Четвероногий жених.

Я прошла мимо ванной, из которой доносились редкие барахтанья и плеск воды. Решив не заглядывать и не накликать на себя беды, я проскочила на кухню и подбежала к своему ненаглядному холодильнику, распахнула его и тут же остолбенела. - Вот это запах! - пискнула я и зажмурила свой нос, чтобы эта вонь не вырубила меня. Всё, что было в холодильнике, кроме яиц, колбасы и сыра, пришло в негодность. Молоко попахивало кислым едким запахом, салат из огурцов и помидоров превратился в салат под плесневой шубой, а макароны ссохлись и теперь больше напоминали сухарики. Этот "благоприятный запах" быстро разнёсся по всей кухне, но я перечислила далеко не все продукты, которые имелись в холодильнике, так же пришла в негодность... селёдка! - Откуда здесь селёдка, я её в жизни ни разу не ела! - вздрогнула я, улавливая прекрасное благовоние, раздражающее слизистую оболочку не только носа, но и глаз, из которых тут же засочились слёзы. Я рыдала перед раскрытым холодильником, будто в нём показывали слезливую мелодраму. - Боже, Даня... это уже предел! Фуууа! - я вытащила пакет из большого пакета пакетов (какая прекрасная тавтология, но так оно и есть!) и сгребла всё, что благовоняло на всю кухню, завязала хорошенько ручки пакета и побежала к двери с вытянутой рукой, тремя пальцами придерживая пакет. Я быстро отворила дверь, ещё пару раз фыркнув; у меня уже почти начал срабатывать рвотный рефлекс, как вдруг я, выбегая на лестничную площадку, вдруг услышала медленные шаги, какое-то копошение за железной дверью, а потом решительное нажатие на звонок, звук которого раздался трелью у меня в квартире. Я посмотрела на пакет и поспешила к мусоропроводу, чтобы скорее отделаться от вонючих продуктов питания. - Подождите секундочку! - вскрикнула я, но не так громко, чтобы беспокоить соседей; открыла мусоропровод и стала заталкивать туда пакет, полный вонючего мусора. Селёдка стала вываливаться из мешка, молоко перевернулось и белой жижей стекало в мусоропровод, а попутно - толстыми противными струями по моим рукам, кусочки заплесневелого салата падали из мешка на зеленоватую плитку, которой был уложен пол в подъезде, они прекрасно гармонировали и составляли идеальную картину. Только вот я - с мокрыми волосами, в пижамке с какими-то непонятными даже мне существами - уже не руками, а ногами в тапочках с зайчиками запихивала сиё странное, разжижающееся месиво в пакете, из которого оно вырывалось, в мусоропровод. Не стоит и произносить, как ныл мой нос и слезились глаза, от меня воняло хуже, чем от колхозного тракториста после длительного запоя. - Иду-иду! Уже иду! - кряхтела я и пихала ногой сочившейся со всех сторон белой, масляной и сальной жидкостью пакет. И вот наконец! Я протолкнула его, я была полна радости, но... проблема теперь в другом, в мусоропроводе застряла моя нога. Выход был только один: либо отпустить тапочек и, элегантно изогнув ножку, вытащить её из мусорки, либо... но это мои любимые тапочки! Любимые! - Нет! Мистер Пим не выдержит этого, держитесь, Мистер Пам, я вас вытащу! - расчувствовавшись, процедила я сквозь сжатые зубы, упорно дёргая ногой, которая никак не хотела вылезать. Мистер Пим и Мистер Пам - это имена моих тапочек-зайчиков, и не надо сейчас заливаться в приступе смеха, одинокой женщине, с явным недостатком любви, одним котом не обойтись, даже у моих лифчиков есть имена! "Мне пора к врачу... однозначно..." - промелькнула у меня в голове мысль, но тут же испарилась, уничтожаемая страхом, животным страхом: я почувствовала, как тапочек медленно сползает с моей ноги! - Нет! Неееет! - несколько секунд, и тапок с грохотом покатился по мусоропроводу. Я вытащила ногу и поставила её на пол, случайно наступая на тот самый помидор, который украшал