Bonus

      ***       Лекса действительно не должна была ничего менять в их жизни.              Не должна.       Она последние пару месяцев была немного дикой во многих отношениях; она вела себя странно… Она пьет чай, но её вкус меняется почти ежедневно, чтобы гарантировать, что их жизнь никогда не будет однообразной. Два года брака и несколько лет совместной жизни, рутина на работе и дома, почти не оставляют место новизне. Вначале, после первого разговора, это был зеленый чай «Дракон страсти», который омыл её губы и согрел поцелуи, которые вскоре последовали за ним. Позднее вкусовые рецепторы Лексы предпочли исполнение в медовом и ванильном свете свечей, их поглощали волны ромашки и бедра Кларк, а после объятия. Она всегда находит новые способы удивить свою жену.       Лекса действительно не должна была ничего менять, а потом обвинять Кларк, что их чувства угасают. Она не должна была закатывать беспочвенную истерику только потому, что была напугана желаниями своей жены. И та, последняя ссора, случившаяся в начале недели, сидела осадком в груди. Она не должна была срываться на неё из-за своей ревности и того, что Кларк хочет чего-то большего от жизни. Их совместной жизни. Она не должна была давить и все время доказывать Кларк, что им и так хорошо.       Лекса не должна была предполагать, что Кларк так легко сможет предать её из-за одной (на самом деле не одной) ссоры и врываться в её рабочий офис. Возможно, деловая встреча Кларк была безвозвратно сорвана. Возможно, Кларк её простила в тот же вечер, но это только предположение, потому что они с Кларк занимались сладкой, медленной любовью на следующее утро. Она не должна была предполагать, что Кларк так быстро заставит её дрожать. Она не должна была предполагать, что, когда она будет в душе, Кларк будет целовать её так долго, что они опоздают на работу.       Согреваясь в объятиях возлюбленной, Лекса поняла, что ей еще так много предстоит узнать о ней. Возможно, она никогда не перестанет учиться, ревновать и любить её, даже если они не могут прийти к компромиссу в некоторых вопросах.       В одном, конкретном, вопросе.       Кларк для Лексы — это так много тепла, так много понимания и любви — она сладкая, легкая. Она носит соблазнительные платья и подпевает радио, когда едет на работу, и желудок Лексы легко сжимается при одной мысли о ней. Она никогда не просит Лексу что-то изменить в их привычном укладе. А Лекса всегда дарит ей цветы без повода и устраивает сюрпризы по возможности, она знает — Кларк самый большой любитель романтики. Им хорошо вдвоем, и Лекса не уверена, что им нужен третий, поэтому она отчаянно пытается доказать Кларк, что жизнь полна разнообразия цветов, красок и вкусов. И новые впечатления можно получить массой других способов. Им хорошо вдвоем. Она боится перемен.       Так было до последней ссоры.       Сейчас она до слез боится, что это «разногласие» разрушит их отношения. Потому что в погоне за доказательствами для Кларк — перешла уже не одну черту. Она ведет себя, как … как… идиотка. И она это понимает. Она готова отступить — в конце концов, у Кларк большое сердце и она способна любить не только Лексу. Она как-нибудь справится со своей неуверенностью и страхом, что не справится с ролью родителя. В конце концов, даже при условии, что у Лексы семьи не было, у неё есть прекрасный пример — Кларк и её родители.       */flashback/*       — Давай заведём собаку.       Лекса разворачивается к Кларк и щурится. Всем своим видом кричит, мол, ты головой, что ли, стукнулась — какую собаку? Становится тревожно. Кларк телепатически передаёт Лексе: «Ты, главное, не нервничай», — и смотрит добрыми преданными глазами. Намекает, что это только начало разговора. Набирается смелости.       — Как репетицию, — вдруг поясняет Кларк и неуверенно поднимает глаза.       — Репетицию чего?       — Ребёнка.       Лекса немного удивлена. Кажется. Может быть, не немного. Кларк не знает, как вести себя в таких ситуациях и что говорить впавшей в шок жене. Такого еще не было. Она подходит к Лексе, застывшей с футболкой в руках, усаживает на кровать рядом и берёт её ладони в свои.       — Я недавно была в детдоме по работе. Там был малыш, он… — Кларк не решается посмотреть на неё. — Мы могли бы забрать его домой…       — Кларк, — прерывает Лекса и приподнимает её голову за подбородок: смотрит строго, но доверительно. — О чём ты говоришь?       — Я хочу, чтобы у нас были дети, — ласково, с надеждой. — Хочу семейных праздников втроём, походов в зоопарк или цирк, посиделок в кафе с мороженым. Хочу дарить ему подарки, покупать для него тёплую одежду, учить играть на гитаре. Хочу, чтобы ты привила ему потрясающий литературный вкус, чтобы воспитала его прекрасным человеком, — Кларк поджимает губы. — Я хочу, чтобы наш ребёнок был таким же, как ты.       — Тебе стало мало одной меня? — заигрывает Лекса, вновь принимаясь складывать чистые вещи в шкаф.       — Всегда будет мало, — шепчет Кларк и, подхватив жену, вмиг роняет их на кровать и усаживает к себе на бёдра: смотрит долго и серьёзно, чертит линии по лицу и в тысячный раз восхищается мыслью о том, что это совершенство досталось именно ей.       Лекса не любит, когда её так пристально и близко рассматривают, поэтому сразу целует настойчиво и больно кусает, наказывая. А потом ведёт кончиками пальцев по её рёбрам медленно, успокаивающе, преступно нежно, и, разомкнув губы, запрокидывает её голову.       */end of flashback/*       Возможно, больше всего сегодня Кларк удивило то, что Лекса дала ей строгие инструкции сдать ключи от дома на один час и велела пойти и побаловать себя в местном торговом центре, заскочив в отдел с нижним бельем, а то, что затем ей надо забрать посылку из почтового отделения — под её именем — прежде чем вернуться домой. Когда Кларк попросила рассказать подробнее о таинственной посылке, Лекса просто ухмыльнулась, попросив открыть её не раньше, чем закрыть дверь их квартиры.       Все это время, борясь с собственным любопытством, Кларк умудрялась делать именно то, что было сказано, и добралась до их небольшой квартирки менее, чем за пять минут до назначенного часа с таинственным пакетом в руке. Когда она вошла в их квартиру, её сразу же захлестнули ароматы ванили и меда — восхитительный дуэт, щекочущий ноздри наряду со слабым ароматом… это был кокосовый орех? Чайные лампы освещали дорожку из красных лепестков роз от входной двери до изножья кровати, и вздох покинул легкие Кларк, когда она увидела спальню, очарованную нежным танцем пламени и цветов.       Свечи украшали почти каждую поверхность, и лепестки роз у ног также украшали пушистое белое полотенце, сложенное на кровати. Кроме того, на кровати виниловая копия старой пластинки выполняла роль декоративного подноса для двух бокалов вина, бутылки и смеси натуральных фруктовых ароматов, которые смешивались в невообразимую симфонию. Кларк прикусила губу, вспоминая, как Лекса бессовестно обвинила её в том, чего на самом деле не было, устроив скандал на её работе.       Лекса извиняется. Кларк от этого не легче.       Она только поставила свои сумки, когда стройные любящие руки обвились вокруг талии — теплая грудь, прижалась к изгибу позвоночника. С её губ сорвался смешок от внезапных объятий жены. Она не жаловалась, особенно когда Лекса оставила несколько теплых поцелуев на её шее.       — Почему у меня такое странное чувство дежавю?       Кларк быстро поняла, что это ремейк их первой ночи. Ночи полной любви, нежности и признаний. У них никогда не было проблем в интимной жизни, но последние месяцы полны недосказанностей и обид из-за упрямства её жены. Кларк готова на многое ради их отношений, но иногда Лекса ведет себя хуже ребенка. И теперь Кларк сама не уверена, что ей нужно второе «дитя».       К их первой ночи Лекса долго готовилась, а потом нервничала как школьница, когда Кларк входила в её квартиру. Тот её взгляд и их признания друг другу в ту ночь все еще трепетом отдаются в сердце. И легкий укол сожаления пронзает её сердце — как она могла подумать, что их чувства больше не так сильны. Она все еще любит Кларк больше жизни.       — Я хочу видеть, что ты купила для меня? — намекая на поход в магазин, прошептала девушка. Её вопрос прозвучал тихо, эротично.       