What Do They Know

Она играет с ним. Медленно, несомненно наслаждаясь процессом. Наслаждаясь страданиями мальчишки, пляшущего по её желанию, как марионетка. Она просто дёргает за ниточки, временами ослабляя, даря иллюзию контроля, а после–натягивает до скрежета зубов. Только из-за этого высокомерного взгляда из под опущенных ресниц пятый просыпается каждое утро. Только из-за неё натягивает каждый раз эти маленькие шортики, идя на ненавистную работу. А Куратор как всегда растянет губы в улыбке, коснётся тонкими пальцами подбородка, острым ногтем прочерчивая алеющую черту. Пятый едва сдерживает желание податься вперёд, чтобы ощущение её близости поглотило его целиком и полностью. Тот же кабинет, полки, заставленные историческими экспонатами, скрипящий стул под ним, вазочка с конфетами. Новое задание. Такое же скучное и бессмысленное. –Хочешь конфетку? – вопрос повис в воздухе. Чтоб разрушить обволакивающую тишину, пятый неловко кивает. Вместо того, чтоб спокойно взять эту несчастную конфету, пятый поднимает голову, всматривается в почти стеклянные глаза. Нет, пятый и раньше замечал что-то зловещее в глубинах этого на вид спокойного озера, но убедил себя, что лучше не смотреть. Уже привычно рука тянется к лицу, и ногтем Куратор слегка оттягивает его нижнюю губу. В горле пересохло. –Почему ты молчишь, пятый? –от обычной иронии в голосе не осталось и следа. Вот вот маска серьёзности спадёт с лица Куратора, она вставит свою неуместную похабную шуточку, и неловкость исчезнет. Но вот проходит секунда, две, и в голове пятого проносится осознание неизбежности того, что должно произойти сейчас Выбеленные кудри слегка щекочут лицо, пока Куратор, резко притягивая мальчика, вонзается в его губы. В голове пятого проносится сразу все стадии принятия, пока женщина страстно смешивает во рту медный вкус крови и вишневой помады. Отрываясь на секунду, она всматривается в черты мальчишки. Хищный огонёк мелькает во взгляде женщины. –Ты ничего для меня не значишь, номер пять,– протягивает Куратор, будто пробуя слова на вкус. Приподнявшись на локтях, женщина садится на стол, дубовые ножки слегка застонали. В мыслях пятого проскользнуло, что комиссии давно пора выделить дополнительный бюджет на замену мебели. Изящно перекинув ноги на другую сторону, Куратор оказалась прямо перед ним. Ранее недостижимая и такая далёкая, сидит перед ним, с размазавшейся помадой и зудящим на кончиках пальцев желанием. У пятого были развязаны руки. Резко притянув женщину к себе, он, упиваясь легким подрагиванием кожи под ним, принялся с яростью вонзать зубы в нежную шею. Тонкие пальцы, запутавшиеся в волосах, тянули его вниз. Покрывая каждый миллиметр поцелуями, больше похожими на укусы, пятый спускался все ниже. Не церемонясь с многочисленными юбками, Куратор спешно сорвала миниатюрные пуговицы, спихивая с себя тяжёлые ткани. Пятый секунду помедлил, наслаждаясь. Абсолютно такая, как он представлял. Слишком пошлое для женщины в возрасте красное белье с кружевом, винтажные чулки. К черту винтаж. Куратор слегка поморщилась от звука рвущегося капрона. Пятый, сглотнув, оттянул тугую резинку. Кожу пробивает электрический разряд, когда язык легко скользит внутрь. Женщина поворачивает бедра вперёд, слегка выгибается в спине, позволяя ему продолжить. Он хочет раствориться в этих чувствах. Слиться в одно целое, забыться в другом человеке. Но терпкий вкус на кончике языка лишь затуманивает разум, а сладкие стоны создают иллюзию нормальности происходящего. С каждым движением языка, Пятый все чётче осознает, как петля привязанности затягивается на его шее. С губ женщины срывается рваный крик, эхом отдающийся от стен бесчисленных коридоров Комиссии. Обмякшие пальцы опять ловят пятого за подбородок. –Мне бы хочень хотелось посмотреть, что ты представляешь из себя без этих несомненно милых гольфиков, номер пять, но работа не ждёт,– обнажив зубы в улыбке, прошептала ему на ухо Куратор –Уж лучше бы я лизнул терку, –одними губами отвечает он –Новое задание будет необычным, –пропускает его слова мимо ушей женщина, –тебе придётся взять меня с собой