Кукла

      Вова рад. Очень. Яркая улыбка не сходит с начала их веселья. Внутри и где-то под рёбрами таится трепетное тепло, от того, что у него наконец-то получилось собрать друзей вместе. Даже своего ворчливого парня, у которого найдётся тысяча и одна отмазка. Но Братишкин прекрасно знал, как бы Хесус не отнекивался, но отказать своему любимому было невозможно. Семенюк на обречённые вздохи и охи стримера, лишь гадко усмехается, оставляя лёгкий поцелуй в щёку. Алексей недовольно хмурится, утыкаясь в телефон, скрывая почти незаметную улыбку.       Братишкин уже давно планировал организовать стрим-хату, но то не хватало времени, то люди были заняты или ещё что-то. Но наконец-то настал этот долгожданный день, когда сквад смог собраться воедино на даче Пестрова, чтобы отлично провести время. Только лишь от одной мысли об этом: родные и любимые люди будут вместе, сердце крепко сжималось, пропуская глухие удары.       Хоть и были проблемы с настройками камер, но друзья старались исправлять их вовремя, не впадая в крайности. Когда зрители наконец-то смогли разобраться с переходом камер, члены сквада облегчённо вздохнули, радуясь своей маленькой победе. В чате вскоре стали спамить сообщения о Хесусе, и когда тот приедет. Семенюк лишь разводил руками, говоря, мол эта копуша должна скоро быть на месте. Стример уже сто раз успел пожалеть, что не запихал того в багажник, и не привёз с собой. Но видите ли, этот прекрасный молодой человек отказывался, обосновываясь тем, что у него ещё есть дела, да и башня до сих пор не готова. Как итог, Вова уехал раньше, полагая, что его парень поедет следом, но вот идёт второй час, а его всё нет. В какой-то момент голову стали посещать не самые светлые мысли, заставляя руки неконтролируемо дрожать. Но, когда тот оставил у себя сообщение в телеге о том, что едет, с плеч будто спал тяжкий груз.       И вот Хесус наконец-то здесь. Вова счастливо выскакивает из ауди, на всех парах несясь к нему. Старший не успевает опомниться, как его заключают в крепкие объятия, а родной запах ударяет в нос, переворачивая что-то внутри. Лёша тепло улыбается, прижимая брюнета ближе, оставляя руки на талии. Семенюк жмётся теснее, будто боясь, что того заберут, не желая отлипать хоть на мгновение. Владимир недовольно жмурится, когда слышит чуть подвыпивший голос Джоина, который виснет на шее Хесуса, приговаривая о том, как же скучал. Стример сдержанно обнимает в ответ, выпутываясь из цепких рук, наконец-то входя в дом.       Внутри дома разносится девичий смех, мягкий свет ламп озаряет уютную гостиную, падая жёлтым светом на поверхности декора. В нос ударяет пряный аромат только что готового мяса, заставляя желудок раздать приглушённый рёв. На длинном диване, который занимал большую часть пространства, оживлённо болтали Стинт и Макс, заливаясь жизнерадостным смехом. Уловив топот чужих ног, Стинт подскочил с насиженного места, кидаясь с дружескими, но крепкими объятиями на только что прибывшего стримера.       — О, Лёша! А я думал, что это Джастин Бибер пришёл! — голубоглазый на такие комплементы лишь отмахивается, приговаривая, что выглядит как обычно.       Джастин Бибер? Нет, намного лучше. Братишкин и сам подметил, что Хесус выглядит сегодня более наряженным, выделяясь среди остальных, цепляя восхищённые взгляды на себя. Семенюк довольно тянет лыбу, слыша очередные вздохи о красоте своего парня, понимая, что это чудо принадлежит лишь ему. Лёша резко задерживает дыхание, лишь на мгновение, когда крепкие руки сцепляются у него на талии, а тёплое дыхание оседает в районе бледной шеи. Он смущается от чужих взглядов, которые обращены в их сторону, но Вова и не думает отпускать его, укладывая свою голову на плечо. Порой, в таких объятиях, они оба находили себе успокоение.       Ближе к вечеру сумерки начали сгущаться, крик ворон утихомирился, а свет из окон дома стал только ярче выделяться в ночной тьме. Поленья в камине тихо пощелкивают, согревая столь нужным теплом уже подвыпившую компанию друзей. Губанов находится в состоянии дремоты, устраиваясь в родных объятиях любимого, не особо обращая внимания на начавшуюся игру в правду или действие. Вова зарывается пятерней в копну мягких волос, окончательно ломая «башню», втягивая шлейф свежей морозной мяты, оставляя короткий поцелуй в висок.       — Ну что, Алексей, теперь ваша очередь, — голос Макса разносится словно гром среди ясного неба, заставляя парня глупо хлопать пушистыми ресницами.       — В смысле? Я не буду играть в ваши сомнительные игры.       — Ну давай, Лёша! Ты что, как девочка! — играл на нервах Стинт, пытаясь взять на слабо.       Алексей на такое заявление опешил, поднимая одновременно удивлённый и возмущённый взгляд на Максима. Удручённо вздыхает, прекрасно понимая, что его отказ будет выглядеть жалко, так что, он принимает правила игры. Подумаешь, всего один раз, зато от него отстанут. По комнате разносятся улюлюканья, когда очередная чья-то правда вырывается наружу, обнажая грязные секретики. Просто детская забава, к тому же глупая.       Игра шла размеренно, мало кто соглашался совершать действие, предпочитая отвечать на провокационные вопросы. «Зря только боялся» — пронеслось в голове у Губанова, который задумчиво крутил полный стакан виски. В отличие от других, Хесус ничего не скрывал от своих зрителей. Ему бояться нечего. Ничего нового они не услышат. Вова недовольно поджимает губы, когда в очередной раз Алексей выбирает правду, опасаясь услышать что-то, из разряда «никогда бы не желал услышать». Старший лишь расслабленно откидывается на плечо младшему, готовясь к очередному дурацкому вопросу.       — Твой фетиш, который ты мечтаешь воплотить в жизни? — губы Нелли расползаются в предательской ехидной усмешке, а все глаза были сосредоточены только на Хесуса, выжидающе глядя на него.       Алексей немного замялся, ибо даже на такие вопросы, он и сам не знал ответа. Но будто сам дьявол сидит у него на плече, нашёптывая ответ, зная потаённые желания парня лучше него самого.       — Бондаж, — спокойно проговорил тот, покрываясь пунцовым румянцем от затуманенного взора своего парня, который машинально облизал губы.       С каждым новым вопросом, люди становились более раскрепощёнными, но действие так никто и не выбрал. Однообразные вопросы стали наскучивать, убавляя желание играть в разы быстрее. Он утыкается в смартфон, ибо все расспросы сводились к одной теме — сексу. Сколько, с кем и когда.       — Правда или действие? — нарушает одиночество Хесуса пьяный говор Стинта, на плечах у которого виснет разморённый Джоин, водя кончиком носа по мужской шее, что-то мурлыча под нос.       — Действие, — глаза сверкнули уверенностью, а друзья одобрительно заулюлюкали, радуясь, что хоть кто-то отважился. Да, игра становится интереснее.       — А не страшно? — Макс опасно щурит глаза, давая шанс отступить от какой-нибудь безумной идеи, нежданно посетившая его голову.       — Нет, давай.       — Что ж… надень каблуки и юбку.       Глаза от шока округляются с пятирублёвую монету, а возмущённый вскрик, который больше схож с писком, вырывается наружу. Нет, ну это уж слишком. Хотя, чего он думал, что его будут ждать какие-то адекватные действия? Увы, но ожидание было отнюдь не таким. Он конечно гей, но носить женское шмотьё — не его профиль. Хотя, в далёком детстве, парень любил обувать каблуки матери, вышагивая на трясущихся ногах по коридорам.       — У вас тут все такие задания?       — А что слабо? — в руках у Шабанова уже были вышеупомянутые вещи. Правая рука держала за тонкие ремешки шпильки, левая жутко короткую мини-юбку в розово-чёрную клетку.       — Боже, как же я вас ненавижу, — брюнет лениво сползает с дивана, резко выхватывая вещи из крепких рук, удаляясь в одну из пустующих спален, ловя вслед дружеские смешки. Вот идиоты.       Пока остальные стримеры общались, пытаясь скоротать время, отведённое на переодевание Лёши, он же мысленно дал себе обещание больше никогда не ввязываться в их авантюры. При входе в комнату в глаза попадает холодный и тусклый свет ламп. Сама спальня была выдержана в спокойных тонах, посередине двуспальная кровать, заправленная шёлковыми простынями. Пластиковые окна завешены плотными шторами, не пропуская и каплю лунного света.       