Не одни

      Норман понимал: найти ту единственную обладательницу пышной рыжей шевелюры, чьи локоны извечно торчат в стороны, чья улыбка вызывает тепло, почти невозможно. Человеческий мир оказался несколько сложнее того, демонического и безжалостного. Да, новый мир по жестокости не отставал. Столько бессмысленных воин, людских потерь, стёртых с карт городов, опасных мест…       Два года. Два года Норман, Рэй и остальные представители Благодатного Дома потратили на поиск Эммы. Были брошены все силы на разведку, попутно новоприбывшие привыкали к малоизвестному миру с иным распорядком: необходимо было посещать школу, невзирая на обучение на ферме, выполнять домашние задания, социализироваться с обычными людьми, не зацикливаться исключительно на собственной семье.       Так, бывшие воспитанники из иного мира медленно, но верно занимали свои ячейки общества. Каждый мог найти себя в том или другом деле. Никто не мог им помешать в становлении своих жизней. Не было строго контроля и жестоких правил.       Ночами, когда большинство детей мирно посапывали на мягких постелях, Норман, Рэй, Гильда и Дон продолжали поиски недостающего паззла, без которого семья — не семья. И, не глядя на долгий срок, никто не терял надежды. Надежда, пожалуй, умрёт последней.       И, в награду за долгое ожидание и веру, судьба дала им подарок. Он не верил собственным глазам. Это же правда? Правда Эмма? В растерянных изумрудных глазах подруги плескалась паника, почему вдруг беспричинно девушку окружили незнакомые дети, радостно выкрикивали её имя и пытались прикоснуться. — Простите, а кто вы? — и по испуганному голосу девушки не скажешь, что это глупая шутка. Скорее искреннее непонимание.       Настал детей черёд не понимать. Это не совсем та реакция, которую они ожидали от любимой непоседы. — Эмма, это наша Эмма. У неё забрали семью. Отделили от нас. У неё отобрали все воспоминания и связи с нами, — произнес Рэй то, что хотел озвучить Норман. Он почувствовал себя таким расслабленным впервые за долгое время. Вместе с тем он ощутил, как глаза нещадно щиплет, а желание подойти к найденному человеку усиливалось. Пока остальные переваривали услышанное и давились слезами отчаяния, Норман ступил к Эмме. На лице светловолосого появилась улыбка. Слезы дали о себе знать наконец. — Слава богу… Несмотря на случившиеся, я рад, что ты жива. Я действительно счастлив.Ты цела и невредима, накормлена и ты не одна.       Норман говорил ровным голосом, вопреки слезам, катившимся по белоснежным щекам. Было мучительно видеть такую Эмму: оробелую, паникующую в некоторой степени. Это не то, на что надеялся Норман. Во всяком случае, их любимая антенна счастлива, ведь так?       Он осторожно, словно боялся напугать, взял девушку за руки. Норман улыбался.

Никогда и ни за что не отпущу тебя.

      Забрать Эмму с собой стало изматывающим делом. Доказать то, чего не было, по её словам, в сущности невмоготу. Только с подачи дедушки, что заботился о девушке всё это время, они уговорили поехать её с ними. Возможно, это и есть настоящая семья. А вернуться она всегда успеет.       В Зону 01 дети возвращались с пополнением.       Норман ещё никогда не был так счастлив. Теперь он видел излюбленную антенну всё чаще и чаще, а оттого сердце радовалось. Рэй в шутку подтрунивал над чрезмерно довольным Норманом. Улыбаться начал и всё чаще разделять свободное время с рыжеволосой. Рэй не отставал от Нормана. Вот он улыбаться, конечно же, не улыбался, но рядом был.       Они любили засиживаться вечерами в гостиной комнате. Там, расположившись на мягкой мебели, Эмма, Норман и Рэй проводили время за разговорами. В большинстве случаев тема для их беседы была одна: «прошлое, которое не помнит Эмма». Порою безумные истории злоключений неразлучного трио прерывались вопросами самой Эммы. Для неё все эти «байки» напоминали триллер с элементами ужасов, нежели реальные события, имеющие право быть.       Норман и Рэй со спокойствием приняли этот факт ещё в ту роковую встречу. Они ничего не могли с этим поделать. Им больно было. Ихдорогой сердцу человек лишился всего: семьи, воспоминаний…       Обиднее было Норману, как-никак, построенные связи обнулились, и ныне нужно начинать с самого начала, но одно парень знал наверняка: он снова влюбился в Эмму, и в этот раз его чувства достигнут девичье сердце. Он часто держал её за руку, боясь отпустить, был поблизости, помогал, подсказывал. Он был заботливым, относился с трепетом к Эмме, как к цветку, к самому благородному и нежному. Детишки часто кричали им в след: «парочка, парочка!». Норман смущённо отводил взгляд, Эмма же задорно хихикала.       