You made my heart break...

      Я никогда не думала, что увижу Пэйтона в кафе за своим столиком — столиком, за которым обычно сидели мы с Авани, а в последнее время лишь я. Он преспокойно смотрел на меня, невзирая на всех остальных людей из огромного помещения.       Это было действительно для меня сюрпризом. Я шла с своим тако, конечно же, не со школьным. Мясо и соус сочились из него, будто он был приготовлен только что. Свежий и вкуснопахнущий тако — еда, которую я просто обожаю, совсем как Райли… — Привет, — я села, и Пэйтон легонько поцеловал меня, лишь касаясь до моих губ, которым хотелось лишь одного — кушать. Такого поворота я просто не ожидала, и, спокойно отстранившись, но улыбаясь ему, ответила: — Привет. Что ты… что ты здесь делаешь? — спросила я, отпивая лимонад из своего стакана. — Не знаю, решил просто сесть к тебе, — пожал плечами Пэйтон. — Не смущайся, всё равно мы уже не одни, — прошептал он, смотря в сторону. Я повернула голову и увидела Авани, Чарли и Чейза, которые направлялись к нам. Глаза Чарли были полны умиления, но вот взгляд Авани… как только она увидела Пэйтона, который сидел рядом со мной, её лицо изменилось — стало более серьёзным и сосредоточеным. — Привет, — я встала и подошла к ним, немного обнимая Чарли, чтобы не снести её поднос с овощами. Так давно с ней не общались… Девочка сразу же начала тараторить: — Лилиан, прости меня. Я так давно вообще к тебе не подходила… я думала, что ты за что-то злишься на меня… — Всё хорошо, Чарли, — остановила её. — Уже всё прекрасно. Чейз и девочки сели к нам за стол. Авани села по другую сторону стола от меня с очень мрачным лицом. Я не знала, что произошло между ними с Пэйтоном — ссора или что-то большее — но это «что-то» было довольно серьёзным. Пэйтон, смотрел на Авани так же напряжённо, как и она на него. Меня немного подбешивало то, что люди за несколько секунд могут испортить друг другу настроение. Я решила хоть как-то разрядить обстановку, но скажу честно — успокаивать людей это не моё! — Как ваши дела? — с наигранной улыбкой спросила я, откусывая тако. На самом деле, я совсем отвлеклась едой и наплевала на ответы окружающих. Чарли с сомнением протянула: — Ммм… отлично. Чейз, ковыряясь вилкой в кукурузе, промямлил: — Нормально, Лили… После этих слов Пэйтон повернул на него голову, и, странно просверлив Чейза взглядом, специально кашлянул. Я непонимающе обвела их взором и не поняла причину такой несдержанности. Чейз немного опустил плечи и поправился: — Лилиан. Разве только Пэйтон имеет право называть меня Лили?.. На самом деле, я бы отдала всё, что у меня есть, только чтобы слышать как слетает моё имя с его языка. Я имею в виду не какие-то пошлости, а… — Ты его ещё поправлять будешь?! — прервал мои мысли голос Авани. Она бешено вскочила из-за стола, в глазах была видна открытая ярость. Мы все в удивлении уставились на девочку. — Думаешь, что Лилиан твоя собственность, чтобы решать, как и кто её называет?! Она твоя подруга, слышишь? Подруга! Ты сосёшься с ней, обнимаешься, ругаешься — но при этом она твоя подруга, а не девушка! — после этих слов наступила гробовая тишина. — Авани! — Пэйтон отложил свой бургер подальше и поднялся из-за стола, грозно смотря на девушку. Я понимала, что дело идёт не к добру и решила, что если хоть кто-то из них кинет ещё хоть одну дерзкую реплику, то я пойму, что являюсь причиной очень многих скандалов… — Это не твоё дело, поняла?! Если тебе завидно, то иди к Энтони и флиртуй с ним, ладно? Ты же ведь помнишь, для кого ты всё это делаешь, верно? — ухмыльнулся Пэйтон. В глазах Авани заметно потух злой огонёк, взгляд стал стеклянным. Я немного Пэйтона за руку, который хотел сказать что-то ещё и прошептала: — Хватит. Он посмотрел на меня так, словно уничтожая своим