I
8 августа 2020 г., 17:31
Толстовка Лиама для лакросса пропала. Он уверен, что положил её на стол перед тем, как они легли спать прошлой ночью, и всё же её нигде не видно. Он стоит посреди спальни Мейсона, глядя на стол в замешательстве. Не то чтобы толстовки могут вот так просто встать и уйти, верно? Это безумие даже для Бейкон-Хиллс.
— Чувак, — громко говорит Мейсон, шагая в комнату за Лиамом, – Пошли, мы уже опаздываем.
— Эй, Мейс, ты не видел мою... — Лиам прерывается, оборачиваясь.
Мейсон одет в его толстовку, и, хотя он выше Лиама, она всё равно слишком велика для него. Это заставляет Мейсона казаться меньше, почти хрупким. Он стоит в открытом дверном проёме, пока солнечный свет заливает его лицо, и ждёт, когда Лиам закончит свой вопрос.
— Видел что? — медленно спрашивает Мейсон, тянется к рюкзаку и надевает его. Его карие глаза выжидающе смотрели на Лиама всё это время, от солнечного света они казались почти золотыми.
Лиам качает головой. Сегодня утром немного холодновато, а Мейсон — человек, он нуждается в толстовке больше, чем Лиам.
— Неважно, чувак, давай.
Он поднимает свою сумку и надевает её.
— Пойдём, — говорит он Мейсону, слегка столкнувшись с ним плечами, прежде чем проскользнуть мимо него за дверь.
***
Они тусуются в доме Лиама, наконец навёрстывая упущенное, как они любят называть, «Миам-Бро» время. Такое ощущение, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у них было время друг на друга. Они были так напряжены из-за школы и раздражающего маленького племени пикси в заповеднике, сеющего хаос. Приятно просто сидеть на диване рядом с Мейсоном. Их колени, как и локти, соприкасаются, когда они бьют пальцами по кнопкам контроллеров. Лиам глубоко вздыхает и краем глаза смотрит на Мейсона. Его друг теперь выглядит как-то по-другому, старше. На его лице больше нет детского пушка, вместо этого вдоль его челюсти растёт щетина. Он выглядит колючим и грубым, и Лиам находит, что ему это нравится. Он протягивает руку и проводит по ней пальцем, чувствуя покалывание. Это приятно. Ему нравится. Мейсон чувствует тепло под его пальцами. — На моём лице что-то есть? — спрашивает Мейсон, глядя на него и продолжая играть в игру, о которой забыл Лиам. Однако больше не двигает головой, просто продолжает позволять Лиаму прикасаться к себе. Лиам с нежной улыбкой качает головой. — Не-а, я просто... Мне этого не хватало. — Что, проигрывать в видеоиграх? — Мейсон дразнится, убивая Лиама ещё раз, прежде чем бросить свой контроллер рядом с ним и склонить голову набок. Его челюсть крепко прижимается к руке Лиама, заставляя того обхватить её. Его глаза находят глаза друга, игривые и тёмные, — Я думал, тебе это надоест. — Нет, придурок, — говорит Лиам, слегка фыркая, и большим пальцем чуть-чуть надавливает на челюсть Мейсона, – Я скучал по тебе. Мягкая улыбка скользит по лицу Мейсона, белые зубы вспыхивают между приоткрытыми губами. — Я тоже скучал по тебе, чувак. — Это хорошо, — Лиам опускает руку и прищуривается, хотя в его взгляде нет тепла, — И не веди себя так, будто ты всё время выигрываешь. — Никакой актерской игры, — говорит ему Мейсон и бьёт его по лицу одной из подушек, как только начинается следующий раунд, и их игроки сталкиваются лицом к лицу. — Блять! — Лиам каркает и отбивает подушку, чтобы снова увидеть телевизор, — Ты читер! — кричит он, когда Мейсон отскакивает от дивана, чтобы Лиам не смог его достать. Пальцы бьют по кнопкам, поскольку он опять пытается прикончить игрока Лиама, — Вернись сюда, Мейсон! — Никогда! — Мейсон радостно кричит и смеётся, когда Лиам поскальзывается на пакете с рассыпанными на полу желейными бобами. Идёт борьба за то, чтобы подняться, а затем начинается погоня: Лиам выслеживает Мейсона, пока подросток пробирается сквозь мебель. Он уворачивается от подушек и ядер попкорна, ухмыляясь как сумасшедший. Ему не было так весело, как сейчас, кажется, уже много лет. — О, смотри, — взволнованно восклицает