Три вида цветов в летний вечер

      Орихиме в очередной раз удивилась смекалке Йоруити-сан. Действительно, во всём их маленьком городке нельзя было отыскать более удачного места для тренировок, чем заброшенное фабричное здание на окраине Каракуры. Ну, как заброшенное… После одного из сеансов тренировок, стараниями Чада, перепуганные рабочие напрочь отказались делать там что-либо и дружно уволились из фирмы. Команде Ичиго, впрочем, это было только на руку. Теперь, никто не мог помешать им встречаться и оттачивать свои способности в этом месте в любое удобное для них время суток. Поначалу, мрачные стены импровизированного «спортивного зала» вызывали у девушки неподдельное чувство тревоги, а то и страха. Слишком уж грозно выглядели массивные колонны недостроенного здания, из-за которых хищно выглядывали брошенные подъемные краны. Их начинавшие ржаветь крюки тускло поблескивали в лунном свете, вызывая ассоциацию с когтистыми руками Пустых. Впрочем, с каждым новым походом в это место страх девушки постепенно улетучивался, а вскоре Орихиме полюбила ходить сюда даже в одиночку. Вот и теперь, не найдя себе занятия на тёплый летний вечер, Иноуэ решила попрактиковаться. Несмотря на то, что учёбы завтра не было, компанию ей найти себе не удалось. Ичиго и Рендзи в очередной раз поссорились из-за какого-то пустяка и оба были слишком раздражены, чтобы заниматься делом. Неутомимая Йоруити-сан снова ускакала в Общество душ по своим «кошачьим делам». Садо-кун либо крепко спал, либо где-то гулял, поскольку ответа на стук в дверь Орихиме так и не получила. Оставался ещё Исида, но он вообще не желал никого видеть с момента возвращения в Каракуру. Похоже, то, что случилось с ним в битве с капитаном Маюри, окончательно добило парня.       «Бедный Исида-кун… — пронеслось в голове у Орихиме.—Я не могу представить, каково это — потерять всю силу разом… И ведь это… Ведь это было сделано только чтобы спасти меня… Поэтому, чтобы такого не повторилось, я должна, должна стать лучше!». Ободренная собственными мыслями, Иноуэ, сжав кулачки, ещё быстрее направилась к стройке.       Черный ход как всегда был не заперт, поэтому Орихиме без особых усилий добралась до просторного помещения на третьем этаже. Через дыру, пробитую титаническим ударом, открывался необычайно красивый вид на маленький городок, где за последнее время произошло столько невероятных событий, в одночасье перевернувших мир юной девушки.       Увлекшись видом ночной Каракуры, Иноуэ едва не забыла, зачем пришла. Из раздумий её вывел звук упавшего на лестницу камушка. Орихиме вздрогнула и инстинктивно обернулась, но так и не смогла ничего разглядеть в непроглядной тьме коридора. Тем не менее, девушка, наконец, выбралась из захвативших её воспоминаний и приступила к тренировке.       Дар Сюн Сюн Рикка, так неожиданно открывшийся в девушке, уже не вызывал в Орихиме чувство неловкости или беспомощности. Теперь она ощущала себя словно чем-то единым с этой шестёркой шаловливых ребят. Даже колкости нахала Цубаки перестали вызывать у неё слёзы обиды. Вот и сейчас она уже вполне уверенно перепробовала по нескольку раз все три защитных и атакующих приема. Целью для них был выбран небольшой обломок трубы, неаккуратно торчащий прямо из стенки. Да, это была всего лишь труба, но богатое воображение Орихиме почти мгновенно превратило кусок железа в острый хвост Пустого, который нацелился ей прямо в сердце. Потому она, ничуть не колеблясь, раз за разом повторяла заветные слова:       — Хинагику! Лили! Байгон! Сантен Киссюн!       — Цубаки! Котен Зансюн!       — Цубаки! Ситен Косюн!       Лишь когда несчастная труба стала напоминать кусок пережёванной бумаги, на Орихиме накатило чувство выполненного долга. Смахнув с раскрасневшегося лба капельки пота, Иноуэ выдохнула и со счастливой душой направилась к чёрному ходу.       Но едва девушка сделала шаг, как из темноты её негромко окликнули по имени. От неожиданности Орихиме подпрыгнула почти на полметра и боязливо вжалась спиной в потрескавшуюся стену.       — К-кто это? –зажмурившись, спросила девушка, а её недавний боевой настрой мгновенно улетучился, как утренний туман на реке. Из тени медленно вышла огромная фигура, едва ли не превосходящая по габаритам колонну, стоящую рядом. Иноуэ тихо пискнула, но с её пересохших от испуга губ не могло сорваться ни одного слова. Поэтому, по мере приближения таинственной фигуры, Орихиме лишь зажмуривалась всё крепче.Однако весь страх мгновенно пропал, как только она ещё раз услышала звавший её голос.       — И-Иноуэ-сан… — несмело повторил он.       Орихиме открыла глаза и увидела перед собой узорчатую розовую рубашку, чьи цвета так неестественно сияли среди тусклых красок вечера. Неужели это?.. Да, ошибки быть не может. Во всей Каракуре такое носил только один человек….       — САДО-КУН! — сама удивившись громкости в своём голосе, крикнула Орихиме, топнув изящной ножкой для пущей серьезности. — Ты… Ты… Ты напугал меня до смерти! Никогда больше так не делай! Слышишь?! Ни-ко-гда! Вот!       Девушка притворно нахмурилась и подняла голову, чтобы увидеть реакцию провинившегося. Ясутора Садо, двухметровый великан, весивший, наверное, как мотоцикл «Ямаха», выглядел ребёнком, которого поймали за кражей конфет. Опустив голову, причём так, что пряди его длинной чёлки свесились до самой груди, Чад, как окрестил парня колкий на язык Ичиго, буравил взглядом землю, не двигая не единым мускулом. Его левая рука была чуть заведена за бедро и что-то сжимала. К сожалению, из-за полутьмы, царившей в здании, Орихиме не могла разглядеть, что же именно прячет могучая рука её друга.       Осознав, что слегка перестаралась, Орихиме покраснела и сделала шаг назад. Садо, почувствовав это, наконец, поднял голову и внимательно посмотрел на Иноуэ, до сих пор не говоря ни слова. Да и что он мог сказать? Ясутора всегда считал, что с рождения не отличался красноречием. Этим качеством в команде обладали, скорее, Ичиго и Рендзи. Сильными сторонами Садо были огромные кулаки, способные сокрушить любое препятствие на своём пути, и необыкновенная доброта, ярче всего ощущавшаяся в его теплых карих глазах, один из которых всегда был скрыт за буйной чёлкой. Ниспадающая на высокий смуглый лоб широкими прядями, она придавала лицу великана некую загадочность. Но ни это качество, ни горячее и открытое сердце, ни стальные мышцы не могли прийти Ясуторе на помощь в ситуации, которая становилась всё более странной с каждой секундой. Чаду оставалось надеяться лишь на то, что Орихиме сама что-то отыщет в его настойчивом взгляде. Однако это возымело совершенно обратный эффект и девушка, ещё больше залившись краской, тоже опустила взгляд на землю.       -С-Садо-кун…. — прошептала Орихиме. — Почему ты молчишь?.. Ч-что ты вообще делаешь здесь один? Ты тренировался? Садо-кун? Если да, то почему не позвал меня. Садо-к….       Чад, не ответив ни слова, развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Иноуэ, раскрыв рот от удивления, на мгновение замерла, а потом бросилась догонять молодого человека.       -Садо-кун! Да что с тобой сегодня такое?! –Орихиме снова начала сердиться. Чуть обогнав Чада, девушка закрыла ему проход и приготовилась добиваться ответа, но мгновенно осеклась, увидев, что раннее прятал от неё Ясутора. Это был букетик полевых цветов. Иноуэ они показались совершенно крошечными в руках великана-мексиканца. Цветы, судя по всему, были сорваны совсем недавно. Вероятно, этим и объяснялось отсутствие Чада, когда Иноуэ заходила за ним.       Цветы…. Орихиме никто и никогда не дарил цветов. Да что там цветов — ей практически никто не уделял простого внимания. Разве что Тацуки-чан, которая была с ней всегда и везде. Но Тацуки была лишь подругой, пускай и очень близкой. Конечно, она могла дать дружескую, нет, даже сестринскую любовь и заботу. Сердце же Орихиме просило большего. Однако её избранник совершенно не замечал страдания своей тихой рыжеволосой подруги. Неугомонный Куросаки-кун, похоже, видел в Иноуэ лишь надёжного боевого товарища по нелёгкой доле защитника мира людей. А может, он вообще любит свою суровую темноглазую подругу, Кучики-сан? Недаром ребята часто шепчутся о том, что эта парочка неразлучна….       