взглядом — будто я маленькая букашка, которая его бесит. Но Пэйтон промолчал, не стал ничего говорить. — Значит так, — прошипел Пэйтон. — Я… — Молодые люди, — перебил его чей-то строгий низкий голос. Все медленно повернули голову к источнику звука, мгновенно забыв о перепалке. Я вжала голову в плечи, понимая, что передо мной стоит мистер Браун. — Извиняюсь, что прерываю вашу бурную дискуссию, но вас слышно с другого этажа. Поэтому ведите себя потише, — Кристофер выпрямился. — И ещё, мисс Брукс — подойдите ко мне после вашего последнего урока в мой кабинет, буквально на три минуты. Надо будет обсудить ваше списывание и оценки в последнее время… — Но я же не списываю! — воскликнула я, поражаясь словам этого вышедшего из ума мужчины. Что он такое говорит? Если бы я списывала, то моих родителей бы сразу же вызвали бы в школу! — Не грубите мне, Лилиан, — холодно отрезал мистер Браун. — Я даю Вам прекрасный шанс всё объяснить, не вызывая родителей. Жду. На этих словах преподаватель ушёл, не смея задерживаться. Я смотрела ему вслед, недоумевая от несправедливости. Что это он несёт? Я никогда не списывала, а уж тем более на его предмете. Я повернула голову — все взгляды были устремлены на меня. Авани и Пэйтон позабыли о своих криках и лишь изумлённо пялились на меня. Не желая слушать какие-либо расспросы, я быстро встала из-за стола и направилась к выходу из кафе. Сейчас моей целью было далеко не разговор с ними. Вообще, мне просто хотелось побыть одной и переосмыслить всё сказанное профессором Брауном. Не понимаю, что я такого сделала, чтобы вызывать меня к себе.       Я слышала крики ребят. Но ни разу не повернулась.

POV: Пэйтон

      Лили уходила всё дальше и дальше, не обращая внимания на мои возгласы. Отлично, просто прекрасно — мы с ней даже не поговорили! Пришли эти её друзья, которым обязательно надо было вмешаться в наш разговор. Будто у самих нет своих проблем… — Ты доволен? — Авани грозно уставилась на меня. Я ответил ей грубым взглядом и сказал: — И чем же я могу быть доволен? Я хотел побыть с ней вдвоём, расспросить у неё обо всём, а вы… — Вы всё-таки встречаетесь? — удивилась Чарли. Я не хотел отвечать на этот вопрос. Даже не не хотел, а просто не мог. Я молча уставился на Чарли, пытаясь сделать взгляд холодным и пустым. — Нет, Чарли, он использует твою подругу, и влюбляет её в себя, чтобы… — и тут я быстро потянулся к Авани с другого конца стола и закрыл её болтливый рот рукой, не давая продолжить. Вот сучка… — Ничего, Чарли, — я быстро перелез через стол (из-за чего все люди в помещении странно на меня смотрели), продолжая держать Авани, но теперь я уже схватил её за руки. — Она ничего не имела в виду, я очень даже люб… — Люблю?! Ты называешь свои чувства любовью?! — Авани меня перебивает, и я понимаю, что она права. — Да ты за бабки на камеру снимешь то, как она теряет свою девственность! Тебе не стыдно? — Между прочим, ты тоже к этому причастна, — заметил я. — А теперь Чейз с Чарли тоже. И не надо всё рассказывать Лилиан, хорошо? Энтони очень это не понравится… — я ухмыльнулся, а девушка опустила взгляд. Отлично, я уже заставил её молчать. — Я же ведь прекрасно понимаю, что ты готова сделать всё, чтобы быть вместе с ним, верно? А вы, — я обвёл глазами Чейза и Чарли. — Если вы промолчите об этом, то получите столько денег, сколько за всю свою жизнь не видели. А если вы проболтаетесь… то готовьтесь больше никогда не попробовать на вкус счастливой жизни.       