зеленоватый холодный пол, без Мистера Пима было очень холодно и грустно, я соблюла минуту молчания и потёрла красные глаза. Нельзя передать словами моё расстройство. Глаза были красными от слёз, нога была в масле, руки - в скисшем молоке, голова мокрая, ноги холодные, от меня воняло, и тут я вспомнила, что за дверью меня дожидается человек, которому я упорно кричала, что уже иду. С видом измученного алкоголика я поперлась в одном тапке открывать дверь. Я шаркала по плитке как могла, подойдя к двери, щёлкнула замком и слегка её приоткрыла, громко скрипя на весь подъезд. Моему удивлению было тесно в голове, и оно вырвалось нелицеприятным стоном в адрес пришедшего ко мне в гости человека. - Тузик, ты какого лешего у меня забыл?! - вскрикнула я, и лицо моё исказилось в гримасе недовольства, я видела перед собой весёлого, зализанного до нельзя, парня с букетом белых розочек и небольшим пакетиком в другой руке. Запах цветов мало перебивал моё "благоухание", которого я уже не чувствовала, мои красные глаза наконец стали отчётливо видеть все детали. - Я узнал, что ты вышла из больницы и попросился пойти и проведать тебя! Сегодня у меня отпуск, вот, держи, - он протянул мне пакетик через небольшую щель в двери. - Это от всего нашего коллектива, мы тебя очень ждём обратно, а это лично от меня, - и он сунул мне прямо в нос букет роз, я немного нахмурилась, чуя нутром, что просто так он не уйдёт, и правда, он продолжал стоять с дебильной до нельзя улыбкой и смотрел непрерывно на мои красные глаза. - Что-то ещё? - прохрипела я голосом алкоголика со стажем и хотела было уже закрыть дверь, как вдруг парень перебил меня и толкнул железную преграду, отпихивая меня в сторону и освобождая себе путь. - Как мило с твоей стороны пригласить меня войти, я польщён! Наконец побываю в твоей комнате! - лёгкой проходкой он миновал подъезд и зашёл в распахнутую дверь квартиры, я медленно поплелась за ним и была полна уверенности остановить, также поразило меня то, что он не сделал ни одного замечания насчёт моего запаха и вида. - Кстати, у тебя прекрасный парфюм, или это шампунь? - вдруг повернулся ко мне Стёпа и всё с той же улыбкой сделал мне какой-то неестественный комплимент. Я закрыла дверь и пошла в свою комнату, чтобы поставить цветы и посмотреть, что же в пакете, Тузик остался в прихожей, он начал, словно ищейка, всё осматривать и трогать, я проводила его недовольным взглядом и прикрыла за собой дверь, откидывая один тапок в сторону. Открыв пакет, я вытащила из него пузатую бутыль с каким-то, по-видимому, дорогим вином и коробку конфет. - Стандартно, - буркнула я и подошла к зеркалу, посмотрев на свой вид. - Пяшком с мяшком по бятонке, ну прям Валюха с села! - сделала я сама себе замечание и побежала к двери, выглянула из комнаты, а там уже стоял Даня, в одном полотенчике, завязанном на бёдрах. - ЭТО МОЁ ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ЛИЦА, ЧТОБ ТЕБЯ! - вскрикнула я и сорвала с парня своё любимое полотенце с котятками, которое было настолько милым и мягким, что иные места, чем лицо, я им вытирать не могла. Я прижала его к лицу и немного потёрлась, бормоча извинения, но потом вспомнила, на каком месте оно висело, резко откинула его в сторону, потёрла лицо, а затем опять взяла и, посмотрев на присутствующих, нахмурилась и запихала полотенце под подушку, до лучших времён, на чёрный день. - Кто это?