Singularity

***

      Его кожа горит огнём, но он лишь сильнее продолжает царапать руку ногтями, выскребывая из-под неё ненавистный яд. Кажется, что он прожигает его вены, лишь бы быстрее найти путь до сердца. Чей-то противный смех остаётся на заднем плане его мыслей. Чертовски больно, почему его тело так болит? — Что ты пытаешься сделать, Питер? — нарочито мягким голосом интересуется очередной человек в халате, наигранно проявляя к нему сочувствие. Их всегда выдают глаза. Чёрные, не способные любить и проявлять заботу, совершенно лишённые чувств. — Пошёл к чёрту, — шипит мальчик в ответ, уже не боясь своих ответов. В любом случае его ждёт наказание, будет он послушным или нет, им всегда в радость поиздеваться над ним. — Следи за языком, — вмиг меняется лицо мужчины, — послушные мальчики не говорят такие грубые слова. Может мне отрезать тебе язык?       Питер замолкает, затравленно смотря на него. Удар приходит неожиданно, хотя он уже давно должен был привыкнуть к этому. Никто никогда не предупреждает. Сперва боль ослепляет, от чего Питер не удержав равновесие, падает вместе со стулом, больно ударяясь спиной. — Гадёныш, ты выбесил меня. Не можешь сдержаться? Так нравится, когда тебя бьют? — кричит учёный, нанося очередные удары по всему телу. Питеру остаётся лишь свернуться в клубок и продолжать дышать.       Питер просыпается рывком, по неосторожности сбивая рукой кружку со стола. — Чёрт, — шепчет он себе под нос, досадно хмурясь. — Ты в порядке? — раздаётся голос недалеко от него и он вспоминает, где он чёрт возьми уснул. — Кхм, — откашливается Питер и с невозмутимым лицом поворачивается к Старку. — Ага. На чём мы остановились? — Плохой сон? — интересуется Тони, откидывая в сторону чертежи. — Да, но не то чтобы вас это должно волновать, — подросток поднимается со стула, раскидывая паучьи конечности в стороны, чтобы снять напряжение с тела. — Если вы и дальше собираетесь эксплуатировать меня, то дайте мне хотя бы кофе.       Старк хмурится, недовольный такой дерзостью, но всё же благополучно решает оставить безнаказанным его слова. — Думаю это лишнее, пора закругляться. — Я вот чувствую себя просто прекрасно, — невозмутимо продолжает Питер, подходя к чертежам. — Вы в курсе, что если сделаете броню легче по весу, останетесь без защиты? — Ради своей безопасности, отойди от чертежей, — Старк шуточно трясёт отверткой перед его носом. — Серьёзно, пора закругляться. — По компании ходит слух, что вы ещё тот трудяга, который довольно часто путает день и ночь, зарываясь в своих чертежах и изобретениях, но знаете что… Кажется вы уже постарели, раз уходите спать в самый разгар научных открытий. Или вы всегда были старый? — ухмыляется Питер, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо его начальника. — Что ты, — миллиардер тут же убирает растерянность с лица, возвращаясь к своей невозмутимости. — Просто маленьким непослушным детишкам давно пора быть в кровати, никто не говорил, что я уйду спать.       Питер на минуту замирает, вспоминая отрывки сна. "…послушные мальчики, но ты такой не послушный, Питер" — Эй, всё хорошо? — машет рукой перед его лицом Старк. — Вот видишь, ты уже отключаешься на ходу. Уже светает, думаю нам и правда пора отдохнуть. — Тогда я пойду, — отвечает Питер, заторможенно кивая. — На завтра беру выходной. — Подожди, ты можешь переночевать здесь, — предлагает Тони. — Лучше я пойду к себе, — подросток подхватывает рюкзак с пола, нащупывая во внешнем кармане телефон. — У меня на сегодня были планы. — Могу подбросить до дома, — снова выдвигает предложение мужчина. — Всё в порядке, я доберусь сам. — Как знаешь, — кивает Старк, провожая его взглядом.

