Боги Нового Мира

Сколько Хенкок себя помнила, она всегда была гонима людьми. Сперва ее родственники, что вышвырнули только родившуюся кроху в реку, когда увидели вместо счастливых родителей пару статуй. Затем люди из другой деревни, увидав как женщина, пытавшаяся выловить кричащий сверток из воды, обратилась в камень. Все боялись и ненавидели силу ее глаз. Найдя какого-то слепого, они поручили ему отнести «проклятое дитя» в лес, на съедение диким зверям. Но неожиданно те самые звери отнеслись к малышке с большим добром. Огромная анаконда, обитавшая там и решившая закусить заблудившимся человеком, нашла Хенкок и с удивлением увидала, что глаза девочки такие же, как и у нее. Недавно родившая змея, у которой от всего потомства осталось лишь две девочки, не смогла бросить кроху в беде и забрала ее с собой. Та очень быстро сдружилась с дочерьми анаконды и стала полноправным членом семьи. Девочка росла быстро, не уступая сестрам ни в скорости, ни в ловкости, ни в гибкости. Спустя несколько лет девочка могла общаться со всеми змеями, но на этом все — остальные живые существа каменели под ее взглядом. Впрочем, она и так была счастлива, но счастье не продлилось долго. Мать-анаконда погибла, когда девочке и ее сестрам-змеям было десять лет. Лишенные защиты могучей пресмыкающейся, они были гонимы остальными жителями той местности, которую с рождения считали домом. Горюя по скончавшейся матери, девочка взяла на себя бразды старшинства и стала заботиться о сестрах. В память о кормилице она назвалась Боа Хенкок и дала сестрам имена Боа Сандерсоня и Боа Мериголд. Соня была более юркой и подвижной изумрудной змеей, в то время как Мери была более крупной и с более сильной челюстью. У самой Хенкок в какой-то момент волосы разделились на отдельные прядки, а еще немного погодя эти самые прядки ожили, превратившись в мелких, но свирепых змеек. Девушка долго мучилась, прежде чем научилась контролировать их, но зато после, ее волосы обращались чешуйчатыми, лишь в моменты гнева, когда Хенкок ослабляла контроль. Сестры же быстро росли и вскоре перегнали Хенкок в росте, постоянно нависая над ней и защищая старшую сестру. Долго они кочевали по стране, стараясь не попадаться на глаза смертным. К несчастью, это им удавалось не всегда, и к двадцати годам на их телах уже было множество шрамов. Однажды, после очередного изгнания, изнеможенные сестры вышли к берегам Фермодонты, чтоб выпить воды и отмыть кровавые пятна. И практически сразу же наткнулись на группу смертных женщин. Змеи тут же окружили сестру, но Хенкок так устала, что уже была готова даже на смерть и держалась лишь из-за сестер. Вопреки ожиданиям, женщины не спешили ни нападать, ни убегать. Со стороны Сони и Мери послышалось удивленное шипение, и Хенкок рискнула слегка повернуть голову, дабы узнать, что же случилось. Увиденное поразило ее. Эти смертные женщины… почтительно склонились перед ней и ее сестрами, не дрожа от страха или ненависти, но и не смотря в глаза. Так как языка людей Хенкок не знала, она просто переглянулась с сестрами, не зная, что делать. Еще больше удивилась она, когда женщины сняли с шей куски ткани и, повязав их себе на глаза, медленной, но уверенной походкой подошли ближе. Две из них протянули вперед руки, а остальные стали указывать куда-то в джунгли, сохраняя при этом в своих позах почтение. Терять, было уже нечего. Прошипев сестрам чтоб те при малейшем признаке опасности бросали ее и сбегали, Хенкок несмело положила свои руки на протянутые к ней. Женщины вздрогнули от прикосновения холодной кожи, но тут же расплылись в едва сдерживаемых улыбках и, аккуратно сжав ее ладони, потянули за собой. Те другие похватали брошенное оружие, добычу и окружили сестер Боа, будто защищая. Хенкок все никак не могла понять, как эти женщины могут так легко передвигаться по джунглям с завязанными глазами. Соня и Мери чутко следили за каждым движением этих странных женщин, которые откуда-то знали, что нельзя смотреть в глаза старшей сестре, но те не предпринимали ничего странного. Лишь выглядели очень возбужденными и предвкушающими, пусть и пытались успокоиться. Когда женщины остановились, сестры Боа увидели перед собой пещеру, незаметную, защищенную лианами. Одна из девушек, подошла к завесе и, слегка отодвинув ее, сказала что-то стоящим внутри. Послышались торопливые шаги, и спустя минуту откуда-то из глубин раздался звон колокола. Ведущие Хенкок женщины тут же принялись успокаивающе поглаживать ее по рукам, едва касаясь — видимо почувствовали, как та напряглась. Простояв еще пару минут, процессия двинулась вглубь пещеры, ведя за собой Хенкок и ее сестер. Пещера оказалась лишь входом в окруженную высоченными скалами долину. Повсюду стояли дома, кузни, торговые лавки и прочие