Молодой ассистент

Я встала на носочки, и мы начали целоваться. Как только его губы коснулись моих, я совсем перестала переживать и просто отдалась эмоциям, невероятно приятным, теплым, будоражащим эмоциям. Я обняла его за талию и крепко прижала к себе, а он запустил руку в мои распущенные волосы. Он был мягким. Еще не жирным, еще не толстым, даже не особо полным, но бесповоротно мягким. Очерчивались полноватые бока, мягкие полные ягодицы… Я перевела руку с боков на живот, но он отстранился и, хищно улыбаясь, прошептал, перехватывая мою руку: — Нет-нет, не сейчас, — он отошел, не теряя со мной зрительного контакта, — пока нельзя. Несмотря на то, что в своих фантазиях я часто занимала доминирующую позицию, сейчас я была в восторге от того, как Артем берет ситуацию в свои руки. Дразнит меня, играет со мной. Когда он отошел, я бессовестно оценивающе осмотрела его, пытаясь рассмотреть очертания тела через тесную рубашку и обтягивающие штаны. Не в силах противостоять желанию, я повалила студента на диван и, сев на его колени лицом к нему, начала его целовать. Он отвечал мне исключительной взаимностью, и я даже, кажется, начала постанывать. Я легко брала его за волосы и покусывала ему губы, а он начал меня откровенно лапать. Я даже сначала хотела оскорбиться, но была не в силах. — Красавчик, — улыбнулась я, когда мы перестали целоваться. — Да что вы говорите… А не слишком ли толстый? — Артем взял себя за небольшую складку живота. — Недостаточно толстый, — шепнула я и резко встала, проверяя в телефоне, скоро ли будет еда. — Насколько толстым ты хотела бы меня видеть? — Продолжал подстегивать меня Артем. — Хм… — Я задумалась, все еще глядя в телефон. Меня немного отпустило от переживаний, и теперь я не вздрагивала от каждого триггера. Я начала размышлять о том, насколько бы я хотела раскормить своего ассистента. Он сделал предположение: — Еще пять килограм? Я уверенно отрицательно покачала головой. — Десять? — Удивленно спросил парень. — Ну, может… Тридцать? — Неуверенно ответила я, и брови Артема в изумлении поднялись. — Если сейчас ты весишь… — Я сверилась с заметкой из телефона, где было написано «86», — около девяноста… — Ты записала мой вес? — Обижаешь, конечно. Так вот, если сейчас ты весишь примерно девяносто… То сто двадцать было бы отлично… Даже сто… тридцать… — я отвела взгляд, а Артем добродушно рассмеялся. — Я могу взвеситься для точного расчета. Через несколько секунд мы уже стояли в ванне, где Артем вставал на весы. Экран показал «91». Меня так обрадовала цифра, что я не удержалась и снова обняла Артема. Недолгий поцелуй прервал телефонный звонок. — А вот и ужин! — Воскликнула я и побежала отвечать на звонок. Когда мы разложили еду, Артем продолжил расспрашивать меня, отвлекаясь только на горячую вкусную пиццу. Я была только рада отвечать на все его вопросы, глядя как жадно он поглощает заказанный мною ужин. — Значит, сто тридцать? — Не больше ста пятидесяти, точно, — неуверенно сказала я и тем заставила Артема снова рассмеяться. — Но я же буду совсем толстым, ты понимаешь? Я молча кивнула, жадно глядя в глаза Артему и ожидая продолжения. От каждого подобного предложения меня бросало в жар, но я не знала, куда себя деть, потому что никогда еще не была настолько близка к сворим сокровенным желания. Одно я понимала точно, «совсем толстый» — это ровно та характеристика, которую я представляла. Возможно, даже слишком мягкая… — Это разве проблема? — Спросила я, подсчитывая, какой по счету кусок пиццы берет из коробки мой ассистент. — Наверное, не проблема, но целый ряд трудностей… — Артем задумался, а я затаила дыхание, — Во-первых, одежда. На мне-то и это уже все сидит плотно, — он похлопал себя по животу, на котором слегка натягивались пуговицы рубашки, — а дальше надо будет покупать новое, побольше… Пока не вырасту из нового. Артем посмотрел на меня, его глаза блестели. Он явно получал удовольствие от того, как ловко у него получается попадать словами в мой странный кинк. Был ли он сам увлечен фидеризмом? Я не могла понять. Мне чертовски захотелось увидеть, как эта самая рубашка через неделю-другую рвется на его раздутом от еды животе. Представив это, я непроизвольно застонала, а студент самодовольно рассмеялся. Если дьявол существовал, он выглядел и вел себя точно так, как это делает Артем. Если бы он протянул мне договор купли-продажи моей души, я бы подписала его не глядя. — Во-вторых, — продолжил Артем, — это здоровье и мое состояние. Такое серьезное ожирение, — я вздрогнула, — не проходит бесследно, тем более, если набирать вес быстро… Начнется одышка, буду уставать… Даже не знаю… Артем оценивающе посмотрел на живот, как будто прикидывая, как он вырастет, а я, затаив дыхание, ловила каждое его слово. — А если живот станет очень большим, что я буду с трудом завязывать шнурки или надевать носки… Я представила, как он, стесняясь, просит меня завязать шнурки, потому что заметил, что самому уже очень трудно из-за раскормленного огромного живота… Как будто читая мои мысли, Артем спросил, начиная очередной кусок пиццы: — И кто мне тогда будет помогать? Не в силах сдерживаться, я встала, подошла к Артему и села прямо рядом, обняв его за плечи… Во рту пересохло. Мне хотелось что-то ответить, что-то сделать, но я была так заворожена его монологом, что лишь прошептала: «Продолжай». — И третье, — он посмотрел на меня, — это реакция моих знакомых. Моих друзей, моих родителей… Знаешь, мои родители были так рады, когда я перестал быть «толстым подростком». Они знают, как я зависим от еды и очень волнуются, что я снова,. — Артем опустил голову к моему лицу, — растолстею. — И что они скажут? — Жадно спросила я. Артем продолжил есть и, жуя, продолжил свой рассказ: — Когда я наберу еще килограмм пять и увижусь с ними, они просто тактично спросят, все ли хорошо. Но я знаю, что, когда я уйду, они поделятся друг с другом переживаниями о том, что я могу себя запустить. — А ты можешь, обжора, — неожиданно для себя ответила я, и он, как будто в доказательство моих слов, потянулся за следующим куском пиццы, а затем жадно откусил от него почти половину. Через некоторое время он продолжил: — Килограмм через пятнадцать, если я приеду к ним, мама начнет это неприятный разговор. Скажет, что я начал набирать вес, как будто я сам этого не знаю. Спросит сколько я вешу. Я скажу ей, сто пять. Она скажет, что я еще слишком молодой, чтобы иметь такой большой живот… Я страстно поцеловала Артема, поглаживая его мягкий и слегка увеличившийся от еды животик. После поцелуя я с восторгом заметила, что коробка пиццы пуста, и дала ему коробку с большим бургеров, который он начал есть так стремительно, как будто с самого утра ничего не ел. Я налила ему колы, и он запил. — Но в следующий раз, когда родители увидят тебя, — начала я, — ты будешь весить уже сто двадцать. — Ооо, моя мать будет в шоке, — усмехнулся измазавшийся в соусе студент, — возможно, даже разозлится на меня. Скажет, что я ужасно раскабанел, разожрался… — И будет права! — Ответила я. — Чертовски права, — поддержал Артем и откусил большой кусок от пухлого многослойного бургера.