Кларк вздохнула, покачиваясь в объятиях Лексы — как будто танцевала только под мягкий, гулкий метрона их сердцебиения. И повернулась в её объятиях, почувствовав её руки; Лекса взяла таинственный пакет, бросив маленькую коробочку на кровать, прежде чем отодвинуться от неё, чтобы она могла вздохнуть. Кларк схватила свою сумку, прижимая ее к животу, и осторожно направилась в ванную. Если это действительно был ремейк первой ночи вместе…       Когда она открыла дверь в ванную, её раскрасневшиеся щеки и широкая улыбка были встречены большим количеством свечей и лепестков роз, украшающих горячую ванну — пар, клубящийся от неподвижной воды, которая звала и манила, почти так же, как нежные губы возлюбленной. Тепло разлилось по груди при виде этого, и её рот открылся, чтобы заговорить. Это было лишь короткое мгновение, чтобы восхититься её работой, роняя сумку, прежде чем звук музыки начал играть из неизвестного источника, а руки и губы опустились на кожу, помогая стягивать одежду. Кларк даже рада, что они сразу перейдут к делу. В конце концов, новое белье она сможет показать Лексе в любой другой день.       Лекса пробиралась по её телу, пробуя каждый миллиметр, пока Кларк не превратилась в задыхающуюся, извивающуюся «кашу». Она застонала, и скользнула носом и губами вверх по её челюсти… дегустация…       ***       Лексе жарко. Даже в остывшей воде. Кларк то резкая, то громкая — Лекса теряется и не может насытиться не отрываясь от её бедер продолжительное время. Она изучающе смотрит, боясь упустить что-то важное, разглядывает её напряжённое лицо, будто никогда не видела. Она несдержанно стонет от одного пронзительного крика Кларк, когда та кончает. Ей требуются все силы, которые есть в руках, чтобы удержать Кларк на краю ванны, а после опустить в полуостывшую воду.       Проведя большим пальцем по нижней губе, Лекса смотрит на неё с беспокойством и любовью в равной мере.       — Вода остыла, — прошептала она, протягивая левую руку к волосам, а другой массируя запястья.       — Угу. — Кларк открыла глаза после минутного молчания, во время которого пыталась выровнять дыхание и успокоить сжимающиеся мышцы диафрагмы. Лекса нежно поцеловала её в висок и Кларк закрыла глаза, сдерживая дрожь, и наслаждалась кратким прикосновением её губ. — Мы можем немного пообниматься? — Её голос все еще звучал надломленным, хриплым и надорванным.       Губы Лексы изогнулись в улыбке, и она, затаив дыхание, ответила:       — Конечно.       Лекса кивнула и закинула ногу ей на бедро, а руки обвились вокруг её талии, прижимая сильнее, её щека легла на грудь. Кларк вытянула ноги и руки, выдыхая в знак одобрения чувствам, которые резонировали в ней, когда последние частицы напряжения начали покидать тело.       Уютная тишина наполнила ванну, позволяя телам остывать и покрываться мурашками от прохлады воды и воздуха. Кларк вздохнула, не открывая глаз, когда их губы соединились, сложились вместе, как будто они никогда не были разделены, и нежный стон вырвался из рта Лексы, когда язык Кларк пробежал по нижней губе, умоляя о входе. Она хихикнула, и этот звук быстро превратился в очередной стон, когда язык Кларк заявил свои права. Руки Кларк скользнули вниз по бокам. Лекса остро осознала, что нежный момент, который они только что пережили, вскоре приведет их к смятым простыням. Им надо срочно выбирается из ванны.       Лекса хихикнула Кларк в губы, её левая рука скользнула вниз по её телу: от волос до плеча и она положила голову себе на ладонь. Она рассматривала лицо, ухмыляясь глубокому румянцу, который украсил щеки любимой.       — У меня для тебя сюрприз. — Кларк подавила стон, позволяя своим рукам гладить гладкую спину Лексы. Она чертовски любит сюрпризы своей жены. — Но нам придётся выбраться из ванны.       — Да, — выдохнула она, — может, через минутку?       Лекса разочарованно застонала, оставляя поцелуй на её губах и выбиралась из ванны, промакивая тело полотенцем, понимая, что второе так и осталось в спальне.       — Я принесу тебе чистое полотенце.       Когда Лекса возвращается, Кларк уже стоит мокрыми ногами на плитке и Лексе не требуется много времени, чтобы обернуть её тело махровой тканью. Не требовалось бы, если бы Кларк оторвала свои губы от её, а её левая рука начала скользить вниз по телу Лексы, останавливаясь прямо возле кромки её «тоги».       — Пойдем, — промурлыкала Лекса ей в губы, прихватывая руку и утягивая за собой в спальню.       — Кларк… — Лекса прикусила губу, поднимая голову, чтобы встретить её взгляд, — Нам хорошо вдвоем и я много думала о том… — её румянец усилился, и Кларк ухмыльнулась, целуя пылающие щеки, — … по поводу детей…       — Нет. — Неожиданный шок пронзил Кларк — скрутил желудок в тугой комок «злых» нервов.       Она все ни как не угомонится. Кларк поняла, что Лекса не готова к этому шагу. Она не давила, не настаивала. Один разговор — и уже несколько месяцев, как её жена пытается доказать ей, что им хорошо вдвоем. Она устала от этого. Она устала от этих разговоров. Устала от того, что Лекса боится перемен. Она готова была ждать, когда Лекса созреет до этого желания, но оказалась совершенно не готова к тому, что Лекса решит, что Кларк найдет ей замену. Она чертовски злиться на неё за это!       Лекса вздрогнула, встретив её гневный взгляд.        — Боже, хватит, Лекса, — рыкнула Кларк, срывая с неё полотенце.       Лекса застонала, закрыв глаза, язык Кларк исследовал каждый миллиметр, что был в её рту, в то время как её бедра все ближе прижимались к ней. Её губы оторвались от Лексы только для того, чтобы вновь появиться на её шее. Он (язык) старательно следовал по пути, который её жаждал проложить, казалось бы, сам по себе. Она устала быть терпимой. Она зла. Сегодня должна была быть ночь любви, и Кларк её получит.       — Кларк, пожалуйста, — захныкала Лекса, — дай сказать…        — Я уже устала это слышать, — звериный рык вырвался из горла Кларк, когда её рот вцепился в Лексу, пальцы двигались с отчаянной яростью, оставляя синяки.       Её ногти вырезали сердитые красные линии на плоти, отмечая точный момент, когда она сломалась, разбилась — отвернулась от света свечей, которыми Лекса уставила спальню. Это было самое грубое, что она когда—либо делала с ней, и та боль, то, как её тело двигалось вместе с Лексой, разжигала огонь невиданной силы. Руки Кларк сразу крепко сжали ягодицы Лексы, используя её длинные ноги так, чтобы поднять и удержать её.       Резкий стон раздался на всю спальню, отражаясь от стен, и Лекса задрожала в объятиях Кларк, прижимаясь к ней всем своим существом, пока она несла её к кровати. Её губы скользнули вниз по шее, и она выгнулась дугой, протянув одну дрожащую руку, чтобы потянуть её за локоны. Её ответный укус был резким, придавая черно-синий оттенок поверхности кожи. Искра желания, скручивает мгновенно от таких болезненно-резких действий. Кларк остановилась, замерла, как будто что-то обдумывает, прежде чем поднять взгляд. Выражение её лица изменилось: на мгновение пропал горячий и тяжелый (желающий) взгляд. Лекса ослабила хватку на её локонах, и нежно поцеловала в то место, где её челюсть соприкасалась с ухом:       — Что случилось, Кларк? — она почувствовала легкую дрожь, пробежавшую по рукам девушки, когда её дыхание обдало ветром, и ухмыльнулась ей в челюсть.       — Ничего. — Лекса отстранилась, проведя носом по носу Кларк, когда она улыбнулась. Коварно и дерзко, — просто, пора разбавить этот вечер.       Она прервала свое заявление беглым поцелуем, прежде чем посадить Лексу на край кровати; Кларк попыталась отстраниться, но руки, глубоко зарывшиеся в её влажную гриву, быстро потянули её обратно. Кларк выдавила из себя смешок, оторвала руки от своей головы и положила их на колени обладательницы.       — Лекса, ты не могла бы подождать секунду?       Девушка тепло улыбнулась, снова проведя носом по лицу Кларк — так сильно тоскуя по ней даже без долгой разлуки, что у неё кружится голова от потери контакта их тел. Кларк улыбнулась и, повернув голову, нежно поцеловала в щеку, прикусив мочку уха и усмехнулась, когда по ней пробежала дрожь.       — Закрой глаза. — Кларк снова поцеловала её от висков до глаз, молча прося закрыть. Лекса хихикнула, делая так, как она хотела — её улыбка была последней вещью, которую она видела, прежде чем зрение потемнело. — Не подглядывай. Ладно?       