You made my heart break...

      Я тихо зашла в дом, пытаясь не шуметь. Если родители вдруг меня увидят, то мне не жить. Хотя, они давно уже спят. Сейчас около четырёх часов утра — и где-то минут 15 мы бежали от дома Пэйтона, а затем сдулись и шли пешком. Авани хоть и могла быстро дойти до своего дома, но при этом проводила меня — ведь я дико боялась темноты и всего такого — несмотря на то, что живёт она в другой стороне. Да, я боюсь темноты — не говорила этого? — Ну здравствуй. Я подпрыгнула и вскрикнула. — Мама? Отец?.. — голосом, срывающимся на шёпот, проговорила я. О нет… — Где ты была два с половиной часа?! — с угрозой спросил отец. Я глубоко задышала, сердце бешено забилось в груди, заставляя тело дрожать. — Я… я… просто спускалась вниз первый раз, из-за того, что у меня была бессоница, а сейчас, потому что… проснулась и-за каких-то страшных звуков, — соврала я. Мужчина сделал шаг в мою сторону, я в ужасе попятилась. Слёзы уже стояли в моих глазах от страха перед родителями. — Ага, конечно! — усмехнулся отец. — Не врать мне! — Да что ты её уговариваешь? — вмешалась мама. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что она делает! — затем она повернула голову на меня. — Я ещё папе не рассказывала, чем ты занималась во время уроков в четверг. Я замерла. Волна чего-то горячего, но в тоже время чего-то холодного, пронизывающего до костей, прокатилась по-моему телу. — Что она делала в четверг? — сразу же спросил отец. Как бы я не говорила, что не боюсь его реакции, сейчас я закричала: — Мама, пожалуйста, не надо! Она не обратила на меня и на мои мольбы внимания. — Она курила и пила. Пришла домой, вся такая на понтах. Я у неё спрашиваю «где ты была» — а от этой перегаром и сигаретами пахнет! Отец, кажется, не ожидал этого услышать. Но его ступор сразу же сменился яростью. — А ты почему сразу же мне не сказала?! — накинулся он на маму, и я поняла, что начинается это ужасное состояние отца — когда он говорит полную чепуху, кричит, злится… а иногда и бьёт меня. Я сделала маленький шаг назад. Мне даже было тошно воображать что сейчас может сотворить отец. — Значит, моя дочь пьяница, — он стал идти вперёд. Я вжалась в стенку, а мужчина подходил всё ближе ко мне. Он остановился передо мной. А затем смачная пощёчина прилетела мне по лицу, заставляя кожу гореть от сильного удара. Место сразу же залили слёзы — которые и так были горячими. — А ты знаешь, что нормальный бы отец сделал бы за эти поступки со своей дочерью? Он бы хорошенько отхлестал её, чтобы выбить всю дурь и тупость! А я с тобой это не сделаю… — Ну да, вот поэтому ты ненормальный отец, — неожиданно сказала я. — Хотя, даже если бы ты это сделал, то ты бы всё равно был ненормальным, — мне было наплевать, что отец может мне сделать за эти слова. Если что, возьму всё самое необходимое с собой и побегу к Авани домой. — Что? Да как ты смеешь так с отцом разговаривать?! — взорвалась мама. Я смотрела на неё ненавистным взглядом — к счастью, было темно, и она этого не видела. — Смею. Он же «отец», а не папа, — смело выпалила я. Кто-то потерял страх, да, Лилиан? Я чувствовала напряжение в воздухе между нами, казалось, что сейчас что-то (или кто-то) взорвётся. Резко я почувствовала, как по моей голове прошёлся очень сильный шлепок. Ну вот, к этому всё и идёт. Жду, когда отец меня изобьёт и наорёт. Ведь удар по затылку и его ругательства — райское прикосновение и ангельский лепет по сравнению с тем, что он может сделать. — Значит так, — прорычал отец. — Сейчас и мы, а в особенности ты — идём спать. Завтра после школы поговорим. — Так же, как и обычно? — усмехнулась я себе под нос. А тут он схватил меня за руку. — Заткнись, и лучше так не разговаривай, поняла?! — закричал он мне прямо в лицо. — Папочка, я нормально разговариваю, у тебя просто старческий маразм, — прошептала я, но отец, к счастью, не услышал…

***

— И куда же мы собрались? С рюкзаком, одетая? — грубо поинтересовалась мама после этого «разговора» с родителями. Я повернула голову в сторону родителей, которые прожигали меня взглядом, будто мечтая узнать, что находится у меня в рюкзаке. А догадаться было довольно легко — там были ноутбук, телефон, зарядки для этих устройств, косметичка, несколько сотен долларов из копилки. И всё, только самые нужные вещи — для побега из дома мне нужны только деньги, всё необходимое можно купить на них и попросить у Авани то, что мне надо. — Гулять, — спокойно ответила я. — Кажется, тебе нельзя выходить из дома, — бросил мой отец, выходящий из кухни. — Ты бы поняла это, если бы была умной. — То есть, по-вашему лучше