Лорд Гор и Небес

      Смауг мерно шёл по улице Чаячьего города, направляясь к дому матери и отца. К его удивлению, оказалось, что у него родился брат, крепкий малыш. Да и узнал от друга отца, что случайно встретил в замке. Удивительно, но погрузившись в замковую рутину, он совсем забыл, что у него вскоре должен был родиться брат.       Чаячий город пах многими запахами, которые действительно раздражали чувствительный нос «мальчика». Запах рыбы, соли, свежей выпечки у прилавка на углу улицы и морской свежести. Но через весь этот каламбур запахов с удивительной настойчивостью пробивался запах помоев. Удивительно стойкий, казалось бы, впитавшийся в любой крупный город без канализации, запах гниения человеческих отходов, мусора, выброшенного на улицу, и крови из ларька мясника.       С превеликим неудовольствием шёл Смауг, пусть и давно привык ко всему этому. Хотя, чему он был больше недоволен: тому, что совершенно забыл о своей семье или тому, что узнал о моменте рождения собственного брата от фактически чужого человека.       Несмотря на то, что его походка была уверенной, а лицо, как и всегда, держало маску холодной отстранённости, он пару раз сбился с шага, каждый раз хмурясь. Сама мысль о том, что у него есть брат… Эмоции были ничуть не слабее, чем в день осознания того, что он обрёл отца и мать. В конце концов, в Средиземье отца и матери не было – был только выводок.       И почти всех из выводка, борясь за своё существование, Смауг умертвил, когда они были ещё ящерками. Таков был мир, Мелькор отбирал сильнейших или просто не вмешивался, давая жестокой природе сохранять лишь лучших. Два из четверых оставшихся драконят также были убиты Смаугом в чуть более старшем возрасте, когда те попытались пойти против него. Действия были быстры и безжалостны – он перекусил им шеи. Оставшийся «брат» был убит в первом же бою.       В основном, Смаугу повезло не оказаться в «первой волне» драконов, о которой он слышал от старших драконов. Первый бой армии ещё молодых драконов, не вошедших в силу и посланных Мелькором, без полноценных знаний о драконах, можно было назвать бойней… Для драконов, разумеется.              – Блядь! Задери тебя Пекло, не видишь куда прёшь, что ли!? — Из раздумий Смауга вывел крик какого-то продавца, чей прилавок едва не был опрокинут пробегавшим ребёнком. Судя по всему, тот успел взять что-то, «забыв» заплатить, но продавец не заметил и начал, громко матерясь, собирать разбросанные товары, пока и они не «исчезли» с земли.              Больше не обращая на это внимания, Дракон двинулся в сторону своего дома. Тот находился посреди кучи каменных домиков в пределах стен города, ничуть не отличаясь от других. Слава Мирозданию, в отдалении от порта или центра города, уши и нос Смауга точно не выдержали бы такой пытки.       В конце концов, он оказался перед крепко сколоченной дверью двухэтажного домика, в котором прошло его продолжающееся «детство». В прочем, можно ли считать ребёнком того, кто уже вполне окропил свой кинжал, за неимением клинка, кровью пары бродяг, решивших, что ребёнок – прекрасная цель для грабежа? Справедливости ради, рука Смауга чуть дрогнула, слишком непривычно было ощущение лишать жизни именно рукой и оружием. А ещё кровь, чей тяжёлый запах, смешавшийся с остальными «ароматами» города тогда, почти заставил парня опорожнить свой желудок.       Несколько ударов и в глубинах дома послышалась тихая возня, и вскоре раздался вопрос:              – Кто там? — Спросил такой знакомый и… Привычный вопрос от матери. Всё-таки просто открывать дверь по первому стуку – дело неблагодарное и даже опасное.              – Гаррольд. — Коротко в своей манере бросил юноша.              Через секунду за дверью послышались торопливые шорохи, перед тем как дверь раскрылась, и из неё, чуть ли не сбив паренька с ног, вылетела женщина, начав целовать Смауга в лоб и щёки, попутно что-то рассказывая или спрашивая, ведя его к столу.              – Матушка! — Ему пришлось чуть повысить голос с отметки «Вы все говно, а я Саурон», чтобы женщина наконец остановила словесный поток накопившейся скуки по сыну. — Я здесь и никуда не тороплюсь. Я тоже… соскучился. — Что же, признавать это было тяжело, а уж сказать… Лёгкое ощущение того, что этого можно было не говорить, тлело внутри.              – Ох, сынок, мы уж думали, что ты и забыл обо мне с отцом! Только от его друзей в замковой страже и слышали о тебе. — Успокоившись, по крайней мере на вид, женщина принялась накладывать Смаугу небогатую снедь в качестве обеда, конечно, небогатую в сравнении с замковой. Что же, отказываться смысла не было, и юноша слушал слова своей матери. — Только хорошее о тебе и говорят, если честно. И силен, и талантлив, и высок… Чего только не говорят! — Джена энергично вскинула руки к потолку, ничуть не растеряв в энергичности за прошедшее время. — Но ты сам-то расскажи! Чего только я тут бегаю? — Женщина сел противоположный стул, заняв выжидательную позицию со сверкающими интересом глазами.              – Что рассказать? — Смауг отложил деревянную ложку в сторону и поднял глаза к потолку. — Замок как замок, дети лорда как дети лорда, люди как люди. Только у мейстера учусь вместе с детьми лорда, да и тренируюсь с ними. А так – обычная жизнь. — Он опустил взгляд на свою мать. — А ещё я услышал, что у меня родился брат…              Женщина напротив него секунду помолчала, что-то внутри себя решая, но полностью поняв смысл фразы сына, подорвалась на второй этаж дома.              – Как же это я запамятовала! — Вмиг скрывшись, она вернулась через десяток секунд, неся в руках ещё небольшой свёрток ткани, в котором чувствовалась жизнь. На самом деле Смауг так и не разобрался в ещё одной маленькой способности – чувствовать жизнь… Или не жизнь, а тепло… Работала она на очень небольшой дистанции в пять метров. — Такой махонький! Как же быстро летит время, кажется, только вчера держала свёрток с тобой…              – Ну, матушка, не всё так плохо. Есть у вас ещё один помощник теперь. — Смауг принял на руки небольшой свёрток от матери, которая не сразу решилась передать ребёнка, но всё же сделала это. Дитя спало. — Если получится, сделаю его своим оруженосцем, м?              – Ну-ну помощник, — Усмехнулась женщина. — оруженосцем-то делать нужно самому рыцарем стать, тут уж не так просто. К тому же, кто нам в старости с отцом по дому помогать будет, ежели оба рыцарями станете?              – Рыцарство я получу как можно раньше, можешь не сомневаться. — Решительно кивнул юноша, ещё раз посмотрев на брата и оглядев дом вокруг. — А на счёт старости… Она будет достойной, не здесь, в лучшем месте. —Не менее решительно заявил Смауг. Оставлять родителей здесь? В этой халупе? Несомненно, дом был прекрасен по крестьянским меркам, по городским чуть выше среднего, но по меркам Смауга… Грязь, недостойная внимания. И оставлять в грязи своих кровных родственников казалось ему оскорблением даже самому себе. — Не дело оставлять вас здесь, если я выбьюсь в люди, так ведь?              В ответ на его слова Джена ничего не сказала, лишь мягко улыбнувшись, являя белые зубы в полном наборе. Вместе с живыми глазами и ещё подтянутым телом, выглядела она хорошо для своих лет.              – Слова то хорошие, только не пустые ли? А ну как забудешь родителей? Так что давай-ка мне Торина и лучше поколи дров, помощник! — Свои смешком она разбудила ребёнка, а Смауга поставила в ступор.              Мальчик в руках Смауга потянулся и открыл свои глазки, юноша мазнул по ним взглядом, отметив: «Чёрные» и посмотрел на мать, которая не то с умилением, не то с весельем смотрела на маленького Торина…              – «Торин? Торин!? Что это вообще должно значить!?» — Подозрительный и даже непонимающий взгляд вперился в Джену, которая сразу стушевалась под серьёзным взглядом золотых глаз восьмилетнего ребёнка. — Ма-атушка… — Растянул Смауг. — Торин? Что же это за имя такое?              – Ну… мы как-то не сразу определились с именем. Тебя-то назвали по благородному… — Смауг кивнул, смотря на мальчика в его руках, который, казалось, также внимательно смотрел на него. — А тут Джон встал посреди комнаты и сказал: «Моего сына будут звать Торин», вот и выбрали. А что-то не так?              –Нет, всё в порядке. Просто имя достаточно неожиданное... Никогда не слышал о нём в наших краях. — От греха подальше, Смауг передал маленького Торина в руки матери, чуть подрагивающими руками. Как-то сразу захотелось посидеть, пытаясь вновь взять под контроль пламя свечи, чтобы успокоиться. — Тогда я, пожалуй, нарублю дров… Не знаешь, когда придет отец?              – Должен к вечеру, он же теперь не какой-то рядовой, целым отрядом теперь руководит, да! — Чуть вздёрнув подбородок, сказала женщина, неся Торина в кроватку.              – Хорошо, тогда я поработаю и пойду в город. Вернусь к вечеру! — Повысив голос сказал Смауг, чтобы его мать услышала его.              – Да-да! Мне ещё на рынок сходить надо, а ты работай, работай, помощник наш. — Раздался со второго этажа весёлый голос. И как его матери удавалось всегда быть такой… Весёлой? Поводов же не так много, но когда ни взгляни, да наткнёшься на улыбку…              ***              Смауг остановился на улице, прислонившись к стене и наблюдая за нескончаемым потоком простолюдинов, чьи проходящие лица никак не запоминались и оставались бесформенной массой в его несфокусированном взгляде.              – Торин… — Непонимающе сказал он, не обращая внимание ни на что вокруг. — Какое совпадение… Не уверен, сильно бы я удивился, если бы этот гном повторил мою судьбу…              Малыш был также спокоен. Было ли это просто чертой его характера, либо он был как Смауг. Всей душой последнему хотелось верить, что это просто ужасающее совпадение, созданное самим… «Попаданием» Смауга в этот мир…       Его мысли никак не хотели менять своё направление с имени Торин.       Однако, случайность дала ему возможность отвлечься и проверить одну маленькую гипотезу, совсем недавно возникшую в его сознании. Мысль о том, что каждый человек и всё живое имеет в себе настоящие капли магии.       За ним, пареньком с мечом, абсолютно не выглядящим опасно, начало следить три мужика с другой стороны улицы, пока остальные могли лишь бросить взгляд и пойти дальше.       До наступления вечера оставалось несколько часов, а город всё продолжал жить своей жизнью, совершенно равнодушной к одному маленькому человеку, чью жизнь так легко отнять в его многочисленных тёмных переулках. Всем этим и пользуются работники не самой добросовестной и законной профессии, зарабатывая себе на пропитание. Другое дело, что и эти работники могут стать уже чужой «добычей».       Сконцентрировав всё своё внимание на тех, кто его преследует, Смауг приготовился к весьма скоротечному, но необходимому бою. Всем плевать на трёх зарезанных в переулке пьяниц или бродяг, таков жестокий мир. Этой чертой жизни и собирался воспользоваться ныне человек.       Резко свернув за угол, он прошёл чуть дальше, спрятавшись за углом каменного дома в самой тёмной части переулка, граничащего со стеной. Место, почти полностью укутанное тенью и содержащее весьма неприятные ароматы, должно достаточно долго сохранить маленькую тайну в виде трёх трупов. По прошествии достаточного времени, будет плевать на их находку, если, как говорится «все концы в воду».              – Зуб даю, сюда шуганул пацанёнок! — У входа в расстояние меж домов послышался весьма хриплый басовитый голос с отчётливо различимым предвкушением. — Смотри внимательно, а ну как драться будет!              – Сопляк-то? — В ответ спросил другой голос, чуть выше тональностью, но такой же хриплый от непонятно чего. — Даже если и будет, завалим по быру и…              – Завалили на хрен оба. — Буквально прошипел третий, жёстко властный голос. — У пацана есть меч, и что-то с ним не так. — В этот момент самый первый из группы достиг края стены, откуда сразу получил маленьким ножичком под челюсть, никак не сумев отреагировать на столь внезапную атаку. — Вот он! Давай!.. — Попытался было атаковать тот самый мужчина с жёстким и холодным голосом, быстро опомнившись и вытянув вперёд руку с фальшионом. Но пришлось ему сразу же поставить своё орудие в какой-то жалкой пародии на блок от меча, направленного на своего следующего противника Смаугом, практически в момент убийства первого ничтожества.              Для удержания нехарактерно мощного фальшиона мужчине требовалось использовать обе руки, что делало неповоротливым и даже беспомощным, после входа в клинч с достаточно умелым противником. Нож, выдернутый из нижней части челюсти первого убитого, почти сразу вошёл в правую руку, вызывая вскрик боли и падение массивного клинка на землю.       Третий противник, опомнившись намного позже, пытался налететь сбоку, целясь ножом Пекло знает куда, из-за чего Смаугу пришлось быстро отпрыгнуть в сторону, пытаясь нанести удар мечом. К счастью, клинок прошёл по боку мужчины, легко разрезав не самую качественную одежду и плоть, заставив того упасть, вопя от боли.       Бывший владелец фальшиона, явно оценил ситуацию и попытался сбежать, подставив спину под удар, за что и поплатился. Прилетевший нож вошёл ему в область лопаток, сбив того с шага и роняя на землю.       Несколько быстрых ударов ногами по головам и у Смауга остаётся один труп, два бессознательных тела, истекающих кровью и неплохой фальшион… Для небольшого эксперимента более, чем достаточно.