Стена

      Каждая частица тела медленно, непривычно стала вдруг чувствовать его присутствие рядом. Да, чаще всего он не говорил, что наведается, чтобы навестить ее, но она всегда совершенно точно определяла его шаги, его запах, его присутствие. Это было похоже на магию или, если угодно, волшебство (так же звучит намного более добро и привычно слуху обычного человека), хотя слово «магия» точнее описывало то чувство — оно было более загадочным, не столь невинным, чтобы зваться волшебством. Однако в такие моменты она, вероятнее всего, не думала о таких вещах, нет, ее мысли занимала предстоящая встреча с человеком, благодаря которому с ней приключилось столько всего необычного, того, чего она не могла встретить ранее в своей жизни. И вот его ладонь легла на ручку двери, чуть приоткрывая ее, чтобы удостовериться, что она на месте, никуда не ушла, а просто ждет его визита, что, собственно, и происходило. Да, каждый день она сидела в своей маленькой уютной студии, полностью погружаясь в работу, но никогда не забывала о частом госте, всегда готовила себя морально к тому, что он появится, скрасит часы муторной работы, он ведь умел это делать. Его нельзя было назвать говорливым человеком, который способен развеселить заскучавшего собеседника, но он обладал странной, магической харизмой, которая заставляла ее тянуться к нему, хотеть находиться в его обществе чуть дольше обычного. Она изучала его, но все никак не могла сложить определенный портрет, каждый раз находила что-то новое, не понимая, как в этом мире может существовать такой глубокий человек, который не стоит на месте, не зацикливается на чем-то одном, а развивается абсолютно во всех сферах. Это было исключительной редкостью для нее, таких, как он, она не встречала ранее и, возможно, никогда больше не встретит. Он мог просто молча смотреть на нее, не говоря ни слова, а она в тот момент старалась догадаться, о чем он думает, а если задавала этот вопрос вслух, то почти никогда не получала ответ, но это еще больше притягивало. Она искренне верила или, скорее, надеялась, что он думает о ней, поэтому всегда старалась уложить волосы аккуратно, следила в течение дня за губной помадой, которая ни в коем случае не должна была размазаться, что уж говорить об идеально выглаженной одежде и всегда чистой обуви. Возможно, такие мысли развивали в ней аккуратность и умение всегда выглядеть хорошо, даже если ночь была проведена за работой или за беседой с ним. Действительно, он позволял себе иногда задержаться у нее, а один единственный раз ей удалось все-таки пригласить его к себе в квартиру и не получить отказ, ведь его чрезвычайно сильно беспокоили ее чувства, он говорил, что не хочет нарушать ее границы, да и часто упоминал, что заботится о ее репутации. Но такие заявления ее не устраивали, она так стремилась сильнее сблизиться с ним, впустить его в свою жизнь, позволить нарушить эти самые границы, лишь бы ощущать связь с ним. Она не понимала, что творится у него в голове, но была уверена, что она единственная, с кем он вот так вот беседует, сидит или просто проводит так много времени, ведь виделись они довольно часто, а один раз она не сдержалась и позволила себе проследить за ним, чтобы понять, чем он занимался, когда они не вместе. И расследование принесло определенные плоды: в жизни он вел себя, словно обычный человек, старался не выделяться, не привлекал слишком много внимания, будто бы стремился стать тенью, однако харизма давала о себе знать, и часто он все же становился предметом восхищения определенных персон, которых, несомненно, она не могла оставить без внимания и неприятного, в какой-то степени угрожающего взгляда (понимая, что ее все равно не было видно). Возвращаясь к личным границам, хотелось бы отметить, что находясь в ее квартире, он не допустил их нарушения, даже чувствуя ее желание (сложно было не ощутить), он не позволил свершиться тому, о чем она мечтала, однако никакого отвращения и яркого нежелания не проявил, а остался холодным, как делал это абсолютно в любых ситуациях. После произошедшего он не отстранился, даже говорил с ней на эту тему, совершенно свободно, кстати. Она не знала