Увлёкшись тяжелыми мыслями, Орихиме начала ещё больше волноваться. Как ей поступить? Почему Ясутора вообще решил это сделать? Что подумают остальные члены команды? Наконец, она решила попытаться начать диалог, поскольку понимала, что Садо так и будет молча стоять до самого утра.       -Садо-кун…– осторожно начала Орихиме. –Эти цветы… Они… Они мне, да?       Ясутора медленно поднял голову, всё так же молча кивнул, и протянул Иноуэ букет с такой осторожностью, словно его собеседница была бабочкой, которую можно спугнуть одним резким движением. Девушка приняла цветы с не меньшей осторожностью. На долю секунды маленькая и хрупкая ладошка Орихиме соприкоснулась с огромной, смуглой, словно выточенной из цельного куска тёмного дерева, рукой Чада. Встретились так же и их взгляды — смущенные, немного наивные, но полные теплоты по отношению к своему собеседнику.       — Спасибо, Садо-кун — вдруг тихонько произнесла Иноуэ. Она хотела добавить что-то ещё, но слова, которые в иных случаях лились из неё бесконечным весенним ручейком, почему-то сейчас застревали в горле. Им словно мешало какое-то новое чувство, которое в девушке создал этот невзрачный, наспех собранный букетик. В нём как будто бы что-то было от самого Чада. Простота и в тоже время величественность. Полная открытость и в тоже время некая загадочность…       Внезапно, Орихиме поняла, что молчаливый великан только что перестал быть для неё привычной частью дружеской компании. Признание, которое Садо сделал этим маленьким подарком, означало, что Иноуэ для него не просто школьный (а с недавних пор и боевой) товарищ, а нечто гораздо большее. И девушка не знала, что ей делать. Ясутора был ей приятен, неоднократно поражал Орихиме как своей мужественностью и самоотверженностью, так и невероятным сочетанием ума и физической силы. Но всё же… Ичиго притягивал её своей невероятной харизмой гораздо больше. Ведь именно вокруг него и благодаря ему сформировалась вся их компания. Если бы их жизнь была литературным произведением или кино, Куросаки-кун несомненно был бы главным героем — настолько часто с ним происходили различного рода приключения, из которых он всегда выходил победителем благодаря своей смелости и природным талантам.       «Что же я делаю?» — вдруг спросила Орихиме сама себя — «Неужели я сейчас сравниваю Садо-куна и Куросаки-куна? Нет, нет! Нельзя так делать! Они оба разные, оба со своими достоинствами!». Устыдившись собственных мыслей, девушка украдкой взглянула на Чада, который продолжал стоять абсолютно неподвижно. Поток мыслей в его голове был не менее сбивчив, но он старался давить его, ожидая дальнейших действий от Иноуэ. Садо не помнил, сколько времени назад он пришёл, не помнил, сколько они уже простояли после того, как он отдал букет. Но было ли это важно для него? Пожалуй, что нет, и он прекрасно это осознавал. Сейчас для него времени просто не было. Всё как будто замерло в своей первозданной пустоте. Существовала лишь Орихиме, её слова, её тоненькая фигурка, её огненно-рыжие волосы. Ему же оставалось только ждать.       Иноуэ, словно прочитав его мысли, стряхнула с себя вновь набежавшее оцепенение.       -Садо-кун, мне кажется, нам стоит идти — произнесла Орихиме. Чад как всегда лишь коротко кивнул. Иноуэ развернулась и, осторожно ступая вниз, принялась спускаться по лестнице. Ясутора медленно последовал за ней. Миновав мрак двух этажей, ребята вышли на улицу, одновременно вдыхая свежий воздух ночной улицы. До дома Орихиме оба шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Чад пытался собрать поток обуревающих его чувств в нечто цельное, придать им форму слов и второй раз в жизни раскрыться перед другим человеком. Таким людям как он, это было особенно сложно, поскольку Ясутора привык хранить мысли и чувства внутри себя, а не показывать их, и уж тем более не признаваться в них кому-то.       