торчать дома с нездоровыми людьми, которые оспаривают и критикуют каждый твой шаг? — без особой любезности поинтересовалась я. Моей целью было опять вывести родителей — это был первый раз, когда делала это намеренно. — Что, прости? — отец поперхнулся. — Да как ты смеешь?! — он не стал церемониться со мной и быстрым шагом подошёл, хватая за горло. — Извини, не могу говорить, дорогой отец меня душит, — с ядовитой улыбкой на губах прошипела я, пытаясь не обращать внимание на это действие. — И ты ещё спрашиваешь, почему я постоянно закатываю истерики и сижу в своей комнате. — я всё ещё пыталась говорить, но делать это теперь было больно. — Я просто стараюсь ограничивать общение с больными людьми, чтобы сохранить их вялую психику. Мне противно находится с вами в одном доме. Отец вдруг отпустил руку с моего горла и произнёс. — Кажется, что тебя даже в детдоме не перевоспитаютя. Ты невыносимая! — А ты побей меня — это же помогает, верно? — тихим и противным голосом сказала я. -… Не перебивать меня! — заорал отец, брызгая слюнями в пол. Фу! — Как ты смеешь так с нами разговаривать?! Маргарет, это нормально?! — мама сразу же подошла и остановилась в нескольких сантиметрах от меня. — Значит так, гадина! — она швырнула в меня кухонное полотенце, и это было так неожиданно, будто она взяла плётку. — Если ты не перестанешь так с нами разговаривать, то мы будем избивать тебя каждую секунду твоей убогой жизни, поняла?! Я спокойно вытерпела их взгляд наполненный гневом. А затем заговорила: — Почему вы думаете, что ваша злость, а уж тем более избиения, помогут перевоспитать меня? Вы сами неадекватные. Сколько раз я кусала свои руки? Сколько раз я истерила? Сколько раз я мучила себя из-за вашей критики? У вас нет сердца, у вас нет мозга! — я отбежала в сторону, боясь, что они теперь действительно будут бить меня во все свободные места. А потом мой голос стал срываться, превращаясь в крик. — У вас лисьи сердца и чёрные души! Отсутствие мозга и трезвости! Вы говорите, что делаете для меня всё и что любите меня, хотя это поганая ложь! Я ненавижу вас! НЕНАВИЖУ! И тут Маргарет резко подошла ко мне и швырнула в стенку так сильно, что боль меня оглушила и ослепила. — Да как ты смеешь?! Я стремительно открыла дверь на улицу и вышла, пытаясь орать на всю округу: — Да чтобы я не рождалась в этой поганой семье! Лучше умереть, чем быть вашей дочерью! После этой фразы я развернулась и побежала так быстро, как только могла в сторону дома Авани. Несколько минут я не чувствовала ничего. Ничего. Ни усталость, ни боль, ни дрожь. Ничего. На улице было облачно — казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Ну и отлично, хоть осадки меня успокоят!       Я перешла на быструю ходьбу, пытаясь отдышаться от утомительного бега. Слеза скатилась по моей щеке, обжигая холодную кожу лица. Я тянусь к маленькому кармашку в рюкзаке и достаю телефон. В целях у меня было позвонить Авани и спросить, может ли она сейчас принять «гостей», скажем так. Я трясущейся рукой нажала на контакт Авани, поднося телефон к уху. Гудки. — Ава, ну почему тебя нет, когда ты так нужна? — прошептала я, понимая, что девушка трубку уже не возьмёт. Ещё несколько слёз упало с моих глаз, смывая карий оттенок. Я хотела рыдать от безысходности в голос — кажется, что моя жизнь действительно загнана в тупик. Куда идти, к кому идти? Я не знаю. Я не представляю, куда я сейчас пойду, не представляю, что я буду делать дальше. Почему… Почему всё так происходит? Почему меня ненавидят родители? почему про последние оценки в школе я хочу забыть? Почему Пэйтон резко стал по-другому ко мне относится?       Я шла всё дальше и дальше, не обращая внимания на происходящее вокруг меня. Я забылась. Не помню, сколько я шла по дороге — двадцать минут, полчаса, сорок минут. Вот и наступила, так называемая, стадия принятия — когда тебе уже пофиг на всё случившиеся, тебе даже плакать не хочеться. Тогда причины, из-за которых ты ещё недавно рвал на себе волосы, кажутся тебе пустым местом. Уже не воспринимаешь это близко к сердцу, тебе просто наплевать.       Я вытирала слёзы рукавом чёрной толстовки. Ветер подул за мной и взъерошил мои волосы, скидывая их на лицо. Я раздражённо фыркнула и повернулась лицом к порывам ветра. Вдалеке я увидела фары машины. Очень знакомой машины.       Только не говорите, что это мой отец!       Слёзы вновь навернулись на мои глаза, создавая пелену, из-за которой я видела очень размыто. Я сделала неуверенные, но быстрые шаги от приближающейся машины. А затем и вовсе перешла на бег. Чёрт, чёрт, чёрт! Как он узнал, что я тут?!       