- не обратив внимания даже на то, что он теперь совсем голый, пробурчал Даня, как-то ну уж очень недовольно, будто бы еле сдерживается, чтобы не дать пинка моему гостю. - Это? Это Тузик, мы работаем вместе, он пришёл от всего коллектива, и я решила пригласить его в квартиру... он ну очень настаивал... - последнюю фразу я произнесла шёпотом, так, чтобы никто из присутствующих меня не услышал. Тузику тоже, видимо, было не по душе знакомство с Даней, по его лицу можно было понять, что дружбой эта встреча не закончится, ладно если не подерутся, уже хорошо будет. - Меня зовут Стёпа! - взвизгнул как-то странно парень, будто бы где-то собака заскулила. Даня дёрнулся, и лицо его расплылось в улыбке. Стёпа же сразу прикрыл рот рукой и нахмурился, посматривая на голого парня. - Анастасия, что он делает у тебя в квартире? Я не слышал о том, что у тебя ухажёр появился! Вот значит как! Меня, значит, Тузик... а он?! - парень возмущался так, будто я его жена и привела домой любовника открыто и без стеснения. Даня же не проронил ни слова, а только с укором посматривал на меня через плечо. - Что?! Кто я тебе такая, чтобы отчитываться о каждом парне?! -удивилась я и посмотрела на своего кота, как бы показывая, что в этой ситуации пострадавшая я, а не этот внезапно появившийся субъект, который даже другом мне не являлся. Вообще, эта ситуация немного напрягала: внезапное появление Стёпы, я ведь ещё до конца от шока недавно произошедшего не отошла, а тут жизнь в миг наполнилась внезапными вспышками происшествий, приятных и не очень, благодарить за всё это стоило моего кота, но стоило ли? - На ней нет надписи, что она принадлежит тебе, жалкая шавка. Убирайся отселява, по добру да по здорову, а то все глаза выцарапаю, и морду скотчем перевяжу! И кстати... что это за тухлый запах, хозяйка, мы только недавно мылись! - волосы на голове Дани встали дыбом, и под ними еле различимы стали прижатые к голове уши. Его последняя фраза немного смутила меня. Если Стёпа ничего не заметил, то вот мой излюбленный кот очень трепетно относился к запахам, а тот факт, что это заметил именно он, привёл меня в ещё пущее замешательство. - И правда, я пойду пока в ванную, а вы тут сами разберитесь: смотрю, вам есть о чём поговорить! - я неуверенно стала отступать к ванной, атмосфера накалилась до нельзя, находиться там было уже не в моих силах, я боялась, что если они начнут драться, то даже мне не удастся остановить их, они были на голову с лишним выше меня, да и телосложением не хлипкие. Их драка бы привела лишь к масштабному погрому моей уютной квартирки. - Хоть бы не подрались! - прошептала я, включая душ в ванной и выливая на себя побольше шампуня и геля для душа. Я хотела скорее избавиться от этого ужасного запаха, который вводил меня в состояние, близкое к смерти, а если быть точнее, я чувствовала себя зомби, по крайней мере, запахом я была похожа. Я тщательно вымылась и ополоснулась, завернулась в мягкий тёплый халат, висящий на крючке рядом с ванной, надела соломенные тапки, которые были моим вторым вариантом (их никак не звали, потому как мне их подарили и в них я почти не ходила), на удивление, они оказались гораздо удобнее, чем я думала, и гораздо легче. - Ну что вы тут? Не дрались ещё? - вышла я из ванной, заматывая волосы полотенцем. И тут меня снова посетил ступор, он часто теперь ко мне заявлялся, и каждый раз я думала, что больше ничему не смогу удивиться, но мои новые приключения радовали меня всё новым и новым шоком. На паласе, что лежал в прихожей для вытирания ног, дрались два парня, один в одежде, но уже изрядно помятой и грязной, другой без одежды, с несколькими ссадинами и укусами. Из, если так можно выразиться, попы... и у того, и у другого торчали хвосты, разница была лишь в том, что у одного то он торчал свободно, а у второго был будто запихан в штаны и как-то очень неудобно оттуда вылезал. Также на головах дерущихся зверолюдей красовались уши, резко навострившиеся в тот момент, когда я увидела эту картину. Даня был на лидирующей позиции, он кусал руку парня, а ладонями отодвигал его лицо, Тузик был в проигрыше, в зубах он держал