A little scene of confusion

После кромешной темноты какой-то пустой, неясного предназначения комнаты, в которой Валентин просидел по его смутным подсчетам около часа в полном одиночестве, яркий электрический свет гудящей лампы показался ему просто пыткой. Особенно, когда с головы довольно грубо содрали черный, пыльный мешок. Валентин закашлялся, во рту все еще ощущались токсичные отголоски сладковатого привкуса хлороформа — каким бы он был химиком, если бы мгновенно не узнал запах, коим был щедро пропитан шарф, которым ему заткнули нос сразу же после безобидной просьбы весьма подозрительного вида юноши подсказать, который час. Голова пульсировала накатывающими приступами боли и головокружения, он все никак не мог проморгать переливчатые пятна, плывущие перед глазами, и, наверное, уже давно бы упал, если бы не был крепко привязан к стулу. Скованные запястья ныли и натерлись, ноги и спина затекли, и в целом, самочувствие его было довольно скверным. Судя по металлическому скрипу, железная дверь сначала распахнулась, а потом снова захлопнулась, оставляя внутри нескольких мужчин. — Ну и кто это у нас, а? — хрипло осведомился где-то сбоку незнакомый голос. Валентин машинально повернул голову: небрежно привалившись к косяку и сложив руки на груди, на него пытливо смотрел усач в темно-малиновом пиджаке. Впрочем, то, что он смотрел пытливо, Валентин предположил уже сам, чужие глаза были скрыты темными очками, дресс-код у них у всех что ли? — Рыбонька, я с кем говорю? — снова напомнил о себе малиновый пиджак. Золотая цепочка на черном высоком вороте его свитера красиво блеснула в электрическом свете, когда он, слегка прихрамывая на одну ногу, подошел ближе. Валентин постарался хоть немного выпрямиться, спина уже почти не чувствовалась. — Ты кто, ну? — И-инженер, — вздохнул Валентин, — а… а вы? — то, что это бандиты и, вероятно, возможные коллеги-конкуренты «Железных рукавов» и лабораторным крыскам было понятно. Валентину было просто интересно, с кем именно он имеет дело. Точнее, в чьи дела его привяз… ввязали. Малиновый громко, надсадно засмеялся, демонстрируя жемчужно-белые зубы, перетасованные с золотыми коронками. Его смех почему-то никто не подхватил, и Малиновый быстро успокоился. — Инженер, значит. Башковитый, наверное, — хмыкнул он, задумчиво почесав щетинистый подбородок и ни с того ни с сего поинтересовался, — «Незнайку на Луне» читал? Валентин согласно кивнул, читал, и мультфильм смотрел. Не то, чтобы ему понравилось, если уж честно. Совсем не понравилось. Да и повальное увлечение бандитников детской литературой было какое-то странное. — Тоже были там всякие… инженеры. Двое, вроде, даже, — пояснил Малиновый, вопросительно глянув на своих парней, и с досадой махнул рукой, не видя внятного отклика от своих молчаливых подельников, — ладно, проехали. И сколько нынче стоят у нас инженеры? Валентин недоуменно вскинул брови: он слабо себе представлял, в какой бы ситуации мог услышать подобный вопрос, чтобы на него ответить. — Выкуп, кудрявый! Сколько бабла за тебя дадут, сечешь? — К-кто даст? — искренне изумился Валентин, кажется, только сейчас начиная осознавать суть своего положения — с ним всякое в жизни случалось, но жертвой похищения с целью выкупа он стал впервые. Квалифицирующий состав, — напомнил внутренний голос с успокаивающими интонациями полковника Жилина, — до двенадцати годочков лишения, так сказать, свободы, а вы чего хотели. — Так это ты нам и скажи, ты же у нас умный, — усмехнулся Малиновый. Он вальяжно уселся на свободный стул напротив Валентина, принявшись ловко поигрывать ножом-бабочкой, что все это время рассеянно вертел в пальцах. — Расклад такой, значит. Кто за тебя заплатит мне лично насрать. Отпустим потом за милую душу, не боись. Ну, а если кэша не найдется — не обессудь, инженер, пойдешь рыбкам на корм, — Валентин неуютно поежился, — ну что, звонок другу, как говорится, да? — Малиновый снова хрипло засмеялся, махнул рукой, подзывая к себе молодого пацана с телефоном наготове. — Кому звонить будем, ученый? — Валентин тяжело вздохнул. Как бы не хотелось отвлекать «друга» от работы, но в этой ситуации позвонить он мог только одному человеку. — Н-ну, наверное, О-особе моей. Малиновый совсем развеселился. — Ну, надо же, изыски какие, Осо-о-бе! Бабе твоей что ли? Ну, давай, звони. Дёня, развяжи нашего Ромео, видишь, полюбовничать человеку с Особой нужно. К удивлению Валентина, тот самый пацан с телефоном, который его, к слову, и отключил на остановке, без лишних слов взял у своего лидера нож и перерезал веревки на запястьях. Сразу стало намного легче. Малиновый бросил телефон ему на колени и выжидающе уставился, наблюдая, как Валентин сначала растирает ноющие руки, а потом набирает нужный номер. А разве по всем правилам фильмов про преступников, похитители не должны звонить сами? — думал Валентин, пока телефонные гудки томительно текли по проводам, — а вдруг он бы сейчас в милицию позвонил? Недальновидные они все-таки. Но в милицию он, конечно же, звонить не стал, полковника, скорее всего и на месте-то нет, опять из нор каких-нибудь Игоря вытаскивает. Наконец в трубке щелкнуло, и Валентин обрадованно заёрзал. — Р-ромочка? Ага-ага, з-здравствуй… Ты т-только не волнуйся, но, кажется, м-меня ну… того. Украли. П-похитили, то есть, — слегка виновато выдохнул Валентин и посмотрел на подозрительно подобравшегося лидера, — ну не з-знаю я кто. В пиджаках, как у т-тебя, только м-малиновых…. На том конце провода воцарилась звенящая, не предвещающая ничего хорошего тишина. — …трубочку передай. Валентин послушно протянул телефон растерянному Дёне, который осторожно приложил аппарат к уху. — Алло?.. — Ромочка, значит… Ромочка это нехорошо. Ромочка это совсем-совсем не баба…— пробормотал Малиновый, с интересом наблюдая за Дёней, на которого свалился груз переговоров: тот сначала сравнялся с цветом пиджака своего лидера, а потом, по мере продолжения монолога в трубке, медленно начал бледнеть до почти нездоровой синевы. Валентин независимо мотнул головой, поджав губы. Между тем односторонний разговор был закончен, Дёня слегка заторможенно положил телефон в карман и в смятении уставился на Малинового. Лидер вздохнул, обреченно махнув рукой. Денег было не видать, и так ясно. — Ну, давай. Что нам сказал Ромочка? — Велел принять душ, чтобы его овчаркам было приятнее жрать наши ээ… гениталии. — Опа… — Но сначала нас вые… кхм. Оттра… кхм. Ну, короче, рот у нас занят будет, чтоб не орали. — Хм… — А потом затолкает наши головы в промышленные мясорубки, а то, что останется, разошлет остальным бандам. В подарок. — Эвона как, — Малиновый задумчиво потер колючий подбородок, и перевел взгляд на Валентина, хранившего скромное молчание, — рыбонька моя, а Ромочка у нас, случаем, не Роман ли Андреич? Валентин зарделся, заулыбался и закивал. Малиновый его радости явно не разделил — тяжело, с присвистом вздохнул, хлопнул себя ладонями по коленям, оглядев своих молодцов, явно потерявших былой бодрый настрой. — Ну, что же. Как говорят итальянцы... или французы?.. Мы, ребятушки, в дерьме.

