cigarettes during sex

Он понимает, что ему не сбежать, когда чужое разгорячённое возбуждением тело грубо прижимает его к стене и прикусывает кожу у загривка, заставляя прогнуться кошкой в спине и почувствовать грубую ткань джинсов, натянутую почти каменной эрекцией. Стена неприятно холодит кожу и заставляет соски набухнуть, но сейчас, когда пальцы спускаются ниже, раздвигая подолы крепсатиновой рубашки, это помогает хоть как-то оставаться в сознании. Особенно, когда подушечки обводят чувствительное колечко мышц и надавливают на плаг. Парень глухо стонет в грубый поцелуй, когда чувствует медленно растущую пустоту внутри. Языки мокро сплетаются и ласкают друг друга, и Минхо не удерживается от слабых посасываний. Шея затекает в неудобном положении, но пока он имеет возможность целовать эти пухлые губы, умело отвлекающие от остающихся красных борозд от ногтей на бёдрах, то он готов. Воздух между ними почти начинает искриться, когда он чувствует, как парень отлипает от него и потирается своим членом меж упругих ягодиц, раздвинутых сильными, до боли сжимающими руками. Лёгкие сдавливает, когда он чувствует давление на разработанный, особенно чувствительный сейчас вход, и буквально умоляет, когда ощущает, как зубы смыкаются на коже чуть ниже лопатки и оттягивают. Член уже давно истекает естественной смазкой, и Хо готов поклясться, что скоро она потечёт по бёдрам вниз - настолько её много. - Не смей прикасаться к себе, - практически рычат ему на ухо прежде, чем крупная головка раздвинет мягкие, горячие стенки. Минхо почти готов высунуть язык от удовольствия, когда чужой член входит особенно глубоко, заставляя его тело мелко трястись. Он чувствует, как пальцы с силой сжимают его ягодицу и оттягивают, а после на ней остаётся тяжёлый громкий шлепок. Головокружительно хорошо. Он всхлипывает, когда его тянут за волосы на затылке ровно в тот момент, когда крупная головка проезжается по простате, и дышит рвано от размашистых толчков. Хо царапает короткими ногтями стену в попытке удержаться на ватных, трясущихся ногах, но его держат уверенно, на грани синеющих следов на едва смуглой коже. Он чувствует, как чужой горячий торс прижимается к его спине сквозь тонкую ткань рубашки, посылая табун мурашек, а затем дыхание обжигает ушную раковину грудным, хриплым: - Будь громким для меня, котёнок. Феликс облизывается, проходясь ногтями по чувствительной коже от тазовых косточек вверх, к соску, после сжимая его, вдалбливаясь в Минхо быстрее и нетерпеливее. Парень заходится очередным стоном, подставляясь под уверенные движения, и прогибается в пояснице сильнее от укуса в основание шеи. Кожа горит от шлепков, но Ли не собирается останавливаться, доводя рыжеволосого почти до исступления. Хо начинает мелко дрожать от подступающего оргазма и хочет прикоснуться к себе, но лишь цепляется дрожащими пальцами за края рубашки, зная, что нельзя. Феликс, ощущая чужое напряжение, замедляется и практически впечатывает Минхо в стену, заставляя того прижаться к ней щекой. Пальцы мягко поглаживают поясницу, и парень скулит от наслаждения и ласки, закусывая губу и сдерживая прикосновения к потемневшей, обильно сочащейся смазкой головке. Ликс проводит носом по шее, вдыхая запах тела и секса, после вновь опаляя дыханием ухо. - Тебе хочется, чтобы я прикоснулся к тебе, верно? - голос звучит серьёзно и почти утробно, отчего Хо сжимает член внутри себя сильнее от новой волны возбуждения. - Хочется, чтобы я потрогал твою головку, верно? - Д-да, чёрт, - Минхо заходится стоном, когда Ли медленно, но глубоко входит, буквально вжимаясь членом в простату. - Очень хочу, Феликс, пожалуйста... Ах! - ствол дёргается вверх от ощущения чужих пальцев в опасной близости. Парень проводит ногтями вверх, заставляя рыжеволосого дёрнуться навстречу. Он дразнится умело, сжимает кожу на тазовых косточках и ведёт ниже, совершенно "случайно" задевая ствол, отчего Хо прошибает наслаждением и несдерживаемым судорожным выдохом. А затем он