You made my heart break...

      Дни пролетали так быстро, что я даже не успевала сосчитать их. Тёплые и солнечные сменялись холодными, росистая трава иногда покрывалась снегом, который мгновенно таял. Время не стояло на месте — ещё будто вчера все поздравляли Авани, а сейчас те же люди уже суетятся в предверии Рождества и Нового года.       Мой учитель но по математике уволился, и я ничуть не жалела об этом. Возможно, раньше бы я была более жалостливой, а возможно и осталась такой же — но именно в этом случае жалеть этого человека мне не хотелось. Тогда, я решила ничего не расспрашивать у мамы про него — это не моё дело.       В школе на самом деле всё очень сильно изменилось. У меня было намного больше знакомых, чем в начале года — тут уж спасибо можно сказать лишь одному человеку. Мой характер остался таким же странным, как и был — к счастью, ночами я больше никогда не закатывала истерики в своей комнате. С родителями у нас были хорошие отношения, даже очень. Меня всё устраивало.       В общем, всё менялось, словно волны на море. Менялись времена, дни… Такое чувство, будто ещё вчера Пэйтон впервые дал попробовать мне энергетик. А это было на второй день нашего знакомство — два месяца назад. Как же быстро летит время! Два месяца — вроде немало, но сколько всего произошло в моей жизни!..       Это Пэйтон повлиял на эти большие перемены в моей жизни. Это он заставил меня смотреть на жизнь более под правильным углом — думать не только о нуждах других людей. Он действительно повлиял на мою роль в этом мире, за что я благодарна ему. Хоть знакомы мы совсем недолго, но я счастлива каждой секунде, проведённой вместе с ним…       Сегодня 25 декабря — Рождество, и раньше я обожала этот праздник. Но когда к тебе приезжают родственники, к тому же самые ужасные, которых никто бы не перенёс, удовольствия, мягко говоря, мало. Я просила родителей ничего мне не дарить, ибо не представляла, что мне нужно. Я не представляла, что я могу попросить у них, ведь мне надо было только одно — выпросить лишь разрешение чтобы пойти на Новогодний вечер у какого-то пацана из нашей школы. Меня пригласили (как и половину старшей школы), и я ну очень хотела пойти.       А что мне делать на Новый год с ними? Ничего. Я все 15 лет была с ними в этот день, и каждый раз был одинаковым. На Рождество я естественно с ними, почему же мне обязательно надо быть с ними на Новый год? Мне уже 16 — я не могу назвать себя взрослой, но мне очень хочется пойти на этот атомный вечер… — Лилиан, тебе положить ещё мяса? — мама вопросительно на меня смотрела, иногда кидая взгляды на румяную утку, стоявшую в отдельном блюде. Она была посыпана разными приправами, и из-за этого выглядела ещё аппетитнее. Но почему то сейчас у меня совсем не было настроения её есть — всегда было, а сейчас не было. — Нет, нет, спасибо, — вежливо отказалась я. У меня, на самом деле, было плохое настроение — приехала сестра моего папы Виктория с мужем Эдвардом со своими сумасшедшими детьми — Колином, Куртом и Карой. Мои кузины, мои любимые кузины… Самые тупые существа на этом свете. Колину было 17 лет, Курту — 12, Каре — 9, а воображала всегда себя мудрой старухой. С Колином мне было в принципе нормально — он был старше, чем я, и мы с самого детства хорошо с ним ладили. У всей этой семьи были голубые глаза и тёмные волосы и очень невыносимый и плохой характер (мой папа включён в этот список, естественно), вот только Колин отличался. Был вполне весёлым и добрым. Я никогда не пойму, как можно настолько сильно отличаться от своей семьи… — Лилиана, почему же? — ухх… ты не представляешь себе, Виктория, как мне нравится это имя. — Всё такое красивое и аппетитное, почему ты не ешь? Совсем истощаешь же! — Ей бы не помешало! — сострила Кара, хитро улыбаясь. Как же эта мелкая уродка меня раздражает! — Тебе бы тоже заткнуться не помешало, — прошипела я сквозь зубы, чтобы никто не слышал. Стану я ещё спорить с малолеткой на глазах у всей семьи! Но папа, который услышал мою тихую реплику, грозно произнёс, зло смотря на меня: — Лилиан! Я выдержала этот взгляд и ничего не сказала. Кара сейчас ещё начнёт потешаться надо мной… я могу ответить ей, но я не должна опускаться до её уровня ума. — Спасибо, я всё равно не хочу, — вновь обратилась к Вики. Вики — вот так она всегда просила её называть. Но я всё равно называла её на Вы. — Мама, можно