Парень придирчиво осматривает шпильки, фыркая, отмечая, что юбка уж до неприличия коротка. Господи, ну за что ему это наказание?! Если с юбкой получилось более менее справиться, то туфли что-то из ряда фантастики. На чуть дрожащих ногах, брюнет доковылял до большого зеркала в дверце шкафа, критически оценивая свой наряд. Как ни странно, но женское одеяние смотрелось на нём не так убого, как должно было быть. Конечно, он не изящная девушка, но и здесь есть на что поглядеть. Вот только комнату вовсе не хотелось покидать, Лёша видел в ней своё персональное укрытие. Пару глубоких вздохов привели его в норму. Уж если пожелал действие, нужно выполнять, а не быть ссыклом.       Все резко умолкли, когда послышались отдалённые шаги, а после скрип двери. Братишкин нервно стиснул низ свободной футболки, оттягивая вниз, в ожидании уставившись в проём. Пару мгновений, и из темноты спальни показалась тёмная макушка, выходя на свет. Все замерли, разинув широко рты, лицезрея уже переодетого парня. Нелля издала нервный смешок, подмечая, что на Хесусе женская одежда смотрится не хуже, чем на представительницах женского пола.       — Пройдись, как по подиуму, — прохрипел Шадоукек, ещё не отходя от нового образа товарища. Толпа наконец-то очнувшись, поддерживающие засвистела.       Губанов лишь закатил глаза, из-за их ребячества. Решая поскорее покончить с этим цирком, брюнет гордо поднял голову, упираясь одной рукой в бок, начиная вышагивать «модельной» походкой. Да, его чуть-чуть шатало, но это же первый опыт. Звонкий смех ребят бил по ушам, из-за чего уголки губ сами по себе поднялись вверх. Лёша ощущал себя странно, но какой-то его части это нравилось.       Пока Губанов вышагивал каблуками по паркету, под смех публики, Вове было совсем не до смеха. Младший чувствует будто он в вакууме. Он видит, что губы Хесуса шевелятся, произнося что-то, но Братишкин никак не может понять что, продолжая пялиться на стройные ноги своего парня. К ушам прилилась кровь, от мыслей о том, как же это красиво. Взгляд мутнеет, застилая тёмной пеленой, во рту всё высохло, превращаясь в пустыню. Грубая ткань джинсовых шорт почти болезненно давила на пах. Семенюк устремил взор вниз, обращая внимание на каблуки. Раньше, он и подумать не мог, что такая несвойственная для мужчин одежда, будет так притягательно смотреться на парне. А может даже и лучше, чем на девушке. У Лёши длинные стройные ноги, без единого волоска, а за счёт шпилек стали ещё длиннее.       — Ну что, доволен? — Хесус выгибает бровь, оттягивая подол короткой юбки, чтобы хоть как-то прикрыть ягодицы.       Максим кивает, а Вова мысленно оставляет заметку о том, чтобы ещё раз увидеть такую картину.

***

      Квартиру Москвы окутывает ночная непробиваемая тьма, погружая всё во мглу. За окнами барабанит назойливый дождь, ударяя громко каплями об пластиковый подоконник. На кухне почти нет освещения, если не считать свет от телевизора, который неприятно слепит глаза. Брюнет моргает пару раз, устало потирая переносицу, пролистывая очередной мем в телефоне. Протяжный зевок сам по себе вырывается изо рта, показывая, что на сегодня он достиг предела своей бодрости. Стрелка часов неумолимо приближается к часу ночи.       Братишкин крутит головой, разминая затёкшую шею, откладывая в сторону смартфон. Он уже давно отстримил, но спать не было никакого желания. По крайней мере одному. В коридор просачивался луч яркого света, доносящийся из одной из комнат. Парень недовольно хмурится, понимая, что Лёша до сих пор ведёт трансляцию. Он наконец-то встаёт с насиженного места, шумя тапочками в сторону стримерской комнаты своего парня. Стример почти бесшумно приоткрывает дверь, мышкой проскальзывая внутрь. На еле уловимый шорох оборачивается Хесус, одаривая младшего слабой улыбкой. Семенюк на это отвечает укоризненным качанием головы, замечая, что тот как всегда забыл бутылку с водой. Он бесцеремонно появляется в кадре, оставляя пластиковую бутылку на столе рядом с парнем.       — Спасибо, — Хесус довольно жмурится, когда Вова проводит тыльной стороной ладони по тёплой щеке.       Тот на последок шепчет что-то на ушко, после спешно покидая стримерскую. Перед самым выходом, взгляд невольно зацепляется за оголённые ноги, которые прячутся под столом. Про себя, Братишкин в который раз отметил, что женское одеяние должно появиться на Хесусе ещё раз.