Мейсон, перепрыгивая через спинку дивана и ударяясь бедром о кофейный столик, — О, чёрт, как больно... Лиам! Смотри, ты умираешь! Экран телевизора краснеет, поскольку игрок Лиама все ближе и ближе к своей смерти. — Черт побери, — проклинает Лиам, он даже не знает, где его контроллер. Передняя комната выглядит как поле битвы, и он знает, что его мать будет в ярости, но он не может найти в себе силы побеспокоиться об этом прямо сейчас. Не тогда, когда он проигрывает. С громким боевым кличем Лиам пересекает комнату и валит Мейсона на пол. Он старается принять на себя основную тяжесть падения, придерживая голову Мейсона рукой, когда они падают на ковер. Мейсон испуганно пищит и поднимает контроллер в воздух за спиной Лиама, когда тот садится на него верхом. — Читер, читер, читер! — повторяет Мейсон, когда Лиам пытается ударить его по рукам, чтобы тот уронил приставку. — Ты здесь единственный читер, — рычит Лиам, — Отдай его мне. Мейсон быстро качает головой взад-вперед. — Заставь меня. Лиам опускает руки по обе стороны головы Мейсона и наклоняется ближе. Он ловит взгляд широко раскрытых тёмных глаз и по-волчьи ухмыляется тому беспокойству, которое поселяется в них. Мейсон знает, что будет дальше, но он сам виноват. — Отлично. — Подожди, Лиам, не... Лиам засовывает руки под скомканную толстовку Мейсона и безжалостно щекочет его. Его пальцы скользят по гладкой теплой коже, а Мейсон извивается под ним. Раскаты смеха звенят в воздухе от них обоих. — Даю, Лиам, даю, — задыхается Мейсон, бросая контроллер на землю и сжимая руками бицепсы Лиама, пытаясь заставить его остановиться, — Ты победил! Пальцы Лиама останавливают атаку, на его лице появляется широкая улыбка. Он самодовольно надувает грудь. — Я всегда побеждаю. Мейсон тихо усмехается, но ничего не говорит, пальцы Лиама всё еще под одеждой, крепко прижатые к незащищенной коже. Лиам проводит большим пальцем прямо под пупком Мейсона в качестве небольшого предупреждения. Тело Мейсона напрягается всего на секунду, а затем снова расслабляется, когда он делает большие глотки воздуха. — Щекотка должна быть против правил, — бормочет Мейсон. — В Бойцовском клубе есть только одно правило, — щебечет в ответ Лиам, — И никакой щекотки, не так ли? — Ты такой придурок, — говорит Мейсон, закатывая глаза и непринужденно улыбаясь. Его щеки краснеют от напряжения, глаза светятся от слёз, вызванных смехом. «Он хорошо выглядит вот так» — отмечает Лиам, оценивая внешность своего друга — «Счастливым. Мейсон давно не выглядел таким беззаботным». — На тебе моя толстовка, — говорит Лиам, заметив знакомый тёмно-бордовый материал. Он ощупывает его пальцами, отводя руки от тёплого тела Мейсона. Мейсон смотрит на свою грудь и пожимает плечами. — Хочешь вернуть? — Нет, здесь холодно, не снимай, — говорит ему Лиам, хотя они оба явно вспотели. Голос Мейсона звучит тихо, когда он говорит: — Ладно.***
Лиам в восторге подбегает к Мейсону в школе. Он пришёл сюда слишком рано, чтобы увидеть тренера Финстока до начала урока. Мейсон смеётся, когда видит его. — Чувак, ты как щенок, что случилось? — У меня есть кое-что для тебя, — говорит ему Лиам и вытаскивает сумку из-за спины. Он протягивает её Мейсону и с нетерпением ждёт, когда её заберут. Мейсон выглядит удивлённым: его глаза расширяются, когда он тянется к ней. — У тебя есть кое-что для меня? — Да, — говорит Лиам, застенчиво пожимая плечами, — Технически, я купил тебе кое-что неделю назад, но оно прибыло только сейчас. Он раскачивается взад-вперёд на ногах, пока Мейсон открывает сумку и вытаскивает из нее кусок тёмно-бордовой ткани. Это толстовка для лакросса, такая же, как у Лиама и каждого другого игрока. Единственная разница в том, что вместо имени Мейсона на обороте есть слово... — Интенсивный, — смеётся Мейсон, читая это. — Это практически твоя коронная фраза, — говорит ему Лиам, — Велма говорит «Дженкинс», а ты говоришь «Интенсивный». — Это делает тебя