Иноуэ же всё ещё обдумывала случившееся, разглядывая букетик, который она держала у груди. С одной стороны, девушке всё ещё было неловко как за саму ситуацию, так и за то, какие чувства в ней теперь кипели. С другой же, вся эта история с каждой минутой казалась ей всё менее нелепой, приобретая оттенок нежности и трогательности. Орихиме словно погружалась в осознание того, что она небезразлична ещё кому-то, кроме своей лучшей подруги. И это ощущение было таким же тёплым как воздух ночного города, и таким же ярким как цветы на рубашке идущего сзади Садо.«Как странно, — подумалось вдруг ей, — весь сегодняшний вечер словно состоит из цветов. Цветы гибискуса, букет Садо-куна, и цветы на его рубашке». Задумавшись об этом, Орихиме уже достала ключи, готовясь войти в дом и завершить этот странный вечер, когда услышала голос того, кто сейчас всецело занимал её мысли. -Иноуэ-сан — негромко окликнул девушку Ясутора. Орихиме обернулась. В этот раз Садо стоял прямо, не опуская головы. При свете фонаря, бросавшего на его прекрасно сложенную фигуру полутень, он казался каким-то потусторонним созданием в своей ярко-розовой рубашке и длинными волосами, скрывавшими половину лица. Эдакое воплощение доброго духа летней ночи. Духа-защитника, духа-хранителя. Подумав об этом, Орихиме невольно улыбнулась. Её улыбка, похоже, придала Чаду уверенности.       -Иноуэ-сан, я бы хотел рассказать тебе кое-что. Ты позволишь?       Девушка утвердительно кивнула и, сама того не замечая, продолжила любоваться стоящим перед ней Чадом. Ясутора, помолчав пару секунд, начал свой рассказ.       -Иноуэ-сан, ты второй человек в моей жизни, который услышит эту историю. Первым был Ичиго с которым мы встретились и познакомились при… довольно странных обстоятельствах. Но речь не об этом. В детстве я отличался абсолютно необузданным нравом. При каждом удобном случае по моей вине начинались драки. Я дрался, я бил, я калечил — голос Ясуторы на этом моменте задрожал, но великан со свойственной ему стойкостью подавил пробивающуюся эмоцию и продолжил рассказ, не сводя глаз с Орихиме.       -Смерть моих родителей ещё больше озлобила меня. Я стал пускать в ход кулаки по каждому поводу. Или даже без него. Просто потому что мог. И хотел. Никто не мог меня переубедить. Никто, кроме моего Abuelo.       -А-абуэло? — переспросила Орихиме, удивившись непонятному слову.       -Это значит «дедушка». На испанском. Его звали Оскар Хоакин де ла Роса. Он жил в далёкой и тёплой Мексике, куда я был отправлен ещё ребенком. После смерти моих родителей, все тяжести моего воспитания легли на его плечи. Теперь я понимаю, насколько это было непросто. Я был наглым, самоуверенным и упрямым. Но… Он справился. Более того, именно он сделал меня таким, какой я сейчас.       Орихиме лишь молча слушала, не веря своим ушам. Во-первых, она никогда не слышала, чтобы Садо говорил больше двух-трех слов за раз. Во-вторых, неужели, всё, что он говорит — правда? Неужели, этот человек когда-то мог калечить других ради удовольствия? Она, конечно, слышала неодобрительные слухи о том, что «рыжий дурила и тот странный огромный парень снова вляпались в какую-то переделку с хулиганами». Но это было совсем другое. Тем не менее, по тону Ясуторы было понятно, насколько тяжело ему даётся воспоминание о его грехах. Молодой человек, тем временем, продолжал свою исповедь.       -Однажды, я в очередной раз подрался с несколькими ребятами. Тогда, терпение их родителей лопнуло окончательно. Несколько отцов решило на полном серьёзе разобраться со мной, поскольку никакие слова и уговоры на меня не действовали. Вооружившись палками, они подловили меня, погнали по улице и вскоре зажали в узком дворе. Сил бежать у меня больше не было. Я просто упал, зажмурился и приготовился к худшему. Но почему-то, град ударов так и не посыпался на меня. Открыв глаза, я увидел перед собой огромную фигуру деда.