***

      Парень сходит с ума. Даже не так, он помешался. Со времён той стрим-хаты прошло всего ничего, но та яркая картина своего парня в женском одеянии уже не раз предстаёт перед глазами, прочно въедаясь в мозг. Красивые, длинные, гладкие ноги, которые не давали и дня покоя, буквально преследовали его. Сначала это казалось не более, чем мимолётное помешательство неболее, подержит и отпустит. Но чем больше такие необычные картинки посещали его мысли, тем больше Вова признавался себе, что настоящий извращенец. Так, потом эти невероятные видения с каждым днём становились всё развратнее, заставляя брюнета чуть ли не скулить от внезапного возбуждения, быстро сбегая в ванну, позорно дроча, представляя своего любимого в откровенной позе, с этими чёртовыми каблуками.       И вот очередное сновидение, в сотый раз посещает разум стримера, подкидывая пикантные сцены. Вова озирается по сторонам, понимая, что находится в их общей спальне, которая озаряется слабым фиолетовым свечением. Шторы плотно зашторены, не давая и шанса на то, чтобы хоть один лишний лучик света проскользнул в столь интимную атмосферу. Семенюк восседает на двуспальной кровати, водя ладонью по шёлковыми простынями, ещё не зная, что ждёт его дальше. Лёгкий скрип двери заставляет вздрогнуть и мгновенно обернуться, резко застывая. Дверь также неожиданно закрывается, а на пороге спальни стоит Алексей, разглаживая складки на и без того короткой юбке. Вязкая слюна перекачивает по горлу куда-то вниз, а нездоровый блеск в глазах Хесуса приводит Вову в неподдельный экстаз. Сетчатые чулки на стройных ногах были будто вторая кожа, плотно обтягивала острые косточки.       Хесус покрывается стыдливым пунцовым румянцем, неуверенно тушуясь в проёме, продолжая оттягивать подол юбки. Владимир жадно созерцает розовый румянец, чуть на трясущихся ногах подрываясь с матраса. Старший еле заметно вздрагивает, когда тёплая ладонь смыкается на его запястье, ведя в сторону кровати. Младший опускается на перину, легонько дёргая на себя парня, который невольно уткнулся ему в плечо. Братишкин без особых усилий усаживает Лёшу к себе на колени, всматриваясь в расширенные зрачки голубых глаз. Чуть поддаётся вперёд, ведя кончиком носа дорожку от шеи до порозовевших ушей, нежно вбирая мочку в рот, медленно посасывая. Хесус млеет в его руках, с тихим стоном крепче цепляясь за твёрдые плечи любовника.        — Ты прекрасен, — ловкая ладонь скользит змеёй по гладкой коже, проворно забираясь под плотный подол юбки, поглаживая внутреннюю сторону бедра.       Слышится удовлетворительный вздох. Губанова трясёт от желания и вездесущих касаний. Оторвавшись от голени, Семенюк не моргая смотрит на распаленного брюнета, жадно и грубо припадая к манящим губам. Они мягкие, чувственные, сладкие, отдают лестными ягодами. Стример всем нутром чувствует возбуждение Хесуса, вылизывая его рот, бесцеремонно вторгаясь языком. Тепло чужого тела будоражит сознание.       — Вова…       Парень продолжает скользить руками, самозабвенно выцеловывая длинную шею.       — Вова!       Тот нехотя отрывается от своего занятия, непонимающе глядя на Хесуса, лицо которого искажается, словно тот мираж.       — Владимир! Проснись!       Парень резко подрывается с подушки, часто моргая, потирая ладонью глаза, лицо неприятно слепит яркий свет.       — Я думал тебе плохо! Видел бы ты свое лицо во сне! Так ещё и стоны эти…       Семенюк сконфуженно прячет взгляд, понимая, что те сцены были всего лишь приятным сновидением. Хесус окидывает его каким-то нечитаемым взором, а тот от своих постыдных снов закусывает губу, будто он был пойман с поличным на месте преступления. Он в последний раз осматривает Губанова с ног до головы, чётко давая себе знать, что не успокоится, пока его сумасшедшая фантазия не воплотится в жизнь.