Внезапно я поняла, что сейчас нахожусь недалеко от дома Пэйтона — я уже с первого раза, как увидела его дом, запомнила его отличия от других. В голову прилетела сумасшедшая мысль. Звуки машины становились всё громче и громче, а я подбегала всё ближе и ближе к его дому.       Что ж, делать нечего, терять тоже. Я поднапряглась и будто на крыльях прилетела к входу дома парня. Со всей силой, которая у меня осталась, я ударила по двери. — Пэйтон! Пэйтон, открой, прошу! — крикнула я, продолжая бить в дверь. Я чувствовала, что машина всё ближе. В тот момент, когда она почти подъехала к дому, дверь открывается, и я влетаю в дому, задев Пэйтона плечом. Я падаю и, не раздумывая, на четвереньках ползу вперёд, даже не представляя, куда я направляюсь. Дверь захлопнулась, и я повернула голову. — Какого чёрта ты тут делаешь?! — недовольно спросил Пэйтон. — Орёшь так, будто убивают кого-то. Надеюсь, что ты скоро свалишь из моего дома. — Пэйтон, пожалуйста, не выгоняй меня! — я встала с коленок. — Выйти сейчас из этого дома — синоним к слову самоубийство. — И что же такого случилось, что ты прибежала именно ко мне? — поинтересовался он. Я опустил взгляд, не в силах больше на него смотреть такими заплаканными глазами. Я не горела желанием ему высказаться, и я не собиралась этого делать. — Кстати, мне ночью кто-то яйцами и туалеткой дом закинул, не знаешь случайно кто это был? — спокойно спросил Пэйтон. Чёрт. — Ой, это был твой дом? — я попыталась нацепить на своё лицо удивление. — Извини, мы с Авани думали, что это другой дом… — То есть, на райне есть ещё один Пэйтон Мурмаер, который не даёт конфет клоунам и миленьким девочкам? — он точь в точь повторил крик Авани, и я виновато понурила голову. — Извини… — прошептала я, не в силах объясняться. — Только у меня один вопрос, — начал Пэйтон. — Зачем вы это сделали? — я глядела на него, не решаясь говорить — ведь боялась, что он злой. Но в его взгляде было только любопытство и интерес… Мои мысли прервал стук в дверь. — Скажи, что меня нет! — я шмыгнула за угол и спряталась под диваном, боясь дышать лишний раз. Пэйтон непонимающе на меня посмотрел, но ничего спрашивать не стал. — Лилиан, я знаю, что ты здесь! — послышался злой голос моего отца. Пэйтон кинул на меня взгляд, и я поджала губы. Затем он приоткрыл дверь, стараясь сделать это не полностью. — Извините, но что вы делаете на крыльце моего дома… сэр? — спокойно произнёс Пэйтон, открывая дверь пошире, но не настолько, чтобы мой отец вошёл. — Ищу свою дочь, — злобно прорычал он. — Где она? — Откуда мне знать, где ваша дочь? И вообще, кто Вы, и кто она? — спросил парень. А он, в принципе, удивляться умеет, неплохой актёр. — Слушай, чёртов защитник! — взорвался отец, и я задрожала. — Не придуривайся, а? Я видел, что она забежала на твою территорию. — Во-первых, она может и забежала, но где она сейчас — я не знаю. Во-вторых, кого мне защищать? Просто какой-то взрослый мужчина ломится в мой дом. Вы знаете, я не маленький — полицию вызвать могу. — Мальчик, ты мне что, угрожать вздумал? — с угрозой спросил отец. Зачем он это делает… Горькие слёзы брызнули из моих глаз. — Нет, — ответил Пэйтон и стал рыться в кармане шортов. Он достал телефон и что-то начал набирать на нём. — Просто ставлю перед фактом, что если вы в течении трёх секунд не уйдёте с территории этого дома, я вызову ментов, — я вздрогнула, боясь, что он не шутит. Затем я услышала: — Лилиан, не пытайся спрятаться от меня! Я найду тебя, и тебе будет очень плохо от этого! — Раз… — Пэйтон загнул один палец. — Не завидую вашей дочери, ей крупно не повезло иметь такого нелюбящего отца, вроде тебя, — злобно прошептал он, теряя терпение. — Самовлюблённый болван!.. — Вильям хотел продолжить, и уже сделал шаг в дом. -… Два, — спокойно сказал Пэйтон, загибая второй палец. — Я же не шучу. — отец на это лишь фыркнул, а затем я услышала звук закрывающейся двери. Придвинула к себе ноги и обняла их руками. Парень подошёл ко мне, сел рядом и спросил: — Всё нормально? — Спасибо, что не спалил меня… — отозвалась я, поворачивая на него голову и слегка улыбнулась. — Он сказал тебе всего лишь несколько предложений, а уже выбесил, да? — Пэйтон усмехнулся и сказал: — В любом случае, я таким его себе и представлял. Кстати… — он тоже повернул голову на меня. — Ты так и не ответила — почему вы с Авани закидали мой дом яйцами и туалеткой? Настолько сильно меня возненавидели? Я кинула на него внимательный взгляд. Спустя несколько секунд я ответила: — Я просто очень сильно зависима от своей ненависти. Пэйтон широко распахнул глаза. Он понял мой намёк.