Сначала я не понимал, что происходит. Но потом, до меня дошло. Его били. Били руками, палками, лупили нещадно, остервенело, как мясники на бойне. Но дедушка не сдвинулся с места. Не пытался защищаться. Иноуэ-сан, этот человек даже в старости был крупнее, чем я сейчас. Мне казалось, он может сломать легковой автомобиль одним ударом. Что уж говорить про людей. Но он не видел в этом смысла. Потому что для него сила была тем, что должно защищать, а не разрушать.       Ясутора вновь замолчал, переводя дух и собираясь с силами. Никогда прежде он не чувствовал такого волнения. Решиться на разговор с Орихиме было для него куда сложнее, чем сражаться с оравой голодных Пустых. Тем не менее, Садо понимал, что пути назад уже нет. Это чувство заставило его продолжить свой нелегкий рассказ.       -Пример дедушки потряс меня до глубины души. Я искренне восхищался им в тот момент и поражался ему. Тогда же я понял, что хочу быть похожим именно на него. Быть достойным называться внуком этого человека. И дедушка словно почувствовал это. В тот день он отдал мне свою счастливую монету, желая, чтобы я на всю жизнь запомнил этот урок. И я запомнил, Иноуэ-сан. С того дня я ни разу не снимал этот бесценный дар. — С этими словами Ясутора вытащил из-под ворота рубашки небольшой кругляшок на золотой цепочке, который сразу же заблестел на свету. Орихиме неоднократно видела этот медальончик, на мускулистой шее гиганта, но ни разу так и не решилась спросить Чада, что он означает. Молодой человек нежно провёл пальцами по рисунку, изображающего орла, который крепко сжимал в клюве извивающуюся змею, а затем, вдруг, расстегнул замочек цепочки и снял медальон с шеи, зажав его в кулаке.       -В день смерти дедушки я дал клятву ни разу не применять силу, если это не касается защиты кого-то. Да, Иноуэ-сан, я не желал причинять боль, даже обороняясь, настолько меня вдохновил тот случай. И я ни разу не нарушил эту клятву. Однако частичкой души я понимал, что делаю это ради памяти дедушки, а не из-за того, что искренне поверил в его слова. — Чад опустил голову и с такой силой сжал кулаки, что Орихиме всерьёз испугалась за сохранность монеты. Тем не менее, когда Ясутора разжал пальцы, девушка увидела, что бесценный дар ничуть не пострадал.       -Всё изменилось, когда я увидел тебя, Иноуэ-сан. Твоя доброта и душевная чистота заставили меня вспомнить о тех словах, которые говорил мне дедушка. С каждым нашими приключением я всё больше убеждался в том, что ты такая, каким он хотел видеть меня. И была такой всегда. Ты помогала и защищала, потому что не могла и не хотела поступать как-то иначе. И эти качества…– голос Садо снова начал дрожать.– Они поразили меня до глубины души. Я не мог перестать думать о них… И не мог перестать думать о тебе.       У Орихиме земля ушла из-под ног. Она чувствовала, как её щёки наливаются таким румянцем, что рубашка Чада, наверное, выглядит белой простынёй на фоне её лица.       -С-Садо-кун — с трудом выговорила девушка — Ты… Неужели…       -Да, Иноуэ-сан. Я действительно люблю тебя. — медленно проговорил Ясутора и тоже залился краской, несмотря на свой смуглый оттенок кожи.       Девушка не знала, что и сказать. Она просто не верила тому, что сейчас услышала. Не верила, что это происходит с ней. Неожиданное появление Ясуторы на стройке, букет, его рассказ, а теперь и это признание. Орихиме просто не понимала, не представляла, что можно ответить на это.Она было подумала, что сейчас снова повиснет долгое молчание, но Садо вновь заговорил.       — Я хотел быть рядом с тобой каждую минуту, хотел защищать тебя от всего, что может причинить тебе боль. Хотел и хочу до сих пор. В те минуты, когда мне это удавалось, я чувствовал, что живу не зря, что у меня теперь есть какая-то цель. И тогда я был счастлив. Но… Я понимаю, что твоё сердце принадлежит другому. — Садо поднял голову и посмотрел на Орихиме с выражением тихой грусти. — И я понимаю почему. Ичиго активен и необычайно ярок. Он умеет преодолевать любые препятствия, несмотря ни на что. И именноэтим он привлекает к себе людей, которые готовы идти за ним куда угодно. К тому же, Куросаки словно может просчитывать, что будет дальше. Ичиго