здания. Поселение было населенным. Хенкок хотела уже было привычно зажмуриться либо отвернутся, как вдруг поняла, что никто вокруг не видит ее. Девушки, женщины, старухи и малютки девочки — у них всех были завязаны глаза. То, что в приделах видимости нет ни единого мужчины, Боа заметила позже. К процессии подошла сухонькая старая женщина, единственная без повязки и Хенкок поняла, что та была слепа. Старуха что-то сказала, и возле сестер остались только те две девушки, что вели Хенкок под руки. Остальные же разбежались, наверное, относить добычу. Старушка тем временем почтительно поклонилась, будто перед ней была царица, и все остальные повторили за ней. Она развернулась и махнула рукой, приглашая следовать за ней. Хенкок и сестер-змей привели к зданию, которое очень напоминало храмы смертных. Из-за этого Хенкок остановилась как вкопанная и на этот раз мягкие поглаживания женщин не могли ее успокоить. Соня и Мери угрожающе зашипели. — Прошу вас, Хебехиме, — слова, сказанные старушкой на языке змей, привели сестер в шок, — вам и вашим спутницам ничего не угрожает. Мы не желаем вам зла. Проходите, не бойтесь. Хенкок ничего не оставалось, кроме как подчинится. В храме оказалось очень светло, даже притом, что почти все проемы были завешаны тканью. Провожатые женщины не вошли внутрь, так что сестры остались только со старушкой. — Вы знаете язык змей, — то ли спросила, то ли утвердила Хенкок. — Да, Хебехиме, — старуха кивнула, — Испокон веков жрецы нашего племени передают знания и легенду о вашем приходе следующим поколениям. Я так рада, что смогла застать ваше присутствие здесь, это огромная честь для меня и всего нашего народа. — Постойте, — Боа решительно ничего не понимала, — Какая легенда? О чем вы? И почему вы зовете меня Хебехиме? — На языке древних это означает «принцесса змей», — начала терпеливо пояснять старушка, — А легенда… Я расскажу вам ее. Когда-то давно, когда племя только-только осело на одном месте и отстроило город, царица, правившая тогда, позвала на трапезу своих подруг — Диметру и Гестию. Царица и богини весело праздновали создание города и зарождение империи, но лишь одно омрачало веселье — бесплодна была царица. И никто, даже боги не смогли ей помочь. Тогда царица попросила Гестию заглянуть в будущее, чтоб узнать, будет ли когда-нибудь в империи правитель, что станет наследником ее воли и стремлений. Согласилась Гестия. Заглянув в будущее, она сказала, что спустя долгие годы появится прекрасная женщина, Медуза Горгона, с несущими смерть глазами. Две змеи будут сопровождать ее, и говорить она будет на языке змей. Она и станет наследником воли царицы и вернет величие империи. Возрадовалась царица и объявила новость, обязав жриц и жрецов выучить змеиный язык, а всех остальных учится жить с повязками на глазах. Но мужчины не захотели мириться со словами богини и приказами царицы. Не хотели они, чтоб ими снова правила женщина, да еще и та, что может убить, лишь взглядом. Тогда богини разгневались и обратили всех мужчин в скалы, окружив ими поселение, тем самым спрятав его. С тех пор нет у нас мужчин и презираемы они нами как трусы, предатели и богохульники. Наши девушки выходят во внешний мир лишь, чтоб забеременеть и родить дитя, все остальное время мы проводим здесь и в джунглях. Если рождается мальчик, мы оставляем его на пороге, какого-либо дома, что выглядит богато, а себе забираем лишь девочек. Хенкок чувствовала себя словно молнией пораженная. У Боа даже ноги подогнулись, и она бы упала, если бы свернувшиеся кольцами сестры не подхватили ее. Она не могла в это поверить. Есть люди, что ждали ее? — Хебехиме, — старушка снова заговорила, но на этот раз ее голос звучал взволновано, — Согласитесь ли вы стать нашей правительницей? Хенкок в легкой панике вскочила на ноги и замотала головой. — Но как? Я ведь ничего не знаю, не умею править. Я даже на языке людей говорить не могу. Лицо старушки разгладилось, и сухие губы растянулись в улыбке. — Это наша работа обучить вас всему, сделать достойнейшей из цариц. Лишь только согласитесь. И она согласилась. Женщины бурно радовались и праздновали появление предреченной царицы. И Хенкок стала делать все чтоб оправдать их ожидания: училась говорить, читать, писать, изучала науку правления и стратеги. В какой-то момент она поняла, что что-то не так. Окружающие ее женщины старели, девочки взрослели, а она словно застыла. Спросив об этом у той самой старухи Нен, она услышала в ответ. — Вы не стареете, Хебехиме. Вы не обычная смертная, так что переживете еще всех нас. Так оно и случилось. Спустя несколько лет после этого разговора, Нен умерла и на ее место встала совсем молодая девушка, но не успела Хенкок обернуться, как и у той появились морщины и начали седеть волосы. Шли