Чарли и Чейз молчали если они сейчас откажутся, то не думаю, что действительно буду с ними что-то делать. Наоборот я буду рад, если они раскроют такой прекрасной девочке, как Лилиан, всю мою жадную и злую личность. Наверное, сейчас все спросят — почему я не могу сам ей сказать? Легко — потому что я трус. — Отлично! — прервал молчание Чейз. — Я согласен! — у меня отвисла челюсть от такого заявления, но видимо, не только у меня. — Да как ты смеешь? — Авани толкнула его, зло глядя на Чейза. — Ты, Авани, тоже смеешь, — спокойно возразила Чарли. — Я поддерживаю Чейза. Но денег мне не надо — я просто сохраню это в тайне, я не собираюсь продавать Лилиан. Авани смотрела на них и просто не могла что-либо сказать. Не находила слов, чтобы высказать своё поражение. А вообще, она сама не святая — предаёт свою подругу только ради того, чтобы подлизаться к Энтони. Очень правильно поступает, совсем как настоящая лучшая подруга.       Авани, не сказав ни слова, развернулась и очень быстро ушла. Я смотрел ей вслед. Почему же она всех винит? В первую очередь она должна винить себя, ведь она просто продаёт Лилиан, которую знает… не знаю сколько, это вообще не имеет значение. В любом случае, Ава была знакома с Лилиан ещё до спора, а я познакомился только из-за спора. — Ничего не хочешь пояснить? — серьёзно спросила Чарли. — Нет, — пожал плечами я. — Это ты лучше поясни, что у Лилиан происходит такого на математике, что Кристофер её оставляет после уроков. Чарли вскинула бровь. Её взгляд кричал:"Я не обязана тебе что-либо говорить!», но девочка сдалась и спокойно сказала: — Мистер Браун прекрасный учитель. Не знаю почему он постоянно к ней придирается. Вроде бы очень умная и послушная, а он постоянно её недооценивает, — она пожала плечами. — Лилиан иногда витает в облаках, но никогда не списывает. Не знаю, почему он её вызвал.       По Чарли было видно, что она говорит полную правду. Чейз в это время молчал и не говорил ни слова. Я знал, что они с Лили знакомы и иногда общаются, но почему он так сразу же согласился, я не понимаю. Не говоря ничего этим людям, я кинул взгляд на тако Лилиан, который она откусила два-три раза. А ведь она любит это дерьмо, как и Райли.       Не собираясь ничего объяснять Чейзу и Чарли, я через стол потянулся к еде Лилиан и взял лепёшку, напиханную всякими разными соусами, салатами и мясом. Если встрречу — отдам. На свой бургер я даже смотреть не хотел — уж больно еда в школьном кафе невкусная, её с пиццей сравнить-то нельзя.       Я быстро стал отдаляться от того столика. Не знаю, был ли я злой, или не был. В любом случае, ещё десять минут назад Лилиан села ко мне и был на седьмом небе от счастья, как бы странно это не звучало — на самом деле, я просто хотел поговорить с ней с глазу на глаз. Вчера она сама задала мне странный вопрос, касающийся наших… гм, дружеских отношений. К сожалению, я не ответил на него, ибо не знал ответ.       Я знал, что всё зависит лишь от Лилиан. Если она скажет, что ей полностью наплевать на меня, то я отстану — ведь моя цель получить вознаграждение за выигранный спор ушла на задний план. Я сам в последнее не понимаю, что чувствую. Не представляю себе то, что будет в будущем, то, что будет между мной и Лилиан…       Кому я вру — мы знакомы с этой девочкой где-то месяц, а я уже не представляю себе будущего без неё. Я не представляю себе и дня без её взгляда в мою сторону. Не могу больше терпеть то, что она френдзонит меня. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы она была со мной, чего бы мне этого не стоило. Даже если я напишу миллион песен, я так и не поведаю полностью свои чувства к Лилиан. Я мечтаю об этом не из-за спора, а из-за своих собственных чувств. Пора признать себе то, что называя её малолеткой, я лишь ищу в ней недостатки и минусы, чтобы хоть как-то заглушить крик сердца. Пора признаться самому себе, что я влюбился в неё — так по-детски, но так сильно…       Многие, как и я, говорили, что влюбляются только дураки, у которых больше нет никаких предназначений в этой жизни.       Но кто сказал, что я умный?