***

      — Ты охуел, Вов?! Я не надену эту… эту…       Хесус задыхается от возмущения и удивления. Стоило Вове отлучиться из дома на пару часов, как тот возвращается с этим! Молодой человек невозмутимо держит в руках только что купленную мини-юбку и чёрные шпильки, в комплекте к которым шли сетчатые гольфы, как в том сне. На лице у него не дрогнул ни один мускул, когда старший одаривал его гневной тирадой. Он знал, что это будет не просто. Но полученная награда за сорванные нервы определённо того стоила. Губанов даже несколько раз проморгал глазами, но девичьи тряпки не исчезли.       — Не ты ли меня просил привнести в нашу сексуальную жизнь чего-то нового? — обнажил ряд белых зубов Семенюк, ухмыляясь.       — Но не это же! — в который раз старший окидывает тряпьё с сомнением и лёгкой нервозностью.— Как ты это представляешь на мне?!       — Очень хорошо. Желательно на кровати, и не только на ней.       Алексей чуть ли не давится воздухом, отчаянно краснея, ибо несмотря на все протесты, какой-то непонятный интерес всё больше и больше возгорался внутри. От горячих картинок, которые подбрасывало сознание, внизу живота обожгло огнём, а член стал наливаться кровью. Прекрасно!       — Хорошо, — брюнет поражённо поднимает руки, капитулируя. — Что мне с этого будет?       — Порадуешь мои глаза? — прошептал Вова, обнимая того за талию, ведя кончиком носа по бледной шее, оглаживая хрупкие плечи.       — Ну уж нет, — недовольно нахмурился он, но вырываться из нежных объятий не стал. — Я надену это тряпьё, а ты весь месяц будешь вылизывать квартиру до блеска.       — Две недели.       — Два месяца.       — Ладно-ладно, месяц. Прошу, это ваше, — Вова любезно передаёт женскую одежду в худые руки, стреляя игривым взглядом.       Хоть сей необычные вещи вызвали предательское возбуждение, но не без дрожи в руках Губанов забирал их, отправляясь переодеваться, пока Семенюк направлялся в сторону спальни, дожидаясь его.       От предвкушения, желания и волнения, внутри всё скручивало, выворачивало наизнанку. Как оказалось, помимо юбки и шпилек, Братишкин добродушно предоставил парню белый кроп-топ с длинными рукавами. Чуть трясущимися руками, Хесус стягивает с себя домашнее шмотьё, облачаясь в предоставленную одежду. Кроп-топ идеально подошёл по размеру, оголяя полосу бледной кожи между краем кофты и началом юбки. Подол мини-юбки еле доходил до середины ляжек. Гольфы плотно облегали ноги, сидя как влитые. С обувью проблем тоже не случилось. Всё же не впервой вставать на каблуки. Осмотрев себя с головы до ног в отражении зеркала, какая-то ненавязчивая мысль посетила его голову, тихо нашёптывая, что чего-то не хватает. Открыв нижний ящик в столе, парень извлекает чёрный чокер с блестящей висюлькой на конце. Чёрная кожа плотно обхватывает лебединую шею. Завершающий штрих, брюнет растрепал уложенные волосы, сотворяя небольшой беспорядок. Вот теперь точно всё.