*****

      Несколькими часами ранее — Я рада, что ты в порядке, — шепчет Мишель в пустоту, смотря как машина Старка отъезжает от детской площадки.       Возвращаться домой совершенно не хочется, к этому времени отец наверное уже давно напился до беспамятства, а значит станет лишь сильнее не выносим. Но выбора у неё нет, поэтому побродив ещё пару минут по ночному городу, она сворачивает в сторону дома, с надеждой, что отец уже давно уснул. — Где шлялась? — с порога налетает мистер Джонс, еле стоя на ногах. — Вечно тебя нет дома. — Я была у друга, — морщится от тошнотворного запаха ЭмДжей, пытаясь проскользнуть в свою комнату, когда грубая мозолистая рука, хватает её за запястье, удерживая на месте. — Стой на месте, когда я с тобой разговариваю, — мужчина выдыхает на нее перегар, принуждая отвернуться. — Смотри на меня, девчонка, — зло хрипит он. — Позоришь меня так же, как и мать, шатаясь по мужикам. Думаешь ты нужна хоть кому-нибудь из них? — Не тебе это говорить, — грубо отвечает девушка, наконец вырывая руку с захвата. — Мама бросила тебя, потому что ты превратился в это. Думаешь мне приятно жить с тобой? Я бы давно бросила тебя, как и мама, но ты умрешь здесь в одиночестве, а я всё же твоя дочь, хоть и ненавижу это! — Дрянь! — кричит мужчина. Громкая пощёчина отскакивает от холодных стен дома. — Убирайся отсюда!       Мишель с ненавистью смотрит, как он уходит в комнату, на ходу подбирая полупустую бутылку портвейна. — Я больше не буду спонсировать твой алкоголизм, пошёл к чёрту! — кричит ему в след девушка. Нет, здесь она не останется. «Я всё ещё могу прийти к тебе?» отправляет она сообщение и выходит за дверь, даже не обернувшись напоследок. — Так почему ты торгуешь наркотиками? — задаёт вопрос Джонс, смотря на Харли. — Чтобы выжить, — пожимает он плечами. — Что не сделаешь ради этого, не так ли? — А ты сам употребляешь? — она сидит в чужой растянутой футболке, обнимая себя за колени, почему то так становилось легче. — Иногда, — кивает он, поворачиваясь к ней лицом. — Ужин готов, — Харли ставит перед ней тарелку с чем-то вкусно пахнущим. — Почему ты спрашиваешь? — Мне просто интересно, — пожимает она плечами. — Что ты чувствуешь…ну когда принял что-то? — Эйфорию, спокойствие, — парень опускается на диван, делая глоток с бутылки пива. — Даже не знаю, мне просто становиться безразлично на всё и в этот промежуток времени я ничего не чувствую и просто наслаждаюсь.       Мишель кивает, будто бы понимает о чём он говорит и о чём-то ненадолго задумывается, вылетая с реальности. Наверное это хорошо — ничего не чувствовать. — А ты можешь продать мне что-нибудь? — вдруг неожиданно спрашивает она, смотря прямо в глаза. — С ума сошла? — приподнимает бровь Харли, удивлённо смотря на девушку. — Это не какие-то сигареты, от которых ты с легкостью сможешь избавиться. Поверь мне, ты не хочешь быть зависимой от этого дерьма. — Я лишь хочу попробовать, что в этом такого? Считай это экспериментом, я очень научный человек, — улыбается она. — Подумай хорошо, ЭмДжей, все торчки начинают с этих слов, а потом их трупы находят в подворотнях, — Харли не улыбается. Он отставляет недопитую бутылку с пивом и внимательно смотрит на неё, пытаясь внушить мысль, что эта самая плохая затея. — Со мной такого не произойдёт, это будет разовое потребление, — отвечает Джонс. — К тому же, ты же не стал торчком. — Потому что я контролирую себя, я повидал много всего, чтобы знать, когда нужно остановиться, — брови сведены на переносице, что лишь сильнее подчёркивает его серьёзность. — Так научи меня, — стоит на своём девушка. — Чёрт бы тебя побрал, ЭмДжей! Всего один раз, понятно? Я не собираюсь становиться твоим дилером. — Хорошо, — кивает она, внимательно смотря на парня, что осторожно выуживает из-под дивана смятый пакет. — Это марихуана, — проговаривает он, разворачивая свёрток. — Почему-то все начинают с неё, — Харли быстрым движением закатывает в трубку кусочек бумажки с высушенной зелёной травой и хорошо