чувствует, как Феликс убирает свои руки с его тела. - Не смей двигаться, - властный тон посылает мурашки по спине, и Ли послушно не шевелится, всё ещё дрожа от ощущения твёрдого члена в себе. Феликс секундно оглаживает напряжённую спину, а затем тянется к пачке в кармане брюк. Зажигалка звучно чиркает, заставляя Хо коротко вздрогнуть, и поджигает кончик сигареты. Парень делает первую затяжку, чувствуя, как непривычно крепкий табак обжигает горло, и выдыхает, разбавляя аромат секса терпкой горечью. Ликс облизывается и не сдерживает ухмылки от вида такого старшего, с дрожащими пальцами, хватающимися за стену в попытке удержаться на ногах, с блестящими припухлыми от укусов-поцелуев губами, с пунцовыми щёчками. И с аппетитной задницей, сжимающей его член в себе почти до боли приятно. Минхо под ним дрожит и поскуливает, прикусывая ладонь в попытке хоть немного успокоиться, что заранее "миссия невыполнима". Ощущения начинают обостряться всё больше, потому что головка члена до сих пор давит на простату и разносит волны фантомного, недостаточного по-настоящему наслаждения. Бороться с желанием ещё больше прогнуться в спине, чтобы глубже, чтобы пусть и медленно, но хоть как-то задать ритм, становится сложно, почти до головокружения. А затем он чувствует холод стекла пепельницы и слышит приказной, глубокий бас. - Двигайся. Ли закусывает губу почти до крови, чувствуя, как член дёргается к животу от очередной волны возбуждения. А затем, когда понимает, что Феликс немного отступил, начинает медленно насаживаться на его крепкий венистый ствол. Слишком медленно и аккуратно, но он не смеет ослушаться, потому что он- - Хороший мальчик. О, да. Старший рвано выдыхает, желая больше всего на свете сейчас ощутить горячие ладони Ли на себе, что будут гладить-хвалить и сжимать-одобрять. Он так хочет, чтобы парень запустил пятерню в его волосы и приласкал его за затылок - а главное, что это представляется слишком ярко -, что тянется за призрачными касаниями с жалобным мычанием. Никто не догадывается, насколько сильно Феликсу нравится вид податливого, послушного, просящего Ли и насколько сильно он сходит с ума от ощущения того, как дрожит под ним мягкое, хорошо сложенное тело, когда с особым энтузиазмом втягивает солоноватую кожу, наслаждаясь её вкусом. И раньше парень уже давно бы сдался и прекратил эту пытку удовольствием от одного только взгляда на приоткрытый, влажный рот и высунутый острый язык. Но не сейчас. Пепельница немного пошатывается на потной, источающей вожделенный жар коже, однако Ликсу на это наплевать. Ощущения того, как Минхо старательно медленно насаживается на его член и сжимает от нетерпения в себе, сдавливает грудь и вырывает полурык-полустон. Он в очередной раз затягивается, едва сдерживаясь, чтобы не выдохнуть дым в чужие губы, зная, как старшему это не нравится, и стряхивает пепел, едва не упавший на пол. Минхо дурманит запах терпких ментоловых сигарет и ощущение того, как пепельница постепенно становится тёплой, не то от его разгорячённой кожи, не то от не до конца остывшего пепла. Он немного поворачивает голову, чтобы разглядеть лицо Феликса, и почти заканчивается, когда видит, как припухшие, охренительно красивые губы обхватывают фильтр. А потом он слышит приглушённый рык, когда насаживается на член особо сильно, и, кажется, у младшего срывает тормоза. - Блять, такой хороший, горячий мальчик. От похвалы Минхо заходится всхлипом и продолжает медленно двигаться навстречу чужим бёдрам, которые уже помогают быстрее сокращать расстояние и входить глубже. Задница Ли слабо хлюпает от большого количества смазки, оставшейся ещё после ввода прозрачно-розового плага, и вперемешку с тяжёлым дыханием Феликса создаёт практически аудио-порно. Младший готов поклясться, что ещё не слышал подобных звуков от своего парня, и это, чёрт возьми, делает атмосферу почти животно напряжённой. Выдержкой, к слову, Феликс никогда не славился, как и бесстрастностью. Поэтому, когда он чувствует, как сильно мягкие