***

      Подошёл к кабинету мистера Брауна. Вёл он у меня как-то математику, странный мужик. Подозрительный.       Так, Лилиан сейчас должна была выйти. На самом деле, я всё ещё надеялся с ней поговорить. Сказал же Кристофер, что на три минуты, а они сидят там уже минут десять. Почему всегда, когда Лилиан мне нужна, её нет? Я приложил ухо к закрытой двери и прислушался. Услышал приглушённые голоса, но всё-таки что-то смог различить. — Так что Вам надо? — осторожно поинтересовалась Лилиан. — Вы уже десять минут читаете мне какие-то нотации, которые совсем не касаются моей учёбы и успеваемости… — Послушай, Лилиан, — я услышал, как стул скрипнул — мистер Браун встал. Я немного напрягся. — Ты прекрасная ученица. Ты самая лучшая в моём предмете, за что тебе низкий поклон. Но ты понимаешь, что я не могу ставить тебе самые лучшие оценки. Я тебя очень люблю, поэтому и отношусь к тебе не так, как к другим… — после этих слов я впал в ступор. Как это понимать, что несёт этот придурок? — Ч-что Вы несёте?! — голос Лилиан дрогнул. — Как же ты на неё похожа… — прошептал профессор. Вообще, Лилиан похожа на своего отца, а не на мать, я же их обоих видел, ну ладно. — Я всегда мечтал о том, чтобы твоя мать была со мной. Я всегда хотел, чтобы у нас родилась дочь, похожая на неё. Она родилась, к сожалению, не от меня. Но я люблю тебя как собственную… Твою мать… что он несёт?! Что за брехню он втирает своей ученице? — Я хотел узнать тебя поближе, и я уже сделал первый шаг к своей мечте, — Кристофер продолжал. — Конечно же, ты очень сопротивлялась. — Это вы подкинули мне записку в шкафчик?.. — дрожащим голосом спросила Лилиан. — А кто же ещё? — усмехнулся Кристофер. — Не подкинет же такой маленькой девочке, как ты, парень из нашей школы записку, верно? Ты слишком маленькая для отношений. Думала, что это подкинул какой-нибудь старшеклассник? — У меня есть парень, но это уже не ваше дело! — воскликнула Лилиан. И кого же она имеет в виду… Зная Лилиан, и понимая всю серьёзность ситуации, я понял, что она может в любой момент разрыдаться. — У меня тоже в двадцать была девушка, которую я любил больше собственной жизни! — разозлился Кристофер. — Только это было фальшью! Любовь — что ты вообще знаешь об этом? Ты не доросла, милая моя, да и вообще сейчас речь идёт о твоей матери!       И именно в этот момент я мгновение ока распахнул дверь, заставляя Лилиан и этого сумасшедшего мужика вздрогнуть. Он был не выше меня — скорее всего, даже ниже. Я вплотную подошёл к нему, хватая воротник костюма. Этот урод уже бесит меня… — Что ты несёшь?! — прошипел я. — Что за дичь ты втираешь своей невинной ученице?! Даже если это правда, в чём я сомневаюсь, то она не должна платить за ошибки своей матери таким образом! В принципе не должна! — Отпусти меня, мелкий личинус! — пропыхтел мистер Браун. — Я говорю чистую правду! Я люблю Лилиан как собственную дочь! Её мать была для меня всем миром! Ты никогда не задумывался, почему я ношу этот грёбанный костюм именно по понедельникам? — Мне плевать! — произнёс я, сильнее сжимая его воротник. — Потому что моя Маргарет подарила мне его на свою небольшую зарплату тогда, когда мы учились ещё в университете… — прошептал Кристофер. — И каждый понедельник мы любили ходить с ней в ресторан, я надевал именно его! Он всегда был мне великоват, но прошло 20 лет, и я до сих пор ношу его… Через два года наши отношения стали разваливаться. Она твердила, что я невыносим. И вот через год она сказала мне, что беременна от самого лучшего человека в своей жизни. Представляешь, какого мне было? — закричал он, обращаясь к Лилиан. — Твоя мать просто предала меня! Но я до сих пор люблю её! И когда-нибудь я добьюсь её, Лилиан, и твой отец, который ненавидит тебя, бросит вас с мамой, и ты будешь называть меня папой! Лилиан резко подошла к нам и со слезами на глазах прошептала: — Я ненавижу Вас… только попробуйте ещё хоть раз появится в нашей с родителями жизни! Я люблю своего папу, как бы он ко мне не относился! Вы никогда не сможете заменить мне его! А теперь убирайтесь! — Ты ещё пожалеешь! — воскликнул профессор. Я развернул всё его нелёгкое тело к себе спиной и швырнул в дверь, подходя ближе. — Только посмей сказать ещё хоть слово адресованное этой девочке, и сразу же окажешься в мусорном пакете! — произнёс я, вкладывая в эти