Лихорадка.

Мадара дрожит и нервничает. Все не так, так не должно быть. Нацуме не улыбается, не смеется, а мечется по кровати в сильной лихорадке, цепляется руками за простынь, бредит и плачет во сне. Это не обычная усталость и не простуда, это что-то серьезное, что-то, с чем Токо-сан не смогла справиться сама и уехала с Шигеру-саном за доктором в город, оставив Нацуме под присмотр кота. Тогда он еще мирно спал. А сейчас тяжело дышит и никак не может проснуться. Мадара раздражен. Мелкие аякаши, ничем не в силах помочь, сновали туда-сюда, мешаясь и действуя на нервы. Екаи не болеют, им невдомек, что такое температура, лекарства и градусники. -Идите отсюда! – рычит он, еле сдерживаясь, чтобы не распустить по всему дому голубой свет, испепеляющий аякаши. Мадара сворачивается возле Такаши в своей полной звериной форме и тихо сопит, боясь сделать что-то не так. Хочется разбудить, но он понятия не имеет, какой будет эффект. Просто греет пушистым белым мехом, пытаясь хоть как-то помочь. Мадаре страшно. -Перед тем, как исчезнуть из этого мира, с Рейко было тоже самое. – говорит он сидящей рядом Хиноэ. Та даже не курит, привычно распуская дым по всей комнате. – я не уберег ее, поэтому хочу защитить хотя бы этого детеныша. И тут же вспоминает, что можно сделать, даже не зная, поможет ли это. -Там, на горячих источниках, куда мы с ним в прошлый раз ездили, живет лисенок. Найди его, расскажи, что случилось, он должен знать, какие травы могут помочь. Быстрее… Пожалуйста. Хиноэ срывается в открытое окно, растворяясь в сумерках. Мадара закрывает глаза, прислушиваясь к биению сердца человека, которого он уже готов был называть «хозяином», и верит, что завтра все кончится. -Вечно ты лезешь, куда не надо, бестолочь. Выбирайся давай, не порть мне нервы.