Сказки Чёрной морфы

— На зиму надежды теперь никакой, — констатировал домовой. — Во дворе цветы распустились. Вон, вчера букет нарвал, — он кивнул на подоконник, где стояла восковая свеча и лиловые шапки декоративного лука в стеклянном кувшине.       Тонны воды, разделенные небесным душем на бесчисленные граммы капель, смывали с улиц, площадей, скверов, крыш домов остатки снега, придавая зеленой окраске на, появившемся только что, травяном ковре сочность и теплоту.       В комнату вползли сумерки.       Домовой любил часами просиживать у окна на чердаке, спокойно наблюдая за размеренным течением короткой человеческой жизни, обходившей стороной его уединённую обитель. — Так вас Кукушкина беспокоит из восьмой квартиры? — домовой оценивающе осмотрел незваного гостя с ног до головы. — Сейчас запишу. — Да, Екатерина… — подтвердил тот. — Только что переехал, а в подъезде такая неприятность. Всю дверь мне исцарапала, коврик кошачьей мочей облила… Вот что она сейчас делает?       Устало протерев лицо сухими ладонями, домовой о чём-то на мгновение задумался, отчего его тёмные глаза стали казаться оливково-золотистыми, и сказал: — Разделась и расхаживает по лестничной площадке. — Голая?! — Нет, ну что вы, Семён Яковлевич! В халате… — Так вы поможете?.. — Не беспокойтесь, — сделав глоток крепкого чая, домовой поставил кружку на подоконник. — Через пятнадцать минут воцарится атмосфера гармонии и любви. Главное, когда прошлый раз нового жильца стращала, заставил её в наказание убраться в его квартире. А теперь заново придется воспитывать… Но вы не тревожьтесь, более Екатерина Фёдоровна вам неудобств не доставит. — Спасибо, товарищ домовой, — новосел отвесил короткий, непринуждённый поклон и попятился к выходу.       Прикрыв за гостем дверь, домовой снова присел у ночного окна, погружаясь в грёзы. Воспоминания о привычном, надёжном, уютном одиночестве уносили в неведомое людям пространство, которое исцеляет, пространство, которое не хочет расширяться, а хочет, как прежде, принадлежать только ему…