Скуби-Ду? — задумчиво спрашивает Мейсон, и в его словах слышится дразнящая нотка. Лиам усмехается, скрестив руки на груди, и прислоняется спиной к шкафчикам. — Чувак, я полностью Дафна, — серьёзно говорит он Мейсону. — Конечно, ты Бадди, — утверждает Мейсон и мягко улыбается, глядя на толстовку, зажатую в его руках, и обводя глазами каждый её дюйм. Он снова смотрит на Лиама, и у того перехватывает дыхание при взгляде на лицо Мейсона, — Спасибо, Лиам. Лиам судорожно сглатывает, горло щёлкает. — Да, чувак, никаких проблем, — он кивает на толстовку в руках Мейсона, — Ты должен её надеть. Мейсон смотрит на себя сверху вниз, его щёки розовеют от смущения. — Э-э. На нём снова толстовка Лиама. — О, — говорит Лиам, — Вот она где. Он удивлён, что не заметил этого раньше, и полагает, что уже просто привык видеть её на Мейсоне, что даже больше не замечает. Мейсон тянется к подолу толстовки. — Держи мою, я сниму твою. Он тянет её вверх, его рубашка идет вместе, обнажая гладкую тёмную кожу и дорожку мягких на вид волос. Лиам протягивает руку, прежде чем понимает, что делает, и обхватывает запястье Мейсона. — Нет, всё в порядке. Не снимай мою, я просто надену твою сегодня. Мейсон не двигается. Его тёмные глаза пытливо скользнули по лицу Лиама. — Ты уверен? — Да, — быстро кивает Лиам, — Уверен. Он снимает рюкзак и бросает его на пол, прежде чем стащить новую толстовку. Она пахнет немного странно, как фабрика и пластик, но скоро пропитается его запахом. Лиам натягивает толстовку через голову. Она немного теснее, чем его собственная, но сидит хорошо. Он вытягивает руки и крутится перед Мейсоном. — Хорошо, как думаешь? Мейсон критически оглядывает его, затем кивает головой. — Десять из десяти, — говорит он Лиаму более глубоким голосом, будто он ведущий телевизионного игрового шоу. — Ого, — аплодирует Лиам, наклоняясь за рюкзаком и снова взваливая его на плечи, — Идеально, — он подмигивает, полностью осознавая, что выглядит полным придурком, но его это не заботит. Это стоит того, чтобы позабавить Мейсона, – Дай угадаю, я всегда выигрываю. Мейсон смеётся так сильно, что Лиам беспокоится, как бы он себе что-нибудь не сломал, однако ему нравится, как это звучит.***
Он сидит за обеденным столом с Мейсоном, когда Нолан падает рядом с ним с растерянным выражением на лице. — Я думал, твоя фамилия Данбар, а не Интенсивный. Лиам приподнимает бровь. — Что? — Твоя толстовка, — говорит Нолан, указывая на спину Лиама, — Там написано «Интенсивный», — он делает паузу и затем добавляет, — Там также написано 96, что... не твой номер. — О, — понимающе говорит Лиам и кивает головой, запихивая в рот последний кусок гамбургера. Он быстро пережевывает его и проглатывает, прежде чем сказать Нолану: — Да, это не моя толстовка для лакросса, это Мейсона. Мейсон мычит при упоминании своего имени, поднимая глаза от книги, которую прислонил к подносу с обедом. — Что моё? — Толстовка, — говорит ему Лиам, — Я ношу твою. Мейсон хмурится. — Да, я знаю, — он показывает на себя сверху вниз, — А я твою. Нолан переводит взгляд с одного на другого. Его глаза расширяются от чего-то в роде понимания. — О, — медленно произносит он, — Я не знал, что вы двое... Я имею в виду, что нет ничего плохого в— Нолан внезапно начинает выглядеть взволнованным, его бледные щёки становятся ярко-красными, когда он бормочет, — Я просто хочу сказать, это мило, что вы, ребята, носите толстовки друг друга. Лиам пожимает плечами. На самом деле он не видит в этом ничего милого, но предполагает, что это может показаться другим людям. — Когда мы были помоложе, мы всё время делились одеждой, — говорит Мейсон, возвращая внимание своей книге. Лиам мгновение наблюдает за ним, изучает то, как взгляд Мейсона неуклонно движется по странице. Он всегда выглядит таким напряжённым, когда читает, это, вроде как,очаровательно. — Да, — кивает Лиам и, не глядя, тянется за одной из картошек фри Мейсона, пока он не смотрит. Мейсону все же удаётся отбить его руку, не сильно, но достаточно, чтобы Лиам не попытался снова, — А потом Мейсон решил достичь половой зрелости и превратиться в гиганта, после чего делить одежду стало трудно, если только я не хотел бегать в топе с короткими рукавами. — Что ты уже делал раньше, — безразлично замечает Мейсон и отодвигает свой поднос подальше от Лиама. Нолан бросает на них вопросительный взгляд, прежде чем сказать: — Я не думаю, что мы здесь на одной странице. — У тебя даже книги нет, — говорит Лиам, набив рот незащищенной картошкой фри Нолана.***