стенки сжимают его в себе и как Хо, крупно дрожащий от гиперчувствительности, в бреду умоляет как можно сильнее растрахать его дырочку, сигарета тушится слишком быстро, а пепельница летит в сторону слишком далеко. Ли разочарованно охает, когда младший полностью выходит из него, после заходясь в немом стоне от резкого, неаккуратного толчка. Его буквально размазывает по нагретой вертикали, когда Феликс сдавливает бок и задаёт слишком быстрый в сравнении с предыдущими движениями темп. Чувствительная кожа буквально горит от слишком интенсивного трения, а ткань рубашки почти рвётся от того, как сильно чужие пальцы сжимают и оттягивают её, немного заключая руки старшего в плен и вынуждая упираться в стену щекой. Их мошонки встречаются характерными, мокрыми из-за смазки шлепками, только ускоряя приближении сокрушительного - Минхо на сто процентов уверен - оргазма. Он почти готов закончиться морально и физически, ощущая, как предоргазменный ток болезненно простреливает его тело, и молится всем богам, чтобы Феликс прикоснулся к изнывающему без ласки, неестественно сильно прижатому к потянутому животу члену. Потому что без пальцев, размазывающих предэякулят по бордовой головке и с особенным остервенением надрачивающих ствол, он не может кончить, и это сейчас самая насущная проблема. В глазах начинает рябить и темнеть, когда Фел подбирает нужный угол и заставляет парня под собой срываться на крик. Ладонь перемещается с талии на шею, несильно сжимая, и Минхо, не соображая совсем, видимо произносит свои мольбы вслух, потому что он слышит: - Кончи для меня, хороший. А затем чувствует пальцы, надрачивающие в такт жёстким толчкам. Кажется, Хо терпел так сильно, что пары движений хватает для того, чтобы он почти до боли сжал чужой член в себе, мешая свободно двигаться, и бурно излился на стену и в ладонь Феликса. Крупная дрожь пронзает тело, и он почти падает на колени без чувств, но чужая хватка удерживает его и максимально сильно прижимает к стене. Парень выходит из обмякшего парня, чьи плечи вздымаются от тяжёлого дыхания, и додрачивает себе рукой, дабы не сделать неприятно от, вероятно, слишком уязвимого сейчас состояния. Через несколько секунд он тоже кончает, изливаясь на чужое бедро. Минхо едва удаётся собрать рассыпавшийся на мгновение мир заново, поэтому он практически не осознаёт, как его подхватывают и несут в сторону кровати, бережно укладывая и ласково заглядывая в помутнённые сладкой истомой глаза. Он почти не чувствует своего тела - настолько ватным оно кажется - так что не сразу реагирует, когда пальцы нежно оглаживают его щёку. - Ты как, хён? - Феликс смотрит с неподдельным беспокойством, впервые видя парня в таком состоянии. Конечно, он читал о подобном, и в теории знал, что нужно делать, но никогда не думал, что сам столкнётся с этим, да ещё и так скоро. - Всё... хорошо, - голос у Ли слабый и хриплый, и это заставляет младшего оставить лёгкий поцелуй на кончике носа прежде, чем поухаживать за парнем, находящимся где-то не здесь. Он вытирает семя с его бедра, не забывая про остатки смазки, и накрывает одеялом, устраиваясь под боком. Он боится оставить старшего одного сейчас, так что решает, что с едой и водой он разберётся чуть позже, когда тот сможет уснуть. - Что это... было? - спрашивает Хо, чувствуя, как веки тяжелеют с каждой секундой от тепла и удовлетворения. Он чувствует жар чужого тела и неосознанно жмётся к нему, дрожа от какого-то странного внутреннего холода. Ему кажется, что он где-то далеко, совсем не в комнате, не в их с Фелом постели. Ему странно от ощущения приковывающей тяжести и одновременной лёгкости во всём теле. Была бы у него возможность трезво оценивать состояние, он бы уже пожаловался на ноющие мышцы и пульсирующие следы, любовно оставленные на его теле. Однако сейчас хочется только пить и поскорее провалиться в сон. - Кажется, самый сильный оргазм в твоей жизни, - Ликс самодовольно улыбается, убирая пальцами чёлку со лба Ли, - хороший мальчик.