утрамбовывает, прежде чем сделает ещё одну. — Сначала не затягивайся слишком сильно, — девушка кивает, осторожно беря в руки скрутку. — Это правда лишь один раз, когда я позволю тебе. — Всё будет в порядке, — уверяет девушка, поджигая сигарету. «Надеюсь, хотя бы сегодня, я забуду обо всём». ***** — Твоё лицо такое смешное, — хохочет Мишель, резко ложась на диван, смотря на пожелтевшей потолок. — Почему всё кажется таким смешным? — спрашивает она, разглядывая образующиеся от разводов рожицы. — Ты просто под кайфом, — усмехается Харли, усаживаясь рядом с ней на пол. — Как только ты пришла сюда, выглядела так, словно была готова прыгнуть с крыши, тебе стало легче после марихуаны, ведь поэтому ты попросила меня об этом, не так ли? — Мне…мне просто стало безразлично, абсолютно похер на отца, на мою жизнь и даже на Питера, — проговаривает она, перестав смеяться. — Сейчас я абсолютно спокойна и могу дышать полной грудью. Это так восхитительно, — еле подбирая слова, проговаривает Мишель. — Будет ли меня волновать всё это завтра? — Определённо да, — кивает Харли. — Так обычно и происходит. Не становись на этот путь, ЭмДжей, — вдруг проговаривает он. — Ты можешь стать счастливой и без этого дерьма. — Я не уверена, что это так, — сонно проговаривает девушка, поворачиваясь на бок, чтобы видеть парня. — Почему ты отталкиваешь меня от этого, а сам продолжаешь употреблять и толкать другим людям? — Потому что мне не безразлична ты, хоть мы и знакомы всего пару недель, -Харли разворачивается к ней лицом. — Твои глаза покраснели, думаю стоит отоспаться. Ложись здесь, я принесу одеяло, — он разворачивается, чтобы выйти из комнаты и в тот же миг, тонкие пальцы обвиваются вокруг его ладони. — Харли, -останавливает его ЭмДжей. — Что? — вопросительно смотрит на неё парень. — Спасибо, — шепчет она, закрывая глаза. — В скором времени ты будешь проклинать меня, — проговаривает он в ответ уснувшей девушке. *****       И во всем этом кричащем безумии, его тихий шёпот был самым громким.       Одиночество ощущается на кончике языка, его можно вдохнуть через воздух, заполнить им лёгкие и задохнуться в агонии. Умереть, испытывая дикую тоску по чему-то родному, чему-то, что ты и сам не можешь объяснить. Грусть становится первым пунктом надвигающейся катастрофы. Он не знает почему ему так хочется закрыть глаза и никогда не проснуться. Он не знает, почему ему ничего не хочется делать, даже крушить все вокруг, в ярости раскидывать вещи и кричать во все горло, раздирая его в кровь, до хрипоты. Но все, что он делает, это отдаётся своей непонятной грусти, лёжа на кровати, даже не в силах заставить свои мысли молчать. Так значит так погибают люди от тоски?       Второй отправной точкой становится непонимание. Он не понимает, почему испытывает все это и почему это навалилось все разом на него, словно большой снежный ком, медленно забирающий воздух из лёгких, заставляя мучительно ожидать своей смерти. Он не понимает.       Третьим, но не маловажным пунктом становится гнев. Почему это случилось именно с ним? Что-то плохое свербит в его груди, подрывая с места, заставляя бродить по комнате, тяжело дыша. Настольная лампа так не вовремя попадает ему в руки и тут же летит в стену, рассыпаясь крупными осколками на полу. Злость овладевает им, отчего он со всей силы бьёт кулаком о стену, а потом ещё раз и ещё раз, наконец ощущая хоть что-то помимо гнева.       Боль. Почти завершающая стадия. Он плачет опираясь спиной об окрашенную кровью стену и мелко дрожит, то ли от холода, то ли от тяжести чувств испытываемых им. Дрожащими руками он трёт красные глаза, размазывая соленую воду по щекам, отчего кожа на том месте вмиг начинает зудеть. Боль-лживая сука, легче никогда не станет.       И спустя долгое время приходит вина. Просачиваясь сквозь кожу, она пробирается прямо к сердцу, заражая по пути весь организм. Не остаётся ни одного здорового участка, каждая клеточка его тела ощущает вину за случившееся.       Это была его вина и ему теперь с этим жить.