***

— А! Н-ну так вот, идет, з-значит, индюк по М-мавзолею… Окончание любимого валентинового анекдота заглушили чьи-то крики, перемешанные с матом, четкая, размеренная стрельба и грохот. Валентин встрепенулся, от неожиданности опрокинул чашку чая, стоявшую перед ним, и слегка испуганно посмотрел на Малинового. Тот отставил свою чашку в сторону, медленно разгладил скатерть в цветочек и поднялся из-за стола, махнув рукой своим парням, которые машинально вооружились и наставили стволы на закрытую дверь. — Велел же не нарываться, чего в перестрелку-то полезли, дураки… Ну вот, явились гости дорогие. Не стрелять, ясно? Сами облажались, сами и разгребем. За дверью снова что-то грохнуло, и несчастная деревяшка буквально слетела с петель, впуская «Железных рукавов» в полном составе. Почему-то первым, что бросилось Валентину в глаза, был не какой-то парень, схваченный за шею Пашей, и даже не то, что парень верещал от боли простреленной ноги и брыкался как карпик на удочке, а то, что Рома был без очков и без привычного белого пиджака. Его внимательные серые глаза первым делом выхватили Валентина, который поторопился подняться навстречу, и холодная ярость на его бледном лице сменилась таким явным облегчением и волнением, что Валентин чуть не покраснел. Малиновый покорно поднял руки, слегка склонив голову, его банда, повинуясь безмолвному приказу своего лидера, показательно отложила оружие. — Стой-стой-стой! Ром, дорогой, постой. Признаю, виноваты. Всего лишь маленькое недоразумение! Как говорят итальянцы, блаженны подавляющие свой гнев и прощающие людей… — Прощать мертвых людей гораздо легче, — процедил Роман сквозь зубы, даже и не думая снимать Малинового с мушки, — Костя, давайте в машину, живо. А с тобой, Аркаша, нам перетереть нужно. — Д-до свидания, — вежливо попрощался с Малиновым, то есть, уже с Аркадием Валентин, он отчего-то чувствовал себя перед ним немного виноватым за весь погром, что устроил Рома, примчавшись его спасать, — спасибо з-за чай, и п-печенье вкусное б-было… — Валя, — отрывисто оборвал его Роман и Валентин послушно заторопился подойти к Косте и Лёве, которые вывели его в коридор. — Да отпустите вы уже пацана моего, Паша! Ему врач нужен. А ты, Роман Андреич, проходи, мы тут полянку для твоей крали намутили. Ты же знаешь, я это… я человек прогрессивных, так сказать, взглядов. Ошибочка вышла, никто ж не застрахован…

