Дар усыпляющей принцессы

Вокруг не было ничего. Ни света, ни предметов, ни звука. "Абсолютный вакуум", – первая мысль, что зародилась в этой темноте, образовала сгусток, пробудивший в себе сознание. Он не знал ни что он такое, ни как появился, ни что он здесь делает. Ему было всё равно, он просто существовал, и даже если бы вдруг перестал, ничего не имел бы против. "Полное отсутствие всякого присутствия, – хихикнуло это нечто и задалось вопросом, – но, если здесь ничего нет, и появился я, значит — это уже не абсолютное ничего? Значит, этот мир, с появлением того, кто может оценить его совершенство по достоинству, перестает быть совершенным? Или я лишь завершаю его, делая идеальным?" – продолжал свои размышления только что пробудившийся разум, по прежнему не ощущая ничего, кроме потока собственных мыслей. – Сколько вопросов. И ладно бы как все: "кто я?", "где я?", "почему не умер?", так нет, вакуум и совершенные миры. Серьёзно? Как же с вами, хранителями, сложно. Один чуднее другого. – Вздохнул другой голос. И мгновенно пожалел об этом — его буквально снесло потоком новых размышлений и выводов. Послышался щелчок, и пространство вокруг превратилось в большую, богато украшенную комнату, с сидящими в креслах возле камина юношей и девушкой. Юноша был наг и бос, и лишь длинные чёрные волосы прикрывали часть его стройного, точёного тела. Девушка же была облачена в белый саван, на чёрных волосах её был венок из алых маков. – Вспомнил? – Со значением посмотрела на брюнета она, взмахивая рукой. Перед ними появился небольшой столик с чайником, двумя чашками и вазочкой с пирожными. – Нет. А должен был? И, если да, то что именно? – Подался вперёд юноша, с живым интересом рассматривая необычную собеседницу. – Почему ты не задавал столько вопросов при жизни? – Удручённо произнесла та. – Будь ты столь же дотошен там, не оказался бы здесь. – Где "там", и, если не сложно, где "здесь"? – Выхватив из вазочки пирожное, уточнил брюнет. – Ну вот, а я о чём? – Развела руками девушка. – Ситуация та же: другой мир, что на самом деле является частью вашего. Узнал бы всё о том месте, в котором оказался, присмотрелся к людям, нашёл достойных. Умер бы тогда без сожалений, переродился и снова в путь. В чём твоя проблема? – Спросила она, беря в руки тонкий фарфор. – Это всё, конечно, очень интересно, но я всё ещё ничего не помню. – Напомнил юноша. – Лишь потому, что сам этого захотел. – Махнула рукой незнакомка. – Просто пожелай вернуть воспоминания, и сразу всё поймёшь. Обнажённый юноша закрыл глаза и сосредоточился. Взору предстали ласковые руки зеленоглазой женщины; летящий, как в замедленной съёмке, зелёный луч; крики высокой, костлявой тётки; приносящие боль кулаки жирного мужчины; улыбки рыжего мальчишки и кудрявой девчонки; коридоры замка; томные вздохи в спальне длинноносого брюнета; нежные поцелуи сероглазаго блондина; страстные ласки его повзрослевшей, длинноволосой копии; напутственные речи седовласого старика, что вдохновенно вещал о его благородной жертве; последний бой; смерть полузмея; чувство удовлетворения от прожитой жизни; мутнеющий взгляд... и тут всплыло кое-что неожиданное — взгляд прояснился и перед ним предстали те самые люди, что принесли в его жизнь радость и покой после жизни у родственников, но их лица были полны презрения, на губах некоторых играла усмешка. – Наконец-то он сдох. Можно будет открыто тратить его деньги. – Говорили светлые, что так искусно изображали дружбу. Они ушли, на их место пришли те, что очаровали, соблазнили, и, как выяснилось, использовали. – Наконец-то он сдох. Воспоминания о нашей связи — гарантия светлого будущего. Достаточно предъявить их министерству, и нас не только не тронут, но и наградят. – Вспомнил? Вижу, что вспомнил. Мозг умирает не сразу. Знаешь, даже простые смертные успевали увидеть, как падает их голова. Ты не умираешь после остановки сердца. Мозг живёт ещё восемь часов, некоторое время показывая обычным людям и магам галлюцинации. Но ты же необычный. Так как умер ты с открытыми глазами — мог не только мыслить, но и видеть, и увиденное породило сожаления. А те, кто умер с сожалением, могут подать апелляцию. Обычно всё ограничивается наказанием обидчика, но, повторюсь, ты особенный. Ты в праве переродиться и начать всё заново. Воспоминания об этой жизни будут сохранены, также ты можешь выбрать новую способность или качество. Опережая вопрос — всё, что пожелаешь. – Желаю мести за растоптанные чувства. – Искажённое яростью лицо пугало, глаза в воцарившемся полумраке полыхнули ядовитой зеленью. Подойдя к девушке, он встал на колено, и, склоняя голову, произнёс: – Госпожа, я не смогу принести боль тем, кого любил. Даруй мне хладнокровие. – И это всё? Что ж, да будет так. – Девушка встала, подняла руку и, в свою очередь, произнесла: – Вернись же к жизни, мой верный раб, мой добрый друг, мой повелитель!