***

      Дверь с глухим скрипом отворяется, а Семенюк в слабом освещении ламп, замечает своего парня, который неуверенно и нервно мялся в проёме. Дыхание в миг перехватывает, а кровь приливает не только к щекам, но и к члену. То, что сейчас лицезрел тот, было в тысячу раз лучше любого сна. Такой смущённый, открытый, раскрасневшийся и возбуждённый, невзирая на свои протесты. Младший лихорадочно облизывает губы, вставая с насиженного места. Лёша напряжённо наблюдает за движениями брюнета, охая от ласковых прикосновений к оголённой коже. Втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, с ужасом понимая, что ему всё это нравится. Он млеет от горячего дыхания около уха.       Владимира ведёт от такого открытого и покорного Лёши. Он как и в том чудесном сне, неожиданно смыкает губы на порозовевшей мочке, вылизывая, посасывая. Тело старшего его не слушает, оно умоляет о большем. Колени чуть подгибаются, но заботливые руки не дают упасть вниз, теряя себя в головокружительных ощущениях. Острыми передними зубами, Братишкин чуть покусывает бледную шею, переходя мокрыми поцелуями к ключицам.       — Вова…       Тот отстраняется, заглядывая в расширенные до безумства зрачки, в которых отражалась похоть в чистом виде. Да, он и сам дуреет только от одного вида своего парня. Семенюк бережно обхватывает тонкое запястье, ведя того в сторону кровати.       Умещаясь на простынях, он дёргает легонько на себя Лёшу, усаживая к себе на колени. Брюнет наконец-то припадает к любимым губам, сминая их в жёстком поцелуе. Он плавно скользит руками по шее, спине, заставляя ронять тихие вздохи. Ладони неспешно переходят на ноги, острые колени, бёдра, проворно забираясь под подол клетчатой юбки. Мозолистые пальцы оглаживают бархатную кожу, пробираясь к самому сокровенному.       Хесус громко всхлипывает сквозь мокрый поцелуй, теряя остатки рассудка от столь интимных касаний. Вова не даёт сбежать, грубо толкаясь языком, делая поцелуй и без того мокрым. Ресницы старшего поддрагивают, когда мужская рука сквозь тонкую ткань боксеров поглаживает его пах, мягко массируя. Хочется плакать, кричать и выть от переизбытка чувств. Губанов жмётся теснее, а тёмная ткань давно пропиталась естественной смазкой.       Семенюк отстраняется от столь желанных губ, переходя вновь к плечам, резко переворачивая брюнета на кровать, раздвигая коленями тонкие ноги. Краска в тот же миг приливает к красивому лицу, когда Братишкин стягивает нижнее бельё, отбрасывая в сторону, задирая юбку. Красная головка блестит от смазки, чуть ли не сверкая. Большой палец обводит её контур, еле надавливая. Тёмные брови заламываются, а рот открывается в немом стоне.       — Пожалуйста… больше…       Младший хмыкает, нежно касаясь губами головки, осыпая весь член поцелуями, а после заглатывает наполовину. Стройное тело мечется по шёлковым простыням, сходя с ума от горячих губ. Владимир делает всё как надо, массируя яички, не задевает зубами плоть, используя много слюны. Наслаждаясь вкусом Хесуса, он выпускает гортанный стон. Алексей ахает, когда младший двигает головой вверх-вниз быстрее. Вова упрямо не желал отступать, опускаясь до основания, упираясь носом в бедро Губанова, подавляя рвотный рефлекс. Тепло вовиного рта сводило с ума, разрушая последние частички здравого смысла.       Он вновь и вновь заглатывает член, скользя розовыми губами по стволу. Ярко-голубые глаза смотрели на него снизу. Лёша лишь гортанно стонет, откидываясь на подушки, открывая шею, тяжело дыша. Он утопал в удовольствии и наслаждение.       Спустя некоторое время, Хесус почувствовал, что он уже близко. Член во рту Вовы дико пульсировал, но Семенюк не отстранился, продолжая до упора насаживаться на орган целиком. Старший даже не успел предупредить, что вот-вот, как он со звонким стоном крепче схватился за край подушки, обильно кончая в рот того. Братишкин не скривился, проглатывая всё до последней капли, сыто облизываясь.       