причины, почему они не сближались сильнее, почему не делали все то, что делают люди, которые влюблены, для нее это было загадкой, однако это ее не сильно расстраивало, разве что чуть-чуть и очень редко. Она ценила то, что он рядом, что помогал абсолютно в любой ситуации: будь то совет в бытовых делах или же защита девушки от странного преследователя, который как-то не мог отстать от девушки в течение нескольких дней, выражая свое восхищение. Именно тогда она осознала, что не только ей свойственно это страшное чувство собственности, оно проявлялось и у него во время «беседы» с тем страшным маньяком — именно так она называла того странного человека. Кажется, в тот день она впервые увидела, как может один мужчина напугать другого простой интонацией, харизмой и силой слов, но она была уверена, что кулаки могли тоже присутствовать в этом списке, им помешала лишь его сдержанность и воспитанность. После того, как он приоткрыл дверь, прошло уже достаточно времени, он успел войти, поздороваться и сесть напротив нее. Она, как и положено, начала лепетать, расспрашивать о прошедшем дне, не обращая внимание на его странное выражение лица, такое, с которым он не приходил к ней раньше: в нем было еще больше осознанности и серьезности, чем обычно, но, помимо этого, присутствовало что-то иное, казалось, это было что-то похожее на нерешительность, но она быстро откинула эти мысли, когда заметила его пристальный взгляд, ведь раньше он всегда был уверен во всем, что делал, что происходило — контролировал всю свою жизнь. Его глаза заставили ее поежиться, но спросить она не решалась. Его пальцы были сложены в замок, локти уперты в колени, а ноги были достаточно расставлены широко. Он будто бы хотел что-то сказать, но не мог по определенным причинам, которые были известны только лишь ему, но прошло уже достаточно времени, а он не торопился, продолжал сидеть, смотря ей прямо в глаза. Осторожность взяла верх, поэтому она не старалась выпытать всю правду, выжидала, попутно делясь эмоциями, полученными этим днем, рассказывая о казусных ситуациях, смущаясь при этом, ведь не хотелось выглядеть глупо, но она чувствовала себя настоящей абсолютно всегда, когда он пересекал полог ее студии, груз с ее плеч куда-то испарялся, она вдруг становилась легкой и совершенно не ощущала, что мгновение назад ее заботили какие-то проблемы. Пока она, забывшись, рассказывала о забавном человеке, которого она повстречала в кофейне напротив, он медленно встал, попутно поправляя смявшийся уголок белой рубашки, подошел к окну и стал рассматривать небо, такое чистое в это время года. Подозвав ее, он познакомил девушку с созвездием, которого она раньше не знала, после чего последовали поиски «звездного блокнота», как она его называла, а затем запись в него нового открытия. Этот вечер был странным и особенным, оба ощущали себя не так, как обычно, что-то негласное произошло между ними, и ему стоило бы скорее разъяснить ситуацию, так как девушка была обеспокоена его поведением. Неожиданно она почувствовала тепло на своем плече, обернувшись, поняла, что это его ладонь, и успокоилась, хотя и удивилась. Тут кончик пальцев медленно переместился с плеча на шею, а оттуда — на уже горячую и красную щеку, после чего палец начал рисовать на ней несложные узоры. Тут обеспокоенная девушка начала слышать шепот, но он был слишком неразборчив, поэтому понять его смысл не удалось, но это совершенно точно было что-то нежное, она ощущала это. Сердце бешено колотилось, а она не могла поверить в происходящее, пока палец не переместился на другую щеку, после чего парень повернул лице девушки, стоявшей боком, к себе, не отводя взгляд, он продолжал рисовать узоры на щеке девушки. Она уже не могла молчать: хотелось узнать, что происходит у него в голове, почему он ведет себя так необычно, но она молчала, боясь разрушить эту магическую атмосферу. — Стена разрушена. Его губы нежно прикоснулись к ее, чувствовалась нежность, которая буквально заставляла сердца обоих биться чище. Эта нежность была порождена любовью, которую они так старались вложить в этот поцелуй. Это был конец. Конец, который предвещал начало чего-то нового.