Ты моя мания

      Когда уже всё закончилось: подарки были отданы победителям, а рефлексия среди организаторов была проведена. Т/И наконец-то пришла домой и сразу же легла на кровать. Ноги совсем не держали ее, да и моральных сил не было. Девушка настолько вымоталась за весь прошедший день, что было ощущение, будто это был не один день, а целый месяц беспрерывной работы, без сна и еды. У Т/И едва хватило сил, чтобы встать с кровати и умыться. Впервые общажная кровать казалась такой мягкой и уютной, что не было желания с нее вставать. Вновь коснувшись подушки головой, студентка сразу же закрыла глаза и уснула, забыв обо всём.       Яркие лучи солнца пробирались сквозь не закрытое шторами окно, но даже настолько ослепительный свет не смог разбудить крепко спавшую девушку. Как обычно утром звенит будильник, и Т/И неохотно просыпается. Проделав всю утреннюю рутину Т/И лениво направилась в институт. Ещё ни разу за весь период обучения девушка так сильно не хотела идти на пары, огромное желание прогулять учебу всё больше и больше охватывало её. Переборов желание не идти на пары девушка всё-таки вышла из общежития и отправилась в сторону института. Т/И шла медленно, не торопясь ведь до пар было еще много времени, честно говоря, она очень любила неторопливо ходить, как будто бы задумчиво рассматривая всё, даже если это была знакомая дорога, по которой девушка ходит каждый день. Для кого-то одни и те же места могут показаться скучными, неинтересными, обычными, но Т/И смотрела на вещи по-другому, она всегда ищет что-то необычное в совершенно обычных вещах. По дороге в институт студентка много думала о своей подруге. Ён подозрительно долго не было на учёбе. Хоть Т/И ей периодически звонила и разговаривала с ней, всё равно чувство тревоги не покидало девушку.       Неожиданно раздался звонок телефона. Удивительно, но это была Ён, поэтому студентка быстро покинула свои тревожные мысли и настроилась к разговору с подругой, но не успела она поднести телефон к уху, как услышала женский крик. — Это ты виновата, неугомонная идиотка. Кто тебя заставлял постоянно возиться с этой никчемной и никому ненужной уродкой?       Сказать, что Т/И была в шоке — ничего не сказать. Она не понимала этих обвинений и, что в принципе случилось. Мало того, что женщина была злая и обвиняла девушку непонятно в чём, так ещё и открыто ее называет неприличным словами, у которых нет какого-либо объяснения. Более того не только ее оскорбляют, но и Ён, так открыто и без какого-либо стеснения. Девушка сразу поняла, что звонила мачеха ее подруги, поэтому попыталась быстро собраться и спокойно ответить. — Юна, здравствуйте. Что случилось, раз вы мне звоните с телефона Ён? — Хах, вы только посмотрите, неужели выскочка может вежливо разговаривать? — Простите, но не могли бы вы не унижать меня и сказать в чём дело? — Т/И потихоньку начала терять самообладание, тут любой начнет медленно выходить из себя, трудно держать спокойный вид, когда человек не стесняется в своих выражениях и откровенно унижает своего собеседника. Но пока что продолжала спокойно и максимально вежливо отвечать. — Хочешь знать в чём дело? Хорошо, я скажу тебе… Твоя подружка Ён оказалась такой слабачкой, что решила помереть… — женщина говорила с усмешкой, словно ей вовсе не жаль Ён. Погиб человек, так еще и убила себя. До какого состояния нужно довести человека, что он будет хотеть умереть, да так сильно, что действительно решиться и убьет себя.       Резкий звон в ушах, пустота в глазах, ватные ноги и нежелание верить в услышанное — вот, что сейчас чувствовала Т/И. Она не могла выдавить из себя ни слова, поэтому секундное молчание, из уверенного голоса девушки ничего не осталось, лишь прерывистый полный горечи голос. — Неужели она правда покончила жизнь самоубийством? –девушка уже с трудом сдерживала себя, Т/И едва удалось произнести все слова, каждое слово причиняло невыносимую боль. Она так сильно хотела кричать и плакать, но не могла. Студентка дошла до ближайшей лавочки и села на нее. — Мало того, что ты иностранка-выскочка, так еще и глупая. Я тебе вроде прямо сказала, что сдохла она, вены порезала. Так убого, просто на кухне, а рядом с ней лежало письмо. Я даже его читать не стала. — Юна больше не кричала, но говорила всё с издёвкой. Её интонация поражала Т/И, как человек может легко говорить, когда кто-то умер, особенно, если это родной человек, пусть и не кровная дочь, но всё же это дочь ее мужа. — Спасибо, что рассказали об этом. Могу ли я посмотреть письмо? — потихоньку слезы уже начали скатываться по щекам девушки. — Будет проводится расследование, так что мы его отдали следователю. Но не переживай, раз ты так хочешь его прочитать у тебя ещё будет возможность на допросе. —Хоро…       Не успела Т/И договорить, как услышав короткие телефонные гудки, что означало, что собеседница завершила разговор. Студентка вяло убрала телефон от лица, медленно опуская руки вниз. У неё не было никаких сил, девушка даже не знала, что думать, она сидела и смотрела, как будто в пустоту, в это время слезы текли, словно ручей. Просидев так, какое-то время, Т/И