уже печенье брать? — спросила я, смотря на Кару, которая заглатывала в себя имбирные печеньки одни за другими. — Нет, милая, пока что нет. — Почему тогда она их кушает? — не сдержалась я и выразительно перевела взгляд на мою кузину. Мама укоризненно на меня посмотрела и сказала: — Лили, не будь такой капризной. Кара ребёнок. — Я тоже ребёнок… — процедила я, и, не обращая внимания на полные гнева глаза родителей, положила подбородок на руку, делая вид, что мне скучно. — Кстати, Лилиана, — вновь произнесла это имя Виктория, не обращая внимания на мои притензии к её дочери. — Мы с тобой так давно не виделись и не разговаривали! — я закивала, пытаясь положить себе в тарелку пудинг — ненавижу его, но что же делать, если печенье мне не дают? Вики была права — мы действительно давно не виделись — их семья жила в штате Коннектикут — не на другом побережье, но всё-таки не близко — ближе к Канаде. — Расскажи, как у тебя в школе, как на личном? Я хотела ответить ей, что это не её собачье дело, но сдержанно улыбнулась. — Всё отлично, как всегда, — мне хотелось как можно больше перед ней повыпендриваться, чтобы могла ставить меня в пример своим детям — потому что их она хвалит точно напрасно. — Как всегда, да? — переспросила Вики, и я опустила голову, чтобы закатить глаза. — Это хорошо. Моя Кара тоже такая умненькая! На самые высокие оценки учится! Ага… вот только насколько я её старше? Семь лет? Согласна это «конечно же можно» сравнивать. Я промолчала в ответ на её слова, чтобы не хвалить Кару — поэтому специально запихнула в рот кусок пудинга. Да, мы едим на Рождество пудинг с говяжьим жиром совсем как в Англии. — Не будь такой молчаливой! — вновь докопалась до меня Виктория. — Расскажи подробнее. Есть ли у тебя ухажёры? Я подавилась пудингом, который еле-еле прожевала. О Господи, неужели она имеет право задавать такие вопросы? Я неуверенно посмотрела на Колина, который сидел рядом со мной и смотрел на меня. Его взгляд излучал насмешку и в то же время любопытство. Курт и Кара просто насмехались надо мной, за что мне хотелось бросить кусок еды им в рожу. — Уж слишком личный вопрос, — тихо сказала я. К тому же, не хочу при родителях говорить на эту тему. — Да у тебя парня-то и нет, признайся уже! — рассмеялась Кара, размахивая своей тёмной копной распущенных некрасивых волос — они уже в столь раннем возрасте выглядела по-уродски. — Советую не вмешиваться в мою личную жизнь, сопля недоделанная, — процедила я, понимая, что эта кикимора действительно меня задолбала. — Он есть, просто я, в отличии от некоторых, знаю разницу между словами «личное» и «публичное». Поэтому захлопни свой ротик. Все за столом удивлённо на меня посмотрели — на самого сдержанного человека в этой семье. Ведь это правда — я даже сама могу такое про себя сказать. Могу описать их характеры, чтобы было ещё понятнее. 1. Родители. О них всё прекрасно известно — думаю, задерживаться из-за них не надо. Просто придираются по мелочам и довольно строгие — папа такой, как и его сестра. 2. Виктория Вэндом — очень приставучая и лицемерная. Однажды очень сильно поругалась с моей мамой, за что я недолюбливаю её. Так же, хочет показать себя как примерную женщину, но срывается она только тогда, когда рядом никого нет (проверено на себе несколько лет назад). 3. Эдвард Вэндом — токсичный человек, который учавствует во всех спорах и разговорах, конечно же матерясь и размахивая руками. Да, сегодня он сидел очень тихо — вот только несколько раз уронил утку на пол и ругался на чём свет стоит. Как же без такого человека в семье… 4. Курт Вэндом — ужасный мальчик. Избалованный, не слушает родителей, достаточно глупый — я говорю не про интеллект, а про его слова, решения и поступки. Про него говорить мне противно — я даже стыжусь того, что состою с ним в родстве. 5. Кара Вэндом — тут даже говорить нечего. Избалованная, самоуверенная, требовательная, невежливая, такая же глупая как и братец. Если что-то сказать ей — то с таким же успехом можно что-то втолковывать стенке. 6. Колин Вэндом — вот это тот самый человек который более менее нормальный — точнее, для меня это идеально. Добрый, весёлый, не маменькин сыночек, любит учится, и вот он точно не глупый. Не знаю, в кого он такой, но всё-таки что-то сохранилось в нём от отца — это его ругательства. Может ругаться ужасными словами, даже не замечая этого. 