как будто готов ко всему, что только может произойти. Рядом с ним чувствуешь себя надёжнее, несмотря ни на что. А я… Я же только и умею, что мыслить настоящим, да выполнять то, что говорят другие. Поэтому, не вижу смысла в каком-то соперничестве, а тем более — в борьбе. Это не приведет ни к чему хорошему, лишь причинит боль дорогим мне людям. А зачем делать это, если можно просто уйти… Уйти, и появляться лишь тогда, когда тебе понадобится моя помощь. Спасибо, Иноуэ-сан. Спасибо тебе за твою доброту и яркость. Ты с рождения обладаешь теми качествами, которые хотел видеть во мне дедушка. Поэтому, я считаю, что ты достойна этой вещи гораздо больше чем я.       И прежде чем Орихиме успела что-то сделать, Ясутора наклонился и необычайно ловко и плавно для своих размеров надел свой медальон девушке на шею. Затем, развернувшись, медленно пошёл прочь.       Иноуэ так и осталась стоять на пороге дома, одной рукой держа ключи, которыми так и не успела воспользоваться, а в другой — заветный букетик. Её голова по-прежнему шла кругом от всего, что произошло за последние несколько часов. Единственной мыслью, которая выделялась на фоне всего остального, было осознание того, что она сейчас услышала то, о чём мечтала, но не от того, О КОМ мечтала. И от этого факта ей становилось больно на душе. Почему, почему же так вышло? Что она теперь скажет ребятам об исчезновении Ясуторы? А что если с ним что-то случится, пока остальные об этом не знают? «Я беспокоюсь и боюсь за него», — подумала Орихиме и вдруг вспомнила, как точно так же испугалась в тот день, когда Чад упал с лестницы в процессе бегства из здания после неудачной тренировки. Позже, именно с Ясуторой они ходили искать пропавшего Исиду. А кто из последних сил поймал её во время проникновения в Сообщества Душ? Все эти истории никуда не пропадали из памяти девушки, но сейчас они возникли в особенно ярких красках. Орихиме почему-то только сейчас поняла, что с Чадом она проводила больше времени, чем с Куросаки. И с каждой секундой это понимание неумолимо перетекало в ощущение того, что она ничуть об этом не жалеет.       «Что же это значит? Выходит, Садо-кун мне тоже дорог? Но ведь Ичиго… Я ведь хотела быть с ним и только с ним. Но почему-то сейчас, я начала понимать, что Садо, который всегда был рядом, вдруг стал для меня гораздо более важен» –Иноуэ никак не могла свыкнуться с этой мыслью, которая нарастала, как снежный ком. — «Почему же я поняла это только сейчас? Из-за его рассказа и признания? Но возможно ли такое?» — Орихиме помотала головой, пытаясь прийти в себя, после всего, что на неё свалилось. Раздался приглушенный звон. Девушка удивленно посмотрела вниз и увидела на своей шее поблескивающую цепочку с прикрепленной к ней монетой. Сначала она не поняла, откуда взялся этот непонятный медальон, но потом вспомнила, что Чад надел его ей на шею перед своим уходом. Орихиме осторожно коснулась золотого кругляшка и поразилась тому, какой он тёплый на ощупь. «Такой же, как прикосновения Ясуторы», — подсказал девушке внутренний голос. И Иноуэ не могла и не хотела с этим спорить. Наоборот, ей вдруг нестерпимо захотелось снова видеть его рядом, снова почувствовать себя под самой надёжной защитой в мире, услышать его успокаивающий голос. И это желание, словно острый меч Синигами, мгновенно рассекло всевозможные преграды и сомнения, которые возникли в голове Орихиме Иноуэ. Теперь, ей двигала лишь одна единственная мысль.«Я. НЕ. ХОЧУ. ЕГО. ПОТЕРЯТЬ», — повторяла она про себя.       