слова весь свой гнев. Я возненавидел этого человека за пять минут. Я возненавидел каждую частичку его убого тела, каждую клеточку. Возненавидел его части тела, возненавидел мозг. Возненавидел каждый звук, который исторгался из его поганого рта в адрес этой хрупкой девочки. Меня тошнило от его боли — он потерял свою любовь, говорил, что мама Лили совершила ошибку когда бросила его. Но нет, она совершила лишь одну ошибку — её был Кристофер Браун. — А теперь в течении трёх секунд вали к чертям, ты слышал слова Лилиан! Раз! Он еле-еле поднялся с пола. — Два! — в нетерпении произнёс я. Кристофер повернул ручку двери и, опасаясь очередной партии моего гнева, быстро ушёл. — Три! — закончил я. Воцарилась полная тишина. Ещё несколько секунд я стоял в ступоре. Когда повернулся, я увидел, что Лилиан стоит в двух метрах от меня. Она растерянно на меня смотрела, не отводя глаз и ломая пальцы, издавая хруст. — Пэйтон… — прошептала она, не в силах сказать что либо ещё. Слёзы уже давно впитались в её щёки, она тихо шмыгала носом. Ладошки легонько тряслись, когда Лилиан опустила руки. Я тоже не знал, что ей сказать, после всего того, что я слышал и видел. — Спасибо, — тихо сказала девочка, подходя ко мне. Как жалко, что прошептать элементарное «Я люблю тебя» сейчас было бы странно. Я не хочу делать поспешных выводов, но разве этот месяц знакомства с Лилиан не изменил мою жизнь? Я уже готов сказать ей то, что люди не привыкли говорить вслух. Фраза «я тебя люблю» — стала считаться какой-то стыдной. Люди, которые действительно друг друга любят не говорят этого — думая, что это странно, или что общество начнёт презирать это. Слишком много сил люди тратят на то, чтобы доказать что-либо обществу. Но общество разве что-то меняет? Оно только усугубляют твоё положение своими бессмысленными советами и нотациями. — Лилиан, я… — я запнулся, не зная, что сказать дальше. Лилиан вопросительно на меня посмотрела. Она находится так близко… — Я тебя люблю. В эту секунду мир для меня остановился. Лилиан замерла. Она хлопала своими большими карими глазами, даже не представляя, что заставила меня мучиться на протяжении нескольких недель, и без конца писать песню, посвящённую именно ей. Я слишком долго молчал. Пришло время услышать её ответ. — Что ты сказал?.. — спросила Лилиан, нервно сглатывая. Её ключицы активно вздымались и опускались, сердце билось так громко, что это было слышно даже мне. Я не знаю, смогу ли я вновь повторить эти слова. Они слишком сложные. Ты не можешь сказать это девочке, которую действительно любишь? — Я люблю тебя, — вновь повторил я. Я никогда не говорил эти слова противоположному полу, не считая родных, конечно же. Это сложно только признать, но какие глобальные изменения в жизнь могут принести наши признания и слова, сказанные напрямую!.. Я не мог просто не сказать ей этого, и я сказал это. Сказал полнейшую правду, в которую ещё недавно не верил. — Ты как-то говорил, что влюбляются только дураки, — прошептала Лилиан. — Но умён ли я? — спросил я. Девочка улыбнулась и опустила взгляд. — После того, как я встретил тебя, Лилиан, я не могу соображать нормально. Понимаешь, это сложно объяснить… — я запнулся, вновь заправляя выпавшую прядь волос Лилиан ей за ушко. Чувствуя под своими пальцами горячую кожу, я слегка приподнимаю уголки губ. — Мысли не лезут в голову. Все мои мысли лишь о тебе. На этой неделе я ночи напролёт думал лишь о тебе, засыпая под утро. Когда я прогуливал школу я не мог заснуть из-за тебя. А если и засыпал, то во снах появлялась ты. Ты к чертям изменил меня. Ты заставила меня улыбаться всякой хрени, которая не имеет значение. Лилиан ещё долго смотрела в мои глаза. Затем она прошептала: — Я очень привыкла к тебе. Мне придётся разобраться, что значит эта привычка, — она облизнула губы. — Я тебя люблю, — после этих слов она вплотную подошла ко мне и поцеловала. Уже второй раз за день я касаюсь её прекрасных губ. Я не представляю своей жизни без её прикосновений. Мне хочется всё чаще чувствовать её мягкие губы на своих. Хочу скользить языком по полостям её рта и губам. Хочу прижимать её ближе к себе так, чтобы чувствовать её, не снимая ни одного элемента одежды — мне и без всего этого с ней хорошо. Она не такая пошлая, как я. В конце концов хочу быть с ней…       Но больше всего я хочу сделать её счастливой.