Сказки Чёрной морфы

      Кабинет врача-психиатра на третьем этаже был закрыт, на его двери скотчем был прилеплен листок бумаги с надписью: «Приёма нет». Недоумевая по данному поводу, Дульсинея Никаноровна зашла в кабинет терапевта. — Вы ко мне? — К психиатру! — ответила Никаноровна, подумав что разницы нет. И для уверенности гордо вскинула голову. — Входите! — сказал доктор, а про себя подумал: — «Читать не умеет… так и запишем». — На что жалуетесь? Раздевайтесь! — На телевизор! — призналась Никаноровна. — И давно это у Вас? Что принимаете? — спросил врач и внимательно посмотрел на пациентку через очки. Перед ним стояла пожилая женщина с бледной кожей серо-лилового оттенка, с волосами неопределенного цвета, собранными в вялый хвост. На ней была какая-то хламида с красно-коричневыми «турецкими огурцами», то ли туника, то ли домашнее платье, и голубой берет на макушке. Под этой странной одеждой видно было, что у женщины проблемы с лишним весом: туника растягивалась в области груди и живота так, что просвечивало белье, а ноги, из-за венозного стаза, казались мощными столбами. — Да понимаете, я слышу голоса в экране телевизора, — без стеснения сообщила пациентка. — А что конкретно? — врач постучал карандашом по столу. — Они говорят, что я Красная Королева с рубиновым жезлом! — торжественно провозгласила Никаноровна. — Но не обольщайтесь! Я женщина-воин, и скорее выгляжу опасной, чем соблазнительной. Я вступила на кочку-подножку войны и вынуждена была расстаться со своими слабостями. А те, кто посмел близко ко мне подойти, уже погибли. Во мне кучка разных генов, например ген селедки позволяет мне дышать не легкими, а всей собой, буквально впитывая воздух всем своим прекрасным телом. — Печально, печально, а ещё такая молодая женщина! — вздохнул доктор. — А что Вы сами думаете на этот счёт? — Моё королевское происхождение не вызывает никаких сомнений, ведь я стажировалась в Париже! — сообщила Никаноровна. — Но, видите ли, эти голоса уверяют, что я, ко всему прочему, ещё лингвист и филолог! — Так-так, это уже интересней, — загадочно произнёс доктор, — а вдруг Вы и правда лингвист и филолог? — Вот за этим я к вам и пришла! — Зачем? — насторожился врач. — Вы же даёте бесплатные консультации, так вот и подскажите мне, кто я? Лингвист или филолог? — Во мне два человека спорят И портят снова чистый лист Один клянётся, что филолог Другой кричит, что он лингвист… — философски проговорил врач. — Вы хоть и человек с высшим образованием, но у вас, как и у всего местного населения, косноязычие! — Никаноровна начала раздражаться. Крючковатый нос, круглое лицо и выпученные глаза делали ее очень похожей на сову. — Правда? Коллеги говорят, что я хороший чтец. — Они вам врут, — фыркнула Никаноровна, — читаете вы отвратительно. Уж поверьте мне, я многие годы изучала цитологию — науку о цитатах!       Доктор вытер пот на лбу платком, достал из кармана какую-то таблетку, проглотил, запил водой из графина. Руки его дрожали. Он встал и открыл настежь захлопнутое ветром окно, жадно втягивая свежий весенний воздух. — Так как же? — настойчиво переспросила Никаноровна. — Кстати, а Вам сколько уже… стукнуло? — доктор медленно опустился в кресло. — Шестьдесят… пя… шесть! — Ну, тогда Вам можно начать писать мемуары. Там вы сможете быть и Красной Королевой с рубиновым жезлом, и лингвистом, и даже филологом в одном флаконе. А с моей стороны, да при вашем-то возрасте, у меня к Вам претензий никаких быть не может! Годен! — весело сказал доктор, шлепнув печать женщине на лоб, а подумал: — «Не скажу куда!». И помолчав, добавил: — Следующий! — Ой, спасибо, до свидания! — поблагодарила Никаноровна и пританцовывая направилась к выходу, придерживая на голове свой вязаный берет.