Внезапно, осознав, что ей нужно делать, девушка убрала ключи в карман и, не выпуская из рук букета, соскочила со ступенек и побежала в сторону дома Ясуторы, надеясь, что с Чадом всё хорошо, и он действительно пошёл туда. Орихиме была уже на последнем издыхании, когда впереди замаячило что-то ярко-розовое. Сердце Иноуэ забилось так сильно, что её голова начала кружится. Тем не менее, она нашла в себе силы на то, чтобы позвать молодого человека. -САДО-КУУУУУН! — оглушительно закричала Орихиме, едва не упав от напряжения. Ясутора моментально обернулся и, увидев девушку, быстрым шагом направился к ней. — Что случилось, Иноуэ-сан? Появился Пустой? Иноуэ-сан, что с тобой? — Чад старался не показывать охватившее его волнение, но предательская дрожь, пробежавшая по всему телу, всё же взяла вверх. Руки великана начали трястись, словно деревья в сильный ураган. Орихиме, с трудом переведя дыхание, смотрела на молодого человека, который на глазах терял своё природное самообладание. Понимая, что сейчас решится всё, девушка прошептала единственное слово: -Останься….       Чад почувствовал, что внутри у него всё перевернулось. Не до конца осознавая, что он делает, Ясутора одним движением подхватил девушку на руки и понёс её обратно, нежно прижимая к себе. Орихиме даже не пыталась сопротивляться. Она не хотела больше ничего. Положив голову на плечо Чада, она прижалась щекой к его груди и слушала, как стучит его огромное сердце.       Путь, занявший у Иноуэ не меньше десяти минут бега, Ясутора преодолел за пять. На пороге, Орихиме вытащила из кармана ключи и Чад, одной рукой придерживая свою драгоценную ношу, принялся вслепую открывать дверь. Со второй попытки непослушный замок поддался и Садо внёс девушку в дом. Разувшись, он аккуратно снял обувь с Орихиме и понял, что Иноуэ задремала, утомлённая всем, что случилось за этот вечер. Букетик, изрядно потрёпанный пробежкой, всё ещё был зажат в её маленькой ручке. Ясутора улыбнулся и, аккуратно ступая по противно скрипящему полу, направился к кровати и бережно положил Орихиме на неё. Девушка очаровательно вздохнула и, что-то пробормотав, свернулась в маленький клубочек, выпустив, наконец, из пальчиков букет. Ярко-рыжие пряди, некогда тщательно собранные двумя заколками, теперь растрепались по всему лицу Иноуэ, придавая ей сходство с взъерошенным лисёнком, который только что вдоволь наигрался с собратьями. Не в силах оторвать глаз от этой картины, Садо просто стоял над ней, боясь пошевелиться и прервать сон девушки. Однако через несколько минут Орихиме сама беспокойно заворочалась и открыла глаза.       -С-Садо-кун? Мы дома? Но как? Почему? — затараторила Орихиме, зевая после каждого заданного вопроса. Сладко потянувшись, она вдруг поняла, что произошло, и густо залилась краской.       -Прости меня, Садо-кун.Я…Я заснула, да? — пробормотала девушка и села на кровати, убирая со лба волосы. Ясутора, не зная, что ответить, нашёл в себе силы лишь кивнуть. Орихиме опустила глаза и уставилась в пол.       -Садо-кун… Ты ведь больше не уйдёшь?       Вместо ответа Чад нагнулся и, положив девушке руку на талию, припал к её губам. Иноуэ тихо ойкнула, закрыла глаза и потянула молодого человека к себе….       Их тела как будто слились в единое целое всего за несколько секунд. Для Чада теперь существовал лишь океан рыжих волос, который затягивал его всё глубже и глубже. Орихиме же, с тенью смущения на лице, покрывала поцелуями смугловатую грудь молодого человека, исчерченную правильными линиями тренированных мышц. Счастью обоих не было предела. Ясутора Садо и Орихиме Иноуэ, казалось бы, созданные, чтобы отдавать себя, не прося ничего взамен, не могли поверить, что встретили точно такого же человека. Тяга их душ друг к другу возникла давно, но открылась именно в этот прекрасный летний вечер. Вечер любви и самых ярких цветов….       Раскрасневшаяся Орихиме оторвалась от своих размышлений и повернула голову к любимому. -Садо-кун…- нежно прошептала она — ты останешься на ночь, Садо-кун? Ясутора медленно привстал на локте. На мгновение, Орихиме показалось, что в его лице что-то поменялось. Однако через несколько секунд девушка поняла, в чём дело. Его чёлка, ниспадавшая раньше широкой волной на высокий лоб, была откинута назад, открывая девушке оба глаза молодого человека. Но это было не самое главное. Ясутора Садо, непробиваемый Ясутора Садо улыбался самой счастливой улыбкой, которую только видел свет.       -Кажется, теперь ты можешь звать меня Чад, — проговорил молодой человек и шутливо уткнулся в волосы Орихиме.