Сродни пытки было смотреть на безумный взор, распухшие губы и длинные ноги. Грудь стримера тяжело вздымалась, а ресницы чуть подрагивали. Член в джинсах давно болезненно упирался в ширинку, но Семенюк ещё не наигрался. У него были ещё планы на такого распалённого, горячего и жаждущего парня. В некогда светлых, словно океан глазах, радужку заволокла тьма. Семенюк оставляет смазанный поцелуй в губы, шею, ключицу, переворачивая того на живот, задирая кверху подол юбки. Звериный оскал проскальзывает на его лице, когда он касается бледной, словно снег, кожи. Она мягкая, податливая и упругая. Сердце начинает биться быстрее, стоило только прикоснуться к оголённой части тела. Под нежными поглаживаниями, Губанов полностью расслабляется. Давление на ноющий член было нереальным, но ещё не время. Он беззастенчиво мнёт упругие половинки, пока парень под ним утыкается в подушку, тихо постанывая.       Длинные пальцы неторопливо стали перемещаться между ягодиц Лёши, поглаживая бархатную кожу, плавно скользя вниз. Хесус судорожно втягивает воздух, когда фаланги достигают сжатого колечка мышц, и еле надавливают. Оно было бледно-розовое, казалось, что при малейшем касании дико пульсировало.       Он слегка отстраняется назад, низко наклоняясь, останавливаясь лицом на уровне поясницы. Стоило Хесусу только на миг потерять бдительность, как Вова крепко прижимается губами к отверстию.       — Вова! — всхлипывает Губанов, обессиленно вновь утыкаясь лицом в подушку. Боже, как же хорошо!       Но тот и не думал останавливаться, словно в бреду, он осыпал каждое полушарие невесомыми поцелуями. Слегка улыбаясь, Семенюк высунул язык, с тем же отчаянным рвением прижимаясь губами к горячей коже. Тело под ним пробило крупной дрожью, а уши приятно грела симфония сладких стонов, вперемешку с его именем. Щёки отчаянно раскраснелись, голубые глаза заволокла тьма, а лоб покрылся испариной. Младший сделал несколько кругов языком перед тем, как снова продолжить вылизывать Хесуса. Он легко толкается кончиком языка внутрь.       Губанов глубоко вздохнул, когда ощутил горячее дыхание выше, а после влажные губы на шее, загривке и щеках. Владимир хватает того за бёдра, переворачивая на спину, заставляя обнять ногами его талию. Малиновые губы его парня припухли от бесконечных поцелуев, а взгляд был шальным. Он с жадностью наблюдал за Вовой, когда тот чуть приподнялся, расправляясь с кожаным ремнём джинс. Пряжка со звонким стуком упала на пол, а вслед за ней штаны и бельё.       Казалось, что ещё мгновение, и Лёша точно умрёт от возбуждения. Семенюк нежно погладил вставший член, перед тем, как закинуть длинные ноги брюнета к себе на плечи, пристраивая головку к раскрасневшему входу. Старший с пронзительным стоном запрокидывает голову, вцепляясь руками в простыни. На мгновение, Братишкин замер, издавая сдавленный вздох. Внутри Лёши узко, горячо и невероятно. Секунда, они смотрят друг другу в глаза, а после Хесус что-то неразборчиво мычит, двигаясь бёдрами навстречу. Шершавый язык скользит по шее, Вова с упоением оставляет отметины, руками подхватывая под бёдрами, помогая двигаться быстрее. Тёмные волосы окончательно растрепались, разбрасываясь волнами по подушке. Дыхание напрочь сбито, старший запрокидывает голову, прикрывая глаза. По всему телу разливается тепло, от быстрых и интенсивных толчков. Прижимается ближе, подстраиваясь под ритм, теряя с каждым разом всё сильнее связь с реальностью.       В груди что-то сжимается, дышать становится затруднительнее. Хочется прижаться ещё ближе, слиться воедино, гнуться под его ласками, как тому захочется. Семенюк чувствует приближение скорого оргазма своего парня, ведя кончиком носа по голени, слегка покусывая выпирающую косточку. Брюнет под ним отчаянно жмурится, выкрикивая неразборчивые слова, прося быстрее и больше. Амплитуда толчков возрастает, как и температура в спальне. Перед глазами силуэты комнаты расплываются, теряя контуры, всё кружится в вихре, мерцая яркими огнями. В уголках небесных глаз выступают непрошеные слёзы, а пальцы на ногах поджимаются. Крепкие бёдра соприкасаются с разгорячённой кожей. Семенюк приглушённо рычит, и движения становятся вовсе остервенелыми, заставляя Хесуса терять голову. Старший с громким стоном кончает, плотно обхватывая стеночками член брюнета. Внутри разливается вязкая сперма, заполняя Губанова до отказа. Ленивыми движениями, Братишкин выходит из желанного тела, сползая рядом, блаженно прикрывая глаза. В темноте комнаты слышится двойное дыхание, а на лицах у парней счастливые улыбки, от пережитой эйфории.       — Знаешь, в следующий раз, я заставлю тебя надеть чёртово платье. И уж поверь мне, одним сексом это дело не закончится, — Лёша беззлобно усмехается, пока Семенюк бормочет что-то наподобие, ага, конечно, утыкаясь носом в бледную шею.       Их накрывает безмятежный сон.