбе и пошёл в Шираторизаву. Он не то чтобы не любил свой день рождения, но отмечать его не хотелось. Хотя всё равно на свое шестнадцатилетие он получил так много подарков. А кричать хотелось от фигурки диплодока и открытки с таким уже привычным кривым почерком. С началом октября пришла пора дождей. Кей не позволял себе показывать слабость и слезы. Но в этом году всё было сложней, и он плакал вместе с небом за компанию по вечерам. Акитеру на выходных ходил обеспокоенный, заставлял больше есть и спать. Навряд ли хоть что-то из этого списка могло помочь. Некоторые взгляды и действия сложно было не воспринимать как намеки. Как сигнал к действию. Какая тут отличная учеба, если каждый урок в голове собственное признание. Только вот не все вещи обязательно говорить вслух, чтобы знать точный ответ. — Не думаю, что я могу принять твои чувства, Цукишима, — Кагеяма опустил взгляд на землю, пиная ногой какую-то длинную ветку. — Ты мог и не отвечать, Король. Я просто хотел сказать это. — Это ведь не повлияет на нашу команду? Я понимаю, что с чувствами сложно бороться, но это не должно влиять на игру. И так раз за разом. Волейбол, игра, площадка. Кагеяма никогда не принимал признания других и не признавался сам. — Конечно, что такое чувства в сравнение с волейболом. Хорошего дня, — Цукишима развернулся, чтобы уйти как можно скорей. Это было слишком ожидаемо. В любой вселенной ответ был бы именно таким. Но глаза предательски резало. Хотелось скорей смыть с себя этот день. Неделю. Полгода. Как давно это произошло? Когда любить Кагеяму Тобио стало обычным делом? — Цукишима, стой. Я не хотел обидеть тебя, но я не хочу портить всё ещё больше неискренним ответом. Извини. — Тебе не за что извиняться, Король. Это не то, что тебе под силу. Ты не должен заставлять себя. — Я-, — Кагеяма запнулся на втором слове, когда на весь двор раздался крик Хинаты. — Бакагеяма, почему так долго. Иди пасуй мне. — Да, тебе пора. — Цукишима, я правда не знаю, что можно сделать в такой ситуации. Перестать быть таким — было бы достаточно. Таким красивым с глупой улыбкой на лице. Таким милым, когда извиняешься. Таким дураком во всех вещах, кроме волейбола. Таким. Таким. Таким. — Ничего, Король. Хорошей тренировки. На следующей неделе не изменилось ничего. Разве что сложно стало игнорировать сочувствующие и извиняющиеся взгляды от Кагеямы. Иногда он смотрел так внимательно, что не успевал даже вовремя отвернуться. Как же не хотелось встречаться с ним взглядом, но некоторые вещи просто должны происходить. — Ты можешь стать лучше, понимаешь, о чем я? — А в чем смысл, Кагеяма? — Цукишима одернул руку с ткани собственной футболки. — То, что произошло с твоим братом, не должно влиять на твою жизнь. Ты можешь стать сильней, приносить команде еще больше пользы. — Идите к черту, Король, ты и твоя польза, — Кей хотел плеваться. Как же мерзко. Как ни оголяй душу перед человеком, всё, что он будет видеть, смотря на тебя — глупый, ничего не значащий набор характеристик. Ты ему о любви, а он о волейбольных мячах. Цукишима быстрым шагом вышел из раздевалки. Сразу же достал телефон из кармана и напечатал в заметках: больше никогда не влюбляться. Кагеяма грыз ластик от карандаша и прожигал взглядом третий вопрос теста. Хотелось вести подсчёт минусам Кагеямы, в надежде на то, что чувства пройдут. Они и не собирались. Удивительно, но некоторым минусам Цукишима не мог ничего противопоставить. А дурацкая влюбленность никуда не девалась. После результатов тестов Кагеяма прибежал довольный к нему прямо в класс. Светил кривой улыбкой во все стороны и пытался выдавить из себя слова благодарности. Цукишима не мог не думать — зачем он так часто рядом, почему так сильно влияет на него? Он думал, что после признания Кагеяма отдалится, и это поможет чувствам отступить. Кагеяма стал только ближе. Он не поднимал тему признания, обсуждал учёбу, тактики, что-то пытался рассказывать о музыке и фильмах. И всё равно это было между ними. Напряжение, недосказанность. Но что мог сделать каждый из них больше? Ближе к зиме они узнали, что Хината, Ячи и Ямагучи встречаются уже пару месяцев. По взгляду Кагеямы было видно, что он тоже не удивлён ни капли. Некоторые люди предназначены судьбой друг для друга, чему тут удивляться. Но интересно, удивились бы остальные их отношениям, если бы. Идти домой с Кагеямой, а не с Ямагучи странно. Но все так, как должно быть. Он должен быть хорошим другом и радоваться за них. Хотелось включить музыку на полную громкость, но даже это не могло остановить поток мыслей. Хотелось спросить о его планах на будущее, но страшно было не услышать свое имя в них. Тогда уж и тишина сойдёт. Но Кагеяма заговорил первый, уже на привычной развилке дорог. — Я не хотел отвечать на твои чувства потому, что я знаю, как больно терять близких. Мой дедушка, он- Осознание навалилось так резко и ярко. Кей в жизни бы не догадался, что Тобио мучал этот вопрос. И что он пережил потерю родного. Цукишима ужасный. — Не надо, я понял. Мы не способны влиять на такие вещи, Кагеяма. Но ты сам учил меня бороться со страхами детства, разве нет. Я всё ещё на площадке и борюсь. Ты всё ещё боишься любить. — Цукишима, я, если я не опоздал, то-, — Кагеяма вздрагивал, и зимний холод не был причиной этому. Кей никогда не хотел делать ему больно. — Ты вовремя. Всегда. Цукишима не знал, что обниматься приятно. Или дело было в том, что обнимает его Кагеяма. В любом случае к этому легко привыкнуть. Как и ко всему, что есть в Кагеяме. Отвергать и делать вид, что ничего не произошло — ужасная идея. Только вот это и есть способ Кагеямы Тобио заботиться. Хорошо, что из Цукишимы неплохой учитель, а Кагеяма некоторые вещи схватывает на лету.