пушистый хвост Дани, руками пытался освободиться от хватки кота. - Что за... что вы делаете?! - закричала я, роняя полотенце на пол. Я смотрела на это всё лицом, полным непонимания и беззащитности, этакая картина ввела бы в ступор любого человека. - Отвали от меня, блохастый щенок! - зашипел Даня и откинул в сторону Тузика. Тот же в своё время медленно встал на ноги и опустил голову вниз, поправляя штаны, в которых ютился длинный пушистый хвост, из каштановых волос вылезли собачьи уши, висячие, небольшие, но довольно-таки милые. - А... а?! - ступор мой не оставлял меня, он жадно вцепился в мой мозг и начинал его потихоньку поедать, не оставляя мне и капельки разума. Даня смотрел на меня глазами, полными жалости и сожаления. - Эй, псина, я объявляю перемирие, мне кажется, что хозяйке стоит кое о чём узнать! - крикнул Даня и зашёл в мою комнату, громко хлопая дверью. Из комнаты послышались шуршания, на пол попадала парочка мягких тканей, по-видимому, из моего шкафа, а потом парень вышел в своём любимом покрывале, укутавшись с головой, и пошёл на кухню. Я осмотрелась и стала всё перебирать у себя в голове, я перестала понимать что-либо... Вся эта история с превращением Дани и так пошатнула мою психику, а теперь ещё и это, в голосе всё перемешалось, мне требовались объяснения и не какие-нибудь отмазки, а аргументы, которыми я был могла укрепить своё сознание и ощущение реальности, начинающее потихоньку, по маленьким кусочкам разрушаться. - И не смей заглядывать в комнату хозяйки: это святилище, только я, как его хранитель, имею право входить туда! Ещё блох напустишь! - фыркнул Даня и сел на диванчик на кухне, подминая под себя покрывало, его глаза были наполнены неподдельной злобой и недовольством, будто у маленького ребёнка игрушку забрали и отдавать не собираются. Но некогда было жалеть его, больше всего я сейчас хотела услышать всю правду, которую Даня так не хотел рассказывать, я приготовилась к худшему. Тузик медленно поплёлся на кухню, не поднимая на меня взгляда, уши его были крепко прижаты к голове, а хвост безвольно висел, подскакивая при каждом его шаге. Я тоже зашла на кухню и уселась на стул, среди этих воинствующих сторон. - Я, честно говоря, не хотел посвящать тебя в такие подробности, но теперь, когда ситуация усложнилась, мне придётся это сделать! - Даня намекал на проблему, свалившуюся, как снег на голову. Всё перевернулось только из-за Стёпы, я и подумать бы никогда не могла, что этот парень не просто похож на назойливого дворняжку, он таким и является! - С чего бы начать... наверное, с того, что мы не просто животные. Мы одни из представителей родов четвероногих, которых в древности почитали как богов, как нечисть, как духов - везде по-разному. На Востоке нас называли Ёкаями, в северных границах земли называли оборотнями - и там, и там всё несколько приукрашено. Раньше все животные без исключения имели такие силы, но впоследствии про нас стали забывать, сначала люди бросили язычество, а потом и вовсе перестали верить в высшие силы, доверились науке, которая активно опровергала наше существование, про нас забыли. Силы многих животных угасали год за годом, и только несколько родов в каждом из концов света до сих пор могут управлять своей силой, но сказываются годы, мы утратили былую мощь - и теперь наши превращения обусловлены правилами. Наша жизнь так или иначе связана с человеком, мы самые близкие к людям, те, кто первыми осознали, как важна взаимопомощь между нами. Чтобы наша сила жила, нам необходима ваша энергия... - Даня вздохнул и облизнул пересохшие губы, он явно волновался, будто бы не хотел что-то говорить, прикрывал постоянно глаза, рукой проводил по лицу, посматривал яростно на Тузика, который всё так же не решался поднять голову и