годы, Горгона, как и было написано в легенде, выучилась и стала править поселением. И тогда она стала просыпаться от кошмаров. Соня и Мери пытались узнать, в чем дело, жрицы молили, обещая помочь, но царица упорно молчала. В один день, отослав всех подальше от себя, под предлогом желания побыть в одиночестве, девушка решила молиться богине. Сложив руки в молитвенном жесте, она воззвала к Деметре, даже не зная чего ожидать. Внезапно Хенкок почувствовала чужое присутствие позади себя и резко обернулась. Перед ней предстала прекрасная женщина в великолепных одеждах. Ее темные волосы отливали цветом молодой зелени, а губы трогала милейшая улыбка. Спохватившись, девушка отвернулась, но ее сбил с толку тихий смех. — Не бойся, Боа Хенкок, Медуза Горгона, — услышав свое полное имя, девушка вздрогнула, — Твой взгляд не может причинить нам вред. Ведь мы боги. Только сейчас Хенкок заметила возле появившейся женщины парня. Он выглядывал из-за ее туники, будто боялся, но чертята в его глазах опровергали это. Боа растерялась — она так давно не смотрела никому в глаза, да и парней она не выдела уже много десятков лет. — Давно не видела мужчин? Пусть и таких юных, — будто прочитала ее мысли богиня. Хотя почему будто? — Ох, милая, дай мне посмотреть на тебя. Женщина подошла ближе и принялась пристально разглядывать Хенкок, пока та пребывала в неком оцепенении. — Луффи, не выходи за пределы храма, — не оборачиваясь, крикнула женщина. — Хорошо, — парнишка кивнул и умчался в другую сторону, скрываясь из виду. Наконец Медуза пришла в себя. — Луффи? — Ох, эти смертные! — богиня всплеснула руками, — Они никогда не интересовались нашими настоящими именами и дали какие-то свои. Луффи, по их представлению, это Персефона. Меня прозвали Деметра, но ты можешь звать меня Макино. Хенкок попыталась поклониться, но богиня протестующе замахала руками. — Не надо, ради всего. Нам не нужно поклонение, уважения вполне достаточно. Ну, рассказывай, что хотела узнать. Немного замявшись, Боа отвела взгляд, а затем, собравшись с силами, выдохнула и задала вопрос, что не давал ей спать по ночам. — Я не старею, выходит, я бессмертна? Что же тогда с моими сестрами? Макино на секунду задумалась, а затем ответила. — Ты не совсем бессмертна. От старости ты не умрешь, но тебя можно убить. Что до твоих сестер, то они будут жить до тех пор, пока жива ты. У Хенкок тут же отлегло от сердца. Она так боялась потерять их. В этот момент кто-то подергал Горгону за тунику. Это оказался Луффи. Он улыбался, а в руках у него был горшок с растением, которое Хенкок никогда прежде не видела. Кажется, оно предназначалось ей. — Ох, а ты ему понравилась, — Макино с улыбкой потрепала младшего бога по голове, — Это растение он создал только что. Хенкок приняла подарок с небывалой осторожностью и стала изучающее смотреть на него. — Это тебе! Я назвал это змеиным растением, — Луффи неловко рассмеялся, глядя на недоуменную Горгону, — У меня плохо с фантазией, прости. Когда боги наобщавшись ушли по своим делам, Боа села на софу и очень внимательно стала разглядывать подаренное растение. Оно действительно чем-то напоминало змею. Жесткие, узкие листья, с зеленой горизонтальной полоской и желтой полосой вдоль листьев. В этот момент ее словно обухом по голове ударило. Ведь из-за ее глаз, из-за их смертоносности, ее женщины не видят ничего. Ни солнца, ни растений, ни даже как растут их дочери. Сжав руки в кулак, она отправилась искать своих сестер и жриц. Она знала, что хочет сделать. — Амазонки! — собрав всех на главной площади, Горгона действовала решительно, — Слушайте мой новый указ! С этого дня никто больше не будет носить повязки на глазах, — переждав недоуменный гул, она продолжила, — Кроме меня. Племя замерло, а затем взорвалось еще более громким ропотом. Соня и Мери зашипели, прерывая его. — Все эти годы я несправедливо лишала вас возможности видеть дарованную вам богами. Но впредь я буду слепа. Я уже насмотрелась на этот мир, теперь пришла ваша очередь. Снимите же повязки, посмотрите друг на друга. Давайте же! Не исполнить приказа царицы женщины не могли. Когда Хенкок увидела, что некоторые потянулись к повязкам, она выдохнула, последний раз окинула взглядом долину и закрыла глаза. Поначалу амазонки лишь перешептывались, но затем кто-то посмотрел на Горгону и… — Боги, какая она красивая! От неожиданности Боа едва не открыла глаза, но спохватившись, прошипела сестрам, чтоб те помогли завязать повязку. Со всех сторон послышались восклицания, восхваляющие красоту и великодушие царицы. — Хебехиме! Хебехиме! Хебехиме! Жрицы, стоящие рядом, вздыхали, восхищаясь ею, а Хенкок улыбалась и радовалась, что теперь на ней есть повязка, которая может впитывать непрошеные слезы. Ее никто никуда не гнал. Она была дома.