7. И наконец я — Лилиан Брукс. Про меня всё известно — если я и срываюсь, то только на себе, причиняя себе боль.       Вот такая вот семья. — Кара, Лилиана права, — пропела Виктория, пытаясь показаться хорошей. — Не действуй её на нервы. Лучше возьмите печенье и идите к Лилиане в комнату. Я осторожно посмотрела на маму, едва сдерживая смех. Как вы поняли моя мама до сих пор странно относится к Вики, а та ещё и распоряжается в её доме. Мама ответила мне лёгкой улыбкой, и после этого я отвернулась. — Ладно, сейчас пойдём, — кивнула я детям и Колину, беря свою тарелку со стола и решая отнести её на кухню. — Колин, подойдёшь? — он кивнул и поднялся из-за стола, предварительно взяв печенек. Я сморщилась и посмотрела на парня так же, как и смотрела в детстве всегда, когда обижалась. — Ну, что хотела? — он подошёл ко мне на кухню, наблюдая за моими действиями. — Я хотела спросить, — я вновь подошла к нему, вырывая печенье из его рук, на что он открыл рот, но ничего не сказал. — Чего такой жадный? Короче, Кара всегда что ли была такой? Когда мы последний раз с ней виделись, её было шесть лет, и если честно, то я совсем не помню, какой она была… — На самом деле, меня самого она иногда бесит, — признался Колин. — Ходит по дому, что-то шепчет, будто бьюти-блоггер хренов, подруг своих малолетних домой приводит, — я засмеялась, и он странно на меня посмотрел. — Что ржёшь? — Отличное сравнение с бьюти-блоггером. — Да ты бы не смеялась, если бы у тебя подобное дома происходило! — поднял брови Колин, и я засмеялась ещё сильнее. Так звонко и громко, представляя себе подобное зрелище. — Да почему ты смеёшься, я серьёзно! — он толкнул меня, и я грохнулась на пол от неожиданности. И вдруг вспомнила все те прекрасные беззаботные деньки, когда мы купались в озере, бегали друг за другом по полянке… Как жаль, что это всё так быстро пролетело. — Что ты делаешь? — я закричала сквозь потоки беспричинного смеха, который просто вызвали воспоминания. Мой смех услышала мама, которая входила на кухню. — О Господе, Лилиан, что с тобой? — ну да, увидить свою дочь, которая катается по полу, словно сосиска, и кричит на своего двоюродного брата от несправедливости — вещь не самая серьёзная. — Давай успокаивайся и иди к детям! Я еле-еле попыталась встать. Я увидела то, что мама и Колин с улыбкой переглядываются. — Мог бы хоть помочь, — пробубнила я, выходя из кухни. Конечно же, я не злилась на него. Я шла к кузинам в комнату, но моё отличное настроение не могли затушить даже эти малявки.       Я поднялась по лестнице, открыла дверь в свою комнату — и от моего хорошего настроения не остались ни следа. Я с открытым ртом смотрела на Кару, которая держала в руках ножницы и резала ими вещь, которую держал Курт. И не просто какую-то вещь, а моё любимое платье — то самое белое платье, которое я надевала на свой День Рождения!       И в этот момент мне надоело изображать любящую сестру. «Когда ты перестанешь уже думать о других людях? Думай о себе, легче жить будет», — эти слова, которые Пэйтон сказал мне где-то сразу же после нашего знакомства, всплыли у меня в голове. Почему я должна думать о том, будет ли им больно или нет? Какие у них будут проблемы? Я должна думать в данный момент только о том, чего хочу именно я — а мне хотелось вмазать Каре.       Я резко подошла к этой маленькой гадине и, схватив её за волосы, закричала её прямо в ухо — на всякий случай, чтобы смысл моих слов дошёл до неё: — Ты что делаешь, сучка? Жить надоело?! Как же ты меня бесишь! — я сильнее схватила её за волосы и потянула на себя, заставляя девочку закричать от боли. — Думаешь, что мне нравится сидеть с таким дерьмом, как ты, за одним столом?! Да меня стошнить на тебя может в любой момент! — Кара закричала в этот момент так громко, что мои уши были полны крови. — И после того, как я увидела тебя, я смею называть себя убогой?.. Меня перебил резкий стук — дверь открылась, а на её пороге стояли мои родители, Эдвард, Колин и Виктория. Мне было уже плевать на их мнение и их дальнейшие действие. — Не трогай мою дочь, чудовище! — Вики с яростью накинулась на меня, держа за горло, сильно сжимая руку. Она реально думает, что делает мне больно? Да, мне больно, но я и не такое могла перенести. — Убери свои грязные руки от неё! — А ты свои от неё, — послышался тихий голос со стороны всех взрослых. Виктория так сильно опешила, что ослабила хватку на моём горле. Колин?! Реально? — Что-что? — переспросила Вики. — Ты что-то сказал, милый? — Я сказал, чтобы ты убрала свои грязные руки от неё, — спокойно повторил он. