***
Когда она шла назад, в голове всплыл его вопрос. «Как я жила?» – задумалась она, взбираясь по каменной горе наверх. Ветер дунул в лицо и подхватил её светлые волосы. Лишь придя домой, в кровати она позволила воспоминаниям захватить себя.***
В тот день девушка открыла глаза. Как обычно, от попытки пошевелиться, её занемевшее тело отозвалось болью. Синие от холода пальцы болели и не хотели слушаться. Стиснув зубы, через боль она встала, переоделась в рабочую одежду и вышла из своей тёмной каморки. Длинный коридор встретил её слабым светом искусственного солнца. Рассвет. Она подула на руки, надеясь их хоть как-то согреть. После, шатающейся походкой, она отправилась на кухню. Помыть посуду, приготовить завтрак и убрать в комнатах. Задания, которые она верно выполняла уже несколько лет. Они никогда не менялись, за исключением моментов, когда дом кто-то посещал. Но это происходило редко. Холодная вода обжигала и заставляла больные пальцы ещё больше болеть. «Вот бы поскорее закончить» – вертелась в её голове мысль. Кап, кап, кап. В таз с водой и посудой упали первые капли крови. Казалось, они были намного теплее воды. Тарелка, которую она только что помыла, снова была грязной. Испачкалась. Как же неприятно было смотреть на собственную кровь. – Дрянная девчонка, что ты делаешь?! –раздался громкий голос одной из старших служанок у самого уха. Удар. Щеку обожгло, точно её охватили языки пламени. Может, будь здесь освещение получше, то в воде она смогла бы увидеть след ладони на щеке. «Больно» – промелькнуло в голове. – Ступай убираться в саду! И не попадайся мне на глаза до конца дня! – Как скажете, – покорно ответила девушка. Перед выходом в сад, она сняла с крючка небольшой старый платочек и надела его на голову. В саду оказалось теплее, чем в каменном особняке. Лето выдалось в этом году жарче обычного, из-за чего многие деревья страдали и теряли много листвы, которую беспощадный ветер срывал с ветвей. У стены стояли одинокие грабли, которыми и предстояло работать несколько ближайших часов. Шурх-шурх, шурх-шурх. Пожухлые листья выбирались из травы и собирались в кучку, которая позже окажется в мешке. Звеньк! Зубья грабли наткнулись на камень и вздрогнули. Это передалось по рукоятке вверх и отдалось в больных пальцах. Девушка закусила губу и почувствовала, как в рот потекла кровь из свежей раны. Однако надо продолжать работать. Шурх-шурх, шурх-шурх. Спустя ещё несколько движений она скрылась из виду. Девушка ещё немного для виду пошуршала и спряталась за дерево. Ти-ши-на… Она осторожно съехала по стволу дерева вниз и села на землю. – Какая же ужасная жизнь, – долетело до её уха. – К-кто здесь?! – воскликнула она дрожащими голосом, подскочив и на всякий случай выставив перед собой грабли. – Ты никогда не думала о другой жизни? – спросил неизвестный, проигнорировав вопрос. Голос звучал ближе. – Конечно, думала! – твёрдо ответила она, а потом, словно о чем-то неприятном вспомнив, еле слышно добавила. – Но мне вряд ли это позволят. – Хоооо, – протянул собеседник. Девушка почувствовала, как он хищно улыбнулся. Казалось, голос уже звучит у самого уха. – А что если я скажу, что могу дать шанс? – Правда?! Восторженно воскликнула она и обернулась. Там никого не оказалось. Она лишь увидела лист бумаги с какими-то записями, а голос продолжал: – Отлично. Это твоё задание. Справишься – получишь награду: право восхождения. Девушка настороженно подошла и оторвала лист. – Благодарю Вас. Я постараюсь его выполнить. – Благодари не меня, а Короля Захарда. Подул ветер. Зашуршала листва от чьих-то шагов. – Захарда? На этот вопрос уже не последовало ответа. Незнакомец пропал так же внезапно, как и появился. На следующий день она пришла в указанное место, где увидела большую дыру. Спустившись, она нашла там юношу, который, вопреки её ожиданиям, смог что-то сказать и прочитать.***
– Рахиль! – раздался голос юноши, а потом из тьмы вышел и он сам. – С возвращением! – тут он подбежал к девушке и обнял. – Я вернулась, Баам, – мягко ответила она ему и тоже обняла. На лице сияла улыбка, а в глазах отражался свет, попадающий в пещеру через одну единственную дыру. Тело болело, пальцы горели, но когда он так нежно обнимал, все беды уходили на второй план. Для него существовала только она, и это грело израненную душу.