***

Свежий ночной ветер приятно огладил Валентина по волосам и Валя даже зажмурился от удовольствия, глубоко вдохнув запах леса и влажных листьев. Он не знал, где они находились, и где все это время его держали, но место было очень живописное: судя по всему, Аркадий владел немаленькой загородной виллой, прямо как с журнальных картинок: с изгородями, каменными дорожками, садом и выходом к небольшому озеру. У высокого витого забора с распахнутой решетчатой калиткой был припаркован автомобиль «Железных рукавов», но Валентин помедлил: хотелось подышать прохладным воздухом. Костя с Лёвой снова вернулись в дом, а Валя присел прямо на крыльцо, впервые пожалев, что не курит, денёк выдался тот еще. Он промаялся почти полчаса, уже всерьез начиная волноваться, но вот дверь снова распахнулась. Парни, негромко переговариваясь, сразу направились к автомобилю, а Роман остановился, недовольно цыкнул и опустился на ступеньки рядом с Валентином. — Валя, ну велел же в машине ждать, — вздохнул он, но Валентин только отмахнулся, ткнувшись лбом в чужое крепкое плечо. Роман помолчал, обняв Валю одной рукой, и добавил тихо, — сильно испугался? Валентин улыбнулся, нежно переплетая их пальцы. Рома почти никогда не позволял себе показывать, какой он на самом деле заботливый и глубоко внутри ранимый, но иногда всякие мелочи выдавали его с головой. Как сейчас, когда он, полностью поглощенный волнением за Валентина, даже забыл про свой пиджак и перчатки с очками — слишком торопился, и, кажется, из них двоих сильнее испугался явно не Валентин. Вале очень хотелось сказать, какой же Рома у него хороший, но Роман, ко всему прочему, ненавидел смущаться, а тем более, когда его смущали намеренно. Или просто делал вид. Роман провел рукой по мягким кудряшкам, щекочущим его нос. Напряжение окончательно разжало стальные тиски в груди, да и Валька, кажется, в полном порядке, правда, он не до конца осознает, как ему повезло. То, что случилось — нелепое совпадение, стечение обстоятельств, Валя всего лишь оказался не в том месте и не в то время. Но когда Валя ему позвонил и упомянул людей Гордеева, Романа словно кипятком обдало, он в одну секунду успел передумать все самое нехорошее, начиная от банального выкупа и шантажа, и заканчивая самой ужасной чернухой. Роман очень надеялся, что его парням хватит ума не рассказывать Вале, как их лидера потряхивало по дороге сюда, еще немного и сердобольный Лёва предложил бы ему хлебнуть валерьянки. Ну или водки для храбрости. — Не очень, — честно признался Валентин. В целом все и правда было не так уж и плохо: голова уже не болела, его весьма гостеприимно напоили горячим чаем с творожными печеньями и даже развлекли всякими бандитскими байками. В доме Аркадия за спиной все еще слышалась приглушенная ругань, кто-то ходил туда-сюда, топая тяжелыми ботинками, хлопали двери, но здесь, во дворе, было так хорошо, что даже вставать не хотелось. От Ромы привычно пахло горькой туалетной водой и порохом, и он был такой теплый, что Валентину окончательно захотелось сонно растечься по твердой груди. — Т-ты же не у-убил его? — Аркадия что ли? — усмехнулся Рома, — нет. — убил бы, если бы тебя хоть пальцем тронули, — Он нормальный мужик. Но остальные… Это не шутки, Валь. И что мне с тобой делать?.. — Н-не знаю, — невнятно пробормотал Валентин, глубже зарываясь холодным носом в ворот Роминого свитера, он уже стал потихоньку замерзать, да и спать хотелось, — а ч-что делают б-бандитники, чтобы их о-особ, ну, н-не воровали? — Ведут под венец, — хмыкнул Роман, а Валентин смутился и торопливо перевел тему: — А… м… я, н-наверное, отгул возьму н-на сегодня, ага. Что н-на завтрак х-хочешь?.. — Заняться с тобой любовью, — проказливо поддразнил Роман, и тихо засмеялся, когда Валя сконфуженно оттолкнул его, торопливо поднимаясь с крыльца и скрывая неумолимо заалевшие щеки — он тоже не любил, когда Рома смущал его всякими такими бесстыжими делами. — Я т-тебя люблю конечно ну о-очень, Р-ромочка, но ты у-ужас иногда к-каким бываешь. Ужас! — «Мерседес» нетерпеливо бибикнул, справедливо напоминая, что уже давным-давно за полночь и всем пора бы по домам и Валя настойчиво потянул Рому за руку, поднимая со ступенек. Над озером понемногу занимался рассвет.