С обучением в школе также помогал Норман. Какой вопрос бы ни возник — он решался быстро. Куда бы Эмма не ступила — рядом Норман. Норман. Норман. Норман…       С наступлением вечера, часов так в десять, когда дети Благодатного Дома отходили ко сну, трое из них, та самая троица, шли мимо спален прямо в гостиную. Здесь было темно, однако ненадолго. Спички в правильных руках, как поговаривал Норман, умеют творить магию. Так и в этот раз. Чирк спичкой и хворост, подготовленный заранее в камине, затрещал через пару минут. И пока языки пламени облизывали сухие ветки, ребята обустроились на своих привычных местах: Рэй предпочёл кресло-качалку, Эмма и Норман заняли места на диване. — Так значит, воспитанием занималась Изабелла? — спросила Эмма. Она прижала колени к груди, поглядывая на своих собеседников. Норман, ловящий каждый жест девушки, кивнул. — Самая лучшая в мире мама. Она и правда любила нас, как своих детей. Души не чаяла. Тебя она тоже любила. — Но ведь… — Знаем-знаем. Да, это звучит несколько невероятно и жутко, — начал было Норман, но его перебил Рэй, который поглядывал со своего кресла за происходящим в камине. Темноволосый сидел до этого тихо, давая право другу вести рассказ. Сам же он заочный слушатель, как и его подруга. — Мы уже об этом много раз говорили и снова возвращаемся из раза в раз, — юноша устало выдохнул. К чёрту всё. Он хотел оставить ребят одних. Им было, о чем поговорить и без него. Рэй встал. — Норман, не дави на неё. А то потеряешь. И, не спеша, покинул пределы зала. Дверь тихо закрылась. Норман, поражённый словами, смотрел вслед другу, пока Эмма, склонив голову на бок, пыталась сообразить. — О. О чём это он? — подала наконец девушка голос. Антенна на голове дернулась. Норман прикрыл глаза, улыбнувшись. Рэй был прав, как и в большинстве случаев. С этой Эммой стоит осторожничать, иначе потеряет. Такому развитию сюжета не бывать более. Больше никаких потерь. — Прости, я должен сдерживаться, — Эмма была так близко, хоть руку протяни и вот она: целёхонькая, живая и красивая. От осознания, что мысли погнали не в ту степень, юноша подсел поближе. — Хоть ты и другая, но мы все равно очень любим тебя.       От этих слов у Нормана в животе приятно расползлось тепло, а в груди ликующе заколотилось сердце. Да, он очень любит Эмму. Какой бы она не была без памяти, он всё равно любит, любит до беспамятства. Даже если его чувства останутся с ним наедине, он ни за что не оставит, не бросит её. Сидящая напротив девушка еще больше озадачилась дивной реакцией. При слабом освещении от камина на мраморной коже собеседника проявился румянец, а движения утратили эластичность. — И я. И я вас люблю!       Эмма не могла до конца осмыслить своих чувств, оказавшись в месте, где любовь окружала её со всех сторон. Куда жизнерадостная девушка не ступит — везде улыбки и эти радушные дети, тянувшие руки, ожидая телесного контакта. Соприкосновения отдавались по телу лёгким разрядом, из-за чего на лице инстинктивно расцветала улыбка. При виде такой «Эммы» детишки ещё больше тянулись к ней, и, кажется, она сама с охотой шла к ним.       Привыкнуть к здешней жизни оказалось несложно. Сироты поглядывали на Эмму, пытались заговорить, не поднимая тему «прошлой жизни», но при этом они были бесконечно милы и обходительны, в частности обаятельный мальчишка по имени Фил. Как и он, остальные ей улыбались и подсказали что-то, если было нужно.       Это же не нравилось Норману. Ему не нравилось повышенное внимание к рыжеволосому счастью. И если к детям он, по понятным причинам, относился спокойно, то в остальном… Как на неё смотрели в школе или на улице… Нет, Норман точно не желал, чтобы кто-то с таким интересом смотрел на девушку. Это пробуждало в душе непонятную злобу.       Так что Норман постоянно был рядом. Он не отходил от новоприбывшей ни на шаг, был хвостиком. Рэй часто пускал в ход иронию, когда его друг нервно сжимал кулаки и покусывал губы, едва его светлому взору бросалось то, как Эмма весело и счастливо общается с чужими людьми. — Успокойся, а то даже она заметит, — говорил ему Рэй.       