Мейсон приятно тепло прижимается к спине Лиама, его руки крепко обвиваются вокруг его талии, а подбородок упирается ему в плечо. Лиам, несомненно, чувствует себя в безопасности в комфортных объятиях Мейсона, тепло его тела прогоняет холод поздней осени в воздухе, пока они сидят на поле. — Первокурсники выглядят перепуганными, — бормочет Мейсон, и горячие порывы дыхания пробегают мимо щеки Лиама. Глаза последнего бегают по полю для лакросса, наблюдая, как два первокурсника сталкиваются лицом к лицу с Бреттом. Каким бы раздражающим не был Бретт, Лиам должен признать, что он очень хороший тренер. Он рад, что тот согласился помочь, так что он может сидеть здесь и делать заметки обо всех новичках. Хотя бы мысленно, потому что ему слишком комфортно, чтобы на самом деле брать ручку и бумагу. — Да ладно, посмотри, какие они крошечные, — говорит Мейсону Лиам, прекрасно понимая, что Бретт их слышит, — А ты бы не испугался, если бы тебе пришлось идти против великана с клюшкой для лакросса? Руки Мейсона крепче сжимаются вокруг него, когда он смеётся, его лицо зарывается в шею Лиама, щетина царапает кожу. Это заставляет второго вздрогнуть, его голова наклоняется в сторону, чтобы лицо Мейсона могло более удобно прижиматься к нему. Они остаются такими надолго, наблюдая за игроками на поле и тихо разговаривая друг с другом о глупостях. Пальцы Лиама бегают вверх-вниз по прикрытой руке Мейсона. — Ты опять надел мою толстовку, — лениво говорит он. Он заметил это сегодня утром, когда подошёл к своей собственной толстовке рядом с кроватью, только чтобы понять, что это вовсе не его, а Мейсона, — Ты хоть раз носил свою собственную? Мейсон задумчиво мычит, вибрация щекочет ухо Лиама и заставляет его слегка поежиться. — Извини, — шепчет Мейсон, поворачивая лицо так, чтобы его губы больше не касались уха Лиама, прежде чем ответить, — Я так не думаю. — Я через многое прошёл с тренером, чтобы получить её для тебя, — говорит Лиам, но он не сердится. Ему нравится, что Мейсон носит его толстовку, это заставляет его запах цепляться за человека, заставляет его выглядеть мягким и приятным. — На тебе смотрится лучше, — говорит Мейсон, и Лиам слышит правду в его сердцебиении. Этот ровный, успокаивающий стук он знает лучше, чем биение своего собственного сердца, — Больше демонстрирует твои мышцы. — О, — тихо произносит Лиам, и по какой-то причине он чувствует себя странно тепло и приятно от этих слов, — Ясно. Бретт закатывает глаза и падает на траву напротив них, его волосы потные, а кожа красная. Он долго пялится на них, после качая головой. — Я так сильно ненавижу вас двоих, — говорит он, пока проводит рукой по волосам, — Вы носите толстовки друг друга, обнимаетесь и... — состраивает гримасу отвращения, — Вы такая тошнотворно милая пара. Лиам с удивлением моргает при этом слове. Пара? Он наклоняет голову в сторону и смотрит на Мейсона, он видит то же удивление в тёмных глазах, но это всё. Нет ни смущения, ни отвращения, нет даже созерцания. Мейсон улыбается ему и сжимает его чуть сильнее, удивление ускользает из его взгляда, превращаясь во что-то другое, более мягкое. Спокойное принятие того, что да, это то, кто они есть, хоть они никогда и не говорили этого вслух. Лиам скользит рукой по руке Мейсона, где та обвивается вокруг его талии, и переплетает их пальцы. А на лице его образуется улыбка, когда он говорит: — Да. Мы.