нервно теребил свой хвост. - Жалкое создание, из-за тебя я вынужден это говорить... кх! Впрочем... уже не важно: когда-нибудь бы пришлось. Так вот... - парень тяжело вздохнул и потрепал волосы на своего голове, приглаживая уши, которые постепенно начали пропадать. - Нам необходима ваша жизненная энергия, но это не значит, что мы высасываем из вас всю силу, нет, всё намного безобиднее. Чтобы мы смогли насытиться энергией, нам нужно, чтобы человек - наш хозяин, которого мы избираем для себя сами, - очень сильно захотел в нас поверить, как тогда, когда ты случайно сказала, что хочешь, чтобы я превратился в человека, - улыбнулся Даня и покосился самовлюблённо на Стёпу, который немного вздрогнул и приподнял глаза на кота, сжимая кулаки. Я смотрела на Даню и видела серьёзного взрослого парня, который и виду не подавал о своём ребячестве, он только минут пятнадцать назад искрился счастьем во все стороны, пошлил и шутил, улыбался, а сейчас сидит и на полном серьёзе рассказывает мне то, что, по идее, я не должна знать. Эта легенда звучала как историческая сказка, не подтверждаемая ничем, но в то же время заставляющая тебя поверить в неё из-за серьёзного выражения на лице рассказчика. - Хэй! Я не говорила, что хочу этого! У меня вырвалось! Ты слышишь?! Вырвалось! - я покраснела и стала оправдываться, что-то неразборчиво бормотать и надувать губы, жестикулировать на радость Дане, который с умильной улыбкой наблюдал за моей истерикой. - Не важно: ты ведь тогда искренне этого захотела, это придало мне сил, но постоянно говорить ты такое не сможешь. Понимаешь, давным-давно, когда люди ещё поклонялись нам как земным богам, они раз в год приносили дань... - парень замялся и отвёл взгляд, краснея и что-то бормоча наподобие: "Никогда не любил эту историю...", но тут вдруг на помощь ему пришёл Тузик, внезапно оживший от смущения и молчаливости. - Люди должны были раз в год приводить к нам девушку, самую прекрасную в деревне, которая становилась одной из жён божества, но с одним условием... - Тузик ухмыльнулся и посмотрел косо на меня, на секунду мне даже показалось, что я знаю, что они скажут, это ведь элементарно, во всех сказках, во всех легендах говорится о... - Девушка должна быть девственницей! - на разные тона произнесли парни. Даня был спокоен и холоден в голосе, немного дрожал и прикрывал рукой лицо, а лицо Стёпы было скорее весёлым и жизнерадостным, оно не выражало ни капли смущения. Я тут же покрылась румянцем и стала нервно заикаться, стараясь произнести хоть слово, я была похожа на созревший помидор. А парни продолжали пребывать в тех состояниях, с которыми произнесли слова. - Так получилось, Аннушка, что на этот год именно ты попала в моё поле зрения... знаешь, сейчас очень трудно найти девственницу, беря в расчёт то, что я в ней нуждаюсь из года в год! - без тени смущения говорил Стёпа, будто рассказывая, как хорошо продавать арбузы, да, именно так. Я увидела лицо Дани, с которого медленно сползла ладонь, глаз его нервно задёргался, а губы растянулись в улыбке, оголяя белоснежные клыки. - Да как ты смеешь так говорить: она для тебя не Аннашка! Плебей! Как ты смеешь так просто к ней обращаться?! - завопил Даня и пихнул Тузика ногой, тот увернулся, и нога прилетела мне в лицо. Я свалилась со стула и попыталась подняться. Парень подскочил и поставил меня на ноги, приподнимая ладонями моё лицо. - Хозяйка! Простите! - заныл Даня и обнял меня, присаживаясь на диван и усаживая, меня, словно куклу, рядом с собой. - Есть ещё одна легенда, я не знаю, правдива она или нет, история любви жрицы и бога. Когда-то давно мой предок был божеством на этом материке. Где-то близ этого города разрасталась небольшая деревушка, и вот, однажды, в жертву привели девушку, очень красивую