Он не мог поступать иначе. Чувства рвались наружу с каждым днём все сильнее и сильнее. Норман смахивал наваждение прочь, но оно навязчиво возвращалось из раза в раз. Эмма рядом, так близко. Ничто не позволит ей исчезнуть, сникнуть, ощутить голое одиночество. — Я так люблю тебя, — выпалил в ответ Норман, ощущая, как сердце оттанцовывает кан-кан. Эмма повернула личико к говорящему. И тут Норман понял, что что-то не так. Осознание пришло незамедлительно. Что он только что сказал? Кровь стремглав прилилась к светлой голове, придавая молочной коже пунцовый окрас. — Да, я знаю, — без стеснения произнесла Эмма. В её глазах отразилось искреннее непонимание, почему же Норман так зарумянился. — Мы же встречаемся… Верно? — Да! — резко выпаливает смущенный парень, а затем снова прогрузка данных. Чёрт, что он несет? Это ложь! Но похоже, что эта ложь позабавила Эмму. Она так звонко засмеялась, что её приятный смех накрыл уши Нормана, заставляя окунуться в воспоминания. Такой же чистый смех, как раньше, как это было в приюте, как это было на его одиннадцатый день рождения, когда сюрприз удался сполна. И вместе с приятными отголосками прошлого Норман остолбенел. Почему она смеется? — Ладно-ладно тебе. Я спросила однажды у Рэя, мол, встречаемся ли мы, а он мне в ответ, что нет, но дурашка Норман желал бы, вот я и…       Душа ушла в пятки, а зрачки небесных глаз уменьшились. Парень был выбит из колеи, а движения сковались, но тут на его лице мелькнуло озарение. — П-погоди-ка, но с чего ты решила, что мы встречаемся?       Теперь-то она диву далась. Что за странный вопрос? — А? Что? Но как ты тогда объяснишь те долгие взгляды на меня, тихие вдохи разочарования. Как ты постоянно берёшь меня за руку или приобнимаешь, помогаешь во всём, ловишь каждое моё слово, — и чем быстрее она раскрывала карты, тем больше делалось личико собеседника шокированней, а в голове пульсирующая боль так и поговаривала голосом Рэя: «Ну вот, заметила». — Ты всегда рядом, да и вовсе внимателен к любому моему действию. Я полагала, что ты делаешь это, потому что мы связанны тесными узами дружбы, но… — Но… — Нет, позволь договорить, — замотала головой, от чего антеннка покачивалась туда-сюда, Эмма продолжила, — но чем больше я смотрела на тебя, тем больше понимала, что это не дружба, а нечто большее, а больше — это… Она замолчала. Норман не смел перебить Эмму. Пусть говорит. Пусть выговорится. — Я безумно благодарна тебе за всё. За всё, что ты делаешь для меня, но я… Я… — опустила голову. Голос стал тише и в нем появилась дрожь, как будто Эмма чего-то страшилась. Парень склонил голову, пытаясь заглянуть в глаза подруги, но та замотала головой, выдыхая. К чему-то готовится? — Прости что не помню тебя, и не могу пока ответить взаимностью, но я уверена, что вместе у нас всё получится.       И заулыбалась.       Норман ощутил смесь самых разных эмоций. Разочарование, да… Горечь. Но это все ничто не стояло рядом с тем, что парень почувствовал: как тепло тягучей жидкостью потекло внутри, распространяясь по всему телу. Норман получил новый прилив сил от её смущённого лица и нервной речи. Конечно же, не всё сразу, не всё так быстро. Кажется, что не зря он проявлял так яро свою чувства. Похоже, что не зря. И он может подождать, так что… — Ну, что же… — вдруг снова раздался голос девушки, куда более уверенный на этот раз, даже озорной. — Раз ты сказал, что мы встречаемся, то значит, так и есть. — Э? — он снова потрясён. Уж не чудятся ему слова, сказанные девушкой? Это так невероятно. Это же не сон? Норман завис.       Дёрнув кудряшками, Эмма приблизилась к другу и взяла в свои теплые его холодные руки. Прикосновения мягкой кожи для Нормана не прошло мимо. Он стушевался, но сознание всё ещё сохранялось. Нет, это не сон. Это правда. Это та самая Эмма. Та самая непоседа и усмешливая девочка девушка, в которую мальчик парень бесповоротно влюбился много лет назад. И теперь она здесь, красная, как маленькая помидоринка, готова разделить жизнь с ним, с тем, кого не помнит, но тянется. Неважно, вспомнит ли Эмма, абсолютно неважно. Они всегда смогут создать новые воспоминания, построенные не на крови, не на страхе. Их ждёт светлое будущее. Норман сделает всё, чтобы антеннка была счастливой.       В комнате лежала приятная тишина, порою нарушаемая треском хвороста. Огонь в камине разрастался, распространяя жар…