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. И вдруг, резко, мои глаза застелила прозрачная пелена жидкости — я вообще не смогла ничего видеть. Я не могла поверить в то, что он это сказал. Эдвард же, ничего ему не говоря, так же требовательно смотрел на Викторию. — Я же понятно выразился, мама. Она продолжала в ступоре смотреть на него. Почему-то, с каждой секундой мой пульс учащался, тело — сильнее напрягалось, слёзы текли быстрее. Я схватилась обеими руками за стенку, чтобы не упасть от лёгкости в ногах — наверное, я просто нервничаю. — Виктория, уйди от неё! — грубо сказал Эдвард, и эта ненормальная убрала от меня руки. Я попыталась сделать шаг в сторону, и у меня получилось. Я медленно стала двигаться по периметру. Затем в надежде посмотрела на родителей. Мама едва заметно кивнула, и я обрадовалась — мы всегда понимали друг друга без слов. Сейчас я попросила одного — разрешения убежать.       Я взглянула на Колина, в моих глазах светилась благодарность. Он на секунду прикрыл глаза, словно прощаясь со мной. Мы очень с ним близки, словно родные брат и сестра. Он всегда был мне не как кузин, а как родной брат. Мы были крепко-накрепко связаны невидимыми узами — и их нельзя было порвать. Я любила его всю свою жизнь — самой крепкой сестринской любовью.       Я быстро вышла за дверь, удивляясь тому, что мама меня отпустила. Я веду себя не так, как нормальная дочь, а как стерва, которой лишь бы не пачкать руки обо всё это дерьмо. Но мама разрешила мне уйти — атмосфера у них там и так накалённая. На самом деле, я даже не знаю, куда я пойду…       Пэйтон. Знакомое имя всплыло в голове, заставляя невольно улыбнуться. Как дурочка улыбаюсь, надевая другие ботинки. Знаю, что рассуждаю неправильно, но всё так надо побыстрее свалить из этого дома, в котором в данный момент твориться какая-то фигня… И, наверное идти к Пэйтону это будет самый лучший вариант. Я поспешно вышла из дома и оглянулась по сторонам — сейчас было где-то десять часов вечера, и уже стемнело. В воздухе веяло прохладой, и я невольно поёжилась, натягивая свой свитер вниз.       Думаю, что звонить Пэйтону будет не очень уважительно, но всё равно — мы все не всегда поступаем правильно, верно? Я пошла по дороге, попутно набирая номер Пэйтона. Пошли гудки, и я приблизила телефон к уху. — Алло? — Пэйтон поднял трубку, и его голос показался мне довольным. — Ээ… Привет, — неуверенно начала я, сомневаясь в своём решении. — Привет, — ответил он. — Всё хорошо? — Ну, не совсем, — протянула я. — Точнее, всё плохо, — честно прибавила я. — Что случилось? — озадаченно спросил Пэйтон. — Если ты сможешь сейчас ко мне приехать, то всё узнаешь. Умоляю тебя, ты мне очень нужен! — Хорошо, хорошо, — пробормотал парень. — Я скоро приеду. Целую… Он сбросил трубку, не давая поблагодарить себя. Я пожала плечами и направилась дальше по дороге. Я очень надеялась, что смогу всё рассказать Пэйтону — всё-таки, он из тех, кто может выслушать без всяких расспросов.       Я прогуливалась и размышляла. Теперь я могу хотя бы аргументировать свою ненависть к тёте. Как я уже и говорила, когда то давно они поссорились с моей мамой, но никто не знал, что я уже с тех пор её не взлюбила. А вот теперь всё предельно ясно…       Жду своего парня. Жду, довольно долго жду — он бы мог доехать за 8 минут, а прошло почти 20. Такими темпами я сама могла к нему пойти. И когда вдалеке сверкнули фары машины, я выдохнула и остановилась. Машина и вправду принадлежала Пэйтону, и ехала она быстро — если он так быстро едет, то какого чёрта он так долго добирался?       Я помахала рукой, чтобы он понял, что я стою прямо перед ним. Пэйтон резко затормозил и остановился. Я, немного с недовольным лицом, подошла к тачке и открыла дверцу. Пэйтон стучал пальцами по рулю и сдержанно произнёс: — Садись. — Почему ты так долго ехал? Он, не поворачивая головы, холодно произнёс: — Без лишних вопросов, сядь. Я села, понимая, что других вариантов нет. Повернула голову к окну, стараясь не смотреть на Пэйтона. Он развернул машину и поехал к своему дому. Мы ехали довольно быстро, и когда вдалеке уже начал виднеться дом Пэйтона, я вытащила телефон, чтобы написать маме.

