Отрицание.Гнев.Надежда.Депрессия.Принятие.

По приезду домой ты первым делом сняла с себя всю одежду и пошла в душ. Постоять под теплым потоком воды было твое любимое занятие после тяжелого дня, и с недавнего времени все твои дни считались тяжелыми. Твоя подруга, которая просто помешана на эко-косметике, каждый раз приносила тебе различные пенки, крема, маски. Ты их даже не различаешь, поэтому берешь первый попавшийся ароматизированный гель для душа, и наносишь его на себя. Кажется, в это раз тебе попался какой-то фруктовый букет-пахнет грушей и ванилью. После душа ты натягиваешь на себя домашнюю одежду, берешь молоко и пирог из холодильника и наплавляешься в свою комнату. Ты уже выучила это состояние наизусть, и точно уверена, что справиться с этой подавленностью тебе поможет "Гордость и предубеждение», фильм, который уже несколько лет занимает почетное место в твоем личном списке предпочтений, уступает он только, пожалуй, "Гарри Поттеру», но так как это был ваш номер один с Юнги, теперь ты к нему не возвращаешься, уж очень много он хранит воспоминаний. Прерывает твой просмотр звук входящего сообщения, ты быстрым шагом подходишь к рабочему столу, берешь в руки телефон. Сообщение от Чимина:" Прости." Не успела ты опомниться, как слышишь стук в дверь. "Ну нет, ну этого просто не может быть." Инстинкт подсказывает что лучше не открывать, а притвориться что никого нет дома, однако ты ему не повинуешься. Как только ты поворачиваешь ключ и открываешь дверь, Мин Юнги сбрасывает с себя обувь, и неторопливо направляется в твою комнату. Ты несколько секунд находишься словно в ступоре, но после берешь себя в руки и следуешь за ним. Юнги тем временем уже бесцеремонно пьет твое молоко и делает вид, что увлечен тем, что происходит в фильме. —Да, конечно, проходи, присаживайся, — вырывается у тебя, — тебе не тесно? А то я же переживаю, — язвительно добавляешь ты. У тебя слегка дрожат губы. — А если станет совсем тесно, ты поможешь? — смеется Юнги, потом быстро пересекает комнату большими шагами, хватает тебя за плечи и целует в губы. У тебя вырывается сдавленный удивленный звук, ты понимаешь, что нужно оттолкнуть его, но не можешь этого сделать, ведь первый раз за несколько месяцев, наконец-то испытываешь счастье. Но длилось оно не больше минуты, почувствовав руки Юнги на своей талии, ты опомнилась и отскочила назад. Вы оба тяжело дышали. — Что это было?— тихо сказала ты. — Подтверждение того, что ты, ангел мой, лгунья. — выпалил он, — А я много раз говорил тебе: не лги мне. Несколько долгих секунд ты смотришь на него, прижимая пальцы к губам, а потом медленно разворачиваешься и идешь в кухню. Юнги сразу же настиг тебя у двери и развернул к себе. — Ты опять убегаешь? Скажи мне – зачем? — нервно спросил он, — Я всегда уважал твои личные границы, уважал твой выбор, твое личное пространство, но может быть, хотя бы сейчас ты постараешься все мне объяснить? От обилия чувств тебе хотелось плакать. — Какого черта происходит, Т/И? — шепчет он, явно прилагая все усилия чтобы оставаться спокойным. Юнги был сдержанным человеком, эмоционально стабильным, он всегда обдумывал каждое слово, перед тем как сказать, каждый его поступок говорил, что о том, что он взрослый... психологически взрослый, и он никогда не позволял себе опрометчивых действия. А сейчас он показался тебе еще и мудрым. "Его реакции всегда были такими спокойными?"-мысленно спросила ты себя. Вы так и продолжаете стоять в тишине, его взгляд, как и всегда, направлен только на тебя, ты же смотришь не в глаза, а куда-то дальше, глубже. Глубоко внутрь. — Я оттолкнула тебя, бросила, оставила в одиночестве, — тихо признаешься ты, и замолкаешь на какое-то время, а после начинаешь ронять слезы. — Пойдем! — Юнги подхватывает тебя под локоть и ведет к постели. Ты больше не могла проявлять свою железную выдержку, ты так запуталась, что тебе абсолютно неважно куда тебя ведут и что с тобой сделают. Ты села и посмотрела в его сторону. Юнги тем временем медленно выключил экран телевизора, расправил покрывало, прилег на край кровати, потянул тебя к себе и обнял. Ты лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, а он, прислушиваясь к тишине, но на самом деле он прислушивался не к самой тишине, а к тому, что она скрывала. — Ты спишь? — Нет, — пробормотала ты, не открывая глаза. — У нас был уговор: будить друг друга, если наступал момент тишины. Ты усмехнулась, но тебе вдруг стало так больно в груди. — Прости меня, — несколько раз повторила ты и позволила себе коснуться ладонью его щеки. — Я все понимаю. Возможно, понимаю даже больше тебя, — хриплым голосом произносит он, после чего осторожно сжимает твою ладонь в кулак, и вы засыпаете вместе.