закрыла лицо руками и тихо всхлипывала. В голове девушки прокручивались все моменты, связанные с подругой, как они впервые познакомились, как ходили гулять. Казалось бы, это все обыденные моменты, но именно время, проведённое с Ён, делало Т/И такой счастливой. Она не могла поверить, что это всё правда, что это всё происходит именно с ней, в ее голове крутился один вопрос: «Почему?». Девушка снова начала перебирать все моменты, связанные с Ён, чтобы найти место, где она ошиблась, она пыталась найти, что же она сделала не так. Из мыслей девушки вывел хриплый голос парня. — Эй, чудо в слезах, ты на пары не опаздываешь? Что случилось? — голос молодого человека ей казался таким знакомым, но она никак не могла вспомнить, кто это был. Несмотря на то, что парень, как будто бы шипел, голос у него был очень красивым, глубоким, будто бы он еще не проснулся, но при этом чувствовалось безразличие в интонации. Т/И убрала руки с лица, чтобы посмотреть на обладателя столь очаровывающего голоса. Девушка поняла, что это Юнги, но не понимала, почему он интересуется, что случилось, ей казалось, что Мину безразличен даже факт её существования. Глубоко вдохнув Т/И попыталась немного успокоиться, чтобы хотя бы несколько слов нормально сказать. — Ты чего ноешь?       Девушка была в замешательстве и не могла что-либо сказать, поэтому продолжала молчать, пытаясь прийти в чувства. Мину же наоборот: ему было интересно, что такого произошло, что Т/И плачет, да ещё и так горестно — Что ж ладно, не хочешь говорить не надо. –парень уже было начал уходить, но его остановили за ткань пиджака. —Можешь, пожалуйста, не уходить, а немного посидеть со мной? — голос девушки дрожал, сама же девушка всхлипывала и прерывисто говорила.       Юнги немного удивлён, но ничего не сказал, лишь молча сел рядом с Т/И. Они сидели, как в вакууме, будто нет ничего и никого кроме них, по крайней мере так казалось Т/И. Когда девушка чуть успокоилась и подумала, что может связать хотя бы два слова без слез и истерики, решила всё же рассказать. — Моя единственная подруга убила себя.       Не назвать это рассказом, но зато коротко, ясно, а самое главное — внятно. Юнги ожидал услышать всё что угодно: от «я получила четверку» до «меня бросил парень», но о таком он точно не мог даже предположить. Несмотря на то, что он толком и не знает Т/И, единственная информация, которой он располагает, — это общеизвестные факты, а точнее имя, курс, на котором учится, специальность, и конечно же, что Т/И активистка до костей, Мин не понимал, зачем вообще остановился и обратил внимание на нее, так еще и решил остаться. Может показаться, что ему все равно, но что-то щелкнуло внутри, ему было жаль девушку, но не зная, как подбодрить её. Что уж тут «подбодрить» громко звучит, хотя бы успокоить нужно, не найдя ничего лучше, Юнги просто приобнял Т/И слегка поглаживая по спине девушку. Просидев так еще немного времени, Юнги всё же решил что-то сказать. — Мне жаль.       Как оказывается, парень тоже особо не многословен, и не знал он, что сказать Т/И. Безразличная интонация сменилась на едва уловимую теплоту и сочувствие в голосе. — Ненавижу жалость, это не то чувство, которое стоит испытывать. — на мгновение девушка перестала всхлипывать, голос казался уверенным и строгим. Т/И действительно считала, что жалость — одно из самых худших человеческих чувств, ведь оно ничего не даёт, даже звучит противно. Жалость — одна из форм чувства дискомфорта, часто приобретающая вид снисходительного сострадания. Когда Т/И жалели, она воспринимала это, как будто она «жалкая», то есть униженная в своем несчастном положении.  — Когда я была маленькой, моя мама погибла в пожаре. Отец так и не смог смириться с ее гибелью, и свое утешение нашел в алкоголе. Вместе того, чтобы собраться и продолжать жить, он лишь — на мгновение Т/И перестала говорить и подняла взгляд, посмотрев на хмурое небо. — пропивал последние деньги, заработанные братом. Отец так сильно жалел себя, что не смог найти в себе силы, встать с дивана и продолжить жить дальше, обычной жизнью. Он не смог взять себя руки даже спустя год после гибели. Он стал таким эгоистом, что даже не подумал ни обо мне, ни о брате. Лишь продолжал жалеть себя.       Закончив свою речь девушка поправила свои длинные золотистые волосы и шмыгнула носом. Всё это время Юнги слушал её и не перебивал. Первая мысль, которая пробежала в голове так это то, что у весёлых и активных людей всегда есть что-то темное, то, что они скрывают и никому не говорят. Парень никогда не понимал, для чего нужно из себя выдавливать фальшивые эмоции. — Он потерял свой человеческий вид. Стал таким жестоким…— девушка чувствовала, как слезы всё больше и больше начинают литься из глаз. Горло уже неприятно тяготило из-за сдерживаемой истерики. Т/И не понимала, зачем она рассказывает всё это абсолютно незнакомому человеку. Она ведь видит Юнги третий раз в своей жизни и уже рассказывает столь личное. От этого ей стало ещё хуже, девушка начала задыхаться, она с трудом могла делать редкие вздохи. Юнги же сидел рядом и не знал, что делать, такое состояние он видит впервые…