Мама, я у друга.

У какого? У Пэйтона своего? На ночь? Советую остаться там, пусть даже с ним, это не имеет сейчас значения       Я занервничала. Не потому, что мама догадалась с кем я, а потому что я даже представить себе не могла, что творится у них дома без моего присутствия…

Да, мама, с ним… У вас всё хорошо?

Относительно… Лилиан, я доверяю тебе!       После слова относительно, я уж думала начать допытывать маму, но вместо этого написала другое:

Не подведу;)🌹

      Пэйтон повернул голову на вибрирующий телефон, но ничего не сказал. Правильно, ему не всегда надо совать свой нос в чужое дело!       Когда он остановился около гаража, я незамедлительно вышла из машины и направилась к дому. Пэйтон пошёл за мной и открыл дверь. Я вошла и встала в коридоре, уперевшись спиной в стенку. Вокруг была кромешная темнота и гробовая тишина. — Не злись, — я услышала голос Пэйтона недалеко от себя. — У меня были дела, поэтому я так поздно приехал. Так что это мне надо злиться на тебя за то, что отвлекла меня. Но я же не делаю этого, — спокойно сказал он. Я скорчила рожу, которую он естественно не видел во тьме. — Сегодня Рождество, кстати поздравляю, а ты такая злая. Разве это нормально? — Нет, просто когда к тебе домой приезжают твои кузины, которыее младше тебя, начинают разрезать твои вещи, умничать, обзывать, тут вряд ли спокойным останешься! — взорвалась я. — С моим старшим двоюродным братом я даже не успела нормально поговорить, ведь моя долбанутая тётка сказала сидеть с её младшими детьми! Я не взяла свои любимые имбирные печеньки, а когда я начала спрашивать, почему мне их не дают, а дают этой тупой малолетке, мама сказала, что я уже не ребёнок, чтобы капризничать! — я не могла остановить поток эмоций. — А я кто, по вашему?! Не ребёнок?! Мне стыдно за то, что я имею связи с этими двумя недоумками — Куртом и Карой! Малые дети, мозгов как у перепёлки! Из них Колин только нормальный — и даже он жалуется на своих брата и сестру! Это нормально? Нет! Пэйтон, как по-твоему я могу не злиться? Он молчал и ничего мне не отвечал. — Пошли наверх, — прервал молчания он. — Там расскажешь про своих этих Куртов и Колинов… — я закатила глаза и прошла к лестнице в полной темноте.       Когда Пэйтон завалился на свою кровать, складывая руки, я неуверенно стояла около неё, иногда посматривая на синюю подсветку. Красиво, вот только в моей комнате всегда был зелёный и розовый. — Ложись, — попросил Пэйтон. Я наклонила голову вбок, не понимая. — Я говорю, рядом ложись!       Я подошла поближе к кровати и легла рядом с ним, для удобства положив голову на грудь и приложив руку на его сердце, пульс которого замедлялся. Пэйтон обвил своей рукой мои плечи и гладил меня, от чего я вся таяла. — Так вот, мой двоюродный брат Колин — ему 17 лет, и мы дружны с самого детства. Бегали, игрались, смеялись… А Курт — это его родной брат, ему 12, и это сущее наказание. Глупый, невоспитанный, разбалованный, некультурный болван. И Кара — это их сестра, которая не намного умнее своего дорого братика, — парадирую голос Виктории, произнесла я. — А их мамаша — сестра моего папы — на голову больная. Однажды, когда я была совсем маленькая, лет шесть, она схватила меня за волосы за то, что я случайно уронила на неё кусок пиццы. Сама раскинула свои ноги, и попробуй пройти. Из-за этого они с моей мамой поругались, и… Пэйтон?.. — неуверенно спросила я, чуть поднимая голову. А затем я увидела милейшую картину. Пэйтон спал крепким сном, убаюканный моим тихим голосом.