девушку. Когда бог увидел её непоколебимость, спокойствие: она не проливала слёзы, как все её предшественницы, она была старше всех остальных, цветок, отбросивший листья, оголяя сочный плод, именем ей было Бажена. Бог захотел не просто взять её, он хотел владеть и сердцем, и телом своей жертвы, хотел опустить эту гордую девушку до уровня жаждущей страсти жены, коеми являлись все его многочисленные жёны, но, живя в его храме, девушка не упала духом, она исправно убиралась в храме, ухаживала за богом, работала с утра до ночи - и никак не мог соблазнить её. Отчаявшись, он прогнал её из храма, но она отказалась уходить, ей некуда было идти, у неё не было дома, она была одинока ещё с самого рождений, потому что была рождена жертвой, но не раз вместо неё отправляли более красивых претенденток, и теперь она хотела наконец исполнить свой заветный долг. Бог был покорен словами этой жрицы, она не поддалась его искушениям, она работала не покладая рук, чтобы исполнить свой долг. Он спросил её, любит ли она его, а она ответила: "Как можно не любить бога?" И тогда мой предок понял, что все эти многочисленные жёны, все эти фальшивые чувства никогда не давали ему должного удовлетворения, а сейчас,когда он страстно желает любви женщины, которая поселилась в его сердце, она не может ответить ему ничем, кроме святого долга. Он ушёл и три месяца не являлся в храм, все эти три месяца шли дожди, гремели грозы, посевы людей в деревне были уничтожены - и озлобленный народ пришёл, чтобы наказать бога, который не выполняет свой долг. Бога не оказалось, и они убили всех его жён, только Бажена осталась жива: она собирала ягоды в поле для многочисленных жён. Вернувшись,:она увидела разрушенный храм и горько зарыдала, призывая бога, который покинул их. Бог пришёл на её молитвы и принёс ей костяное кольцо с изумрудом в виде кошачьего глаза и предложил ей стать его женой, жрица согласилась, и они вместе покинули тот край, - Даня тихо шептал, словно старую сказку, эту историю мне на ухо. Тузик тоже присмирел и стал даже вслушиваться, его уши навострились и улавливали каждое слово. - Той девушке уже шёл второй десяток, по описанию она очень походит на тебя, - добавил Даня и подпёр подбородок рукой. - Ты хочешь сказать, что если она станет и моей хозяйкой, то в случае, если мы полюбим друг друга и поженимся, мне никогда больше не придётся выходить из этой формы?! Ёху! Здравствуй, моя новая хозяйка! - закричал радостно Стёпа и обнял меня. Я зажмурила глаза и хотел его отпихнуть, но вдруг почувствовала на своей шее что-то пушистое, я резко распахнула глаза и увидела рядом с собой среднего размера лабрадора шоколадного цвета. - Боже мой, какой милый! - неосознанно вырвалось у меня, я обняла пса за шею и почувствовала за спиной какую-то зловещую ауру, а потом на мои плечи легки руки Дани. Я вздрогнула и отпустила пса, посмотрев ему в глаза,Которые искрились счастьем. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это и есть Тузик, только вот в своей обычной форме, хотя, нормально ли считать её обычной? - А как же я?! - вскрикнул Даня и отдёрнул меня от пса, усаживая вместе с ногами к себе на колени и прикрывая покрывалом.Хотя на его лице и была улыбка, она была уж очень зловещая. Я не знала, что и говорить, какая-то фантастическая история разворачивалась вокруг меня. До сих пор меня посещала мысль о том, что всё это очень реалистичный и длинный сон, который вот-вот закончится, заставив меня проснуться и дальше жить своей обычной жизнью, в которой не было и капли смысла жить дальше. Даня шипел на Тузика, а тот в свою очередь рычал, иногда срываясь на лай, который гулом относился по всей квартире, а я сидела в ступоре и пыталась осознать всю ситуацию, уложить все новые подробности в голове.