Лекса кивнула — её улыбка стала шире, когда она закрыла глаза руками — еще больше отговаривая себя от желания посмотреть. Однако решимость продержалась недолго. Она услышала, как Кларк пошаркала по комнате, вероятно к шкафу, а может и нет. Когда она услышала, что её движения остановились, она печально вздохнула, и прикусила губу, уронив руки обратно на колени. Не думая о возможных последствиях «подглядывания», она распахнула глаза и «подошла» к Кларк как можно тише, не решаясь нарушить её мысли. Матрас под ней слегка прогибался, когда она обняла сидящую на другом краю их кровати девушку. Глаза Кларк медленно поднялись, чтобы встретиться с ней, и хотя она попыталась скрыть печаль за улыбкой, Лекса прищурилась на легкую унылую темноту, в её глазах. Кларк отвернулась от Лексы, как только она приблизилась к ней. Она изо всех сил старалась казаться веселой, но как она вообще поверила, что Лекса купиться на фальшивый изгиб её губ.       — Прости меня, — Лекса делает еще шажок по матрасу, чтобы прижаться ближе. — Я знаю, что перешла границу. И знаю, что была не права, подозревая тебя в измене. Я знаю, что бываю слишком упряма в своих желаниях что-либо доказать. — Лекса замолчала на секунду, глядя в любимые глаза. — Я не хочу больше из-за этого ругаться. Кларк, ты на меня сердишься?       Глаза Кларк расширились, а затем её брови нахмурились, когда она села полубоком к Лексе, позволяя ей баюкать лицо в своих руках. Приглушенная насмешка прошла через её губы, когда её глаза блуждали по лицу.       — Может, теперь скажешь, почему я сержусь на тебя? — Кларк надулась, позволив своему рту изогнуться в конце фразы.       Их диалоги всегда были двусторонними, даже в кровати — общение через стоны и дрожь, настраивая себя на эмоций друг друга. Они были вместе достаточно долго, чтобы создать своего рода тайный язык — их собственные тела, чтобы узнать друг друга лучше.       — Потому что я несправедливо обвиняла тебя из-за своей неуверенности… — это было так же правдиво, как полупрозрачная тень, и Кларк могла чувствовать другую половину их разговора на своих кончиках пальцев, проводя большими пальцами по её талии. Кларк улыбнулась, мускулы на её лице расслабились, когда она повернула голову, чтобы спрятать свои губы в изгибе ладони любимой.       — Хммм, это не очень хорошее поведение, не так ли? — Кларк проглотила отчаянные нотки в своем голосе, пытаясь заменить их нежным и знойным видом, глядя на Лексу сквозь ресницы.       — Совершенно верно. Ты собираешься наказать меня? — Это было клише, но оно каким-то странным образом разжигало сейчас огонь с такой силой, что Лекса чувствует, как дрожит, а Кларк внезапно искренне улыбается.       — Да? — слегка вопросительно.       Глаза Кларк потемнели — смесь веселья и возбуждения, уголки рта снова дернулись в улыбке, когда Лекса кивнула. Кларк развернулась, проведя одной рукой по лицу и боку, притягивая тело Лексы ближе к своему твердым рывком. Лекса достаточно гибкая, чтобы не подчиниться каждому желанию Кларк, которая подняла другую руку и провела большим пальцем по её нижней губе. Её улыбка смягчилась, а глаза постепенно потемнели, и брови Лексы приподнялись от желания: их губы, так близко.        — Я хочу, чтобы ты наказала меня, — ответный всхлип Кларк был заглушен, когда она скользнула языком мимо зубов, деля воздух на двоих.       Да.       Их рты танцевали с пылом, цепляясь друг за друга — обещание того, что должно было произойти. Когда Лекса начала задыхаться, Кларк отстранилась. Её руки легли на бедра, и она заставила её тело перевернуться. Её руки на мгновение обвились вокруг Лексы, прижимая её спину к своей груди, пока она пыталась успокоить свое дыхание — тепло её дыхания, ласкало ухо, а пальцы беспощадно перекатывали возбужденные соски, делая спазмы в животе невыносимыми. В конце концов, Кларк ослабила хватку, когда знойное рычания покинуло её рот:       — Голова опущена. Задница вверх.       Прежде чем Лекса успела подумать о том, чтобы последовать её команде, раздался шлепок, сопровождающий внезапное жжение, которое расцвело вдоль изгиба левой груди. Зубы Кларк задели её ухо, и она вздрогнула, задохнувшись, когда мышцы в её сердцевине напряглись так, что она готова кончить уже сейчас.       — Не заставляй меня ждать, я хочу рассмотреть тебя, прежде чем трахнуть.       Лекса никогда не предполагала, что сама согласится на такое. Она никогда не думала, что Кларк — её нежная, любящая Кларк — захочет испытать нечто подобное. Лекса сглотнула и проползла немного вперед, наклонившись так, что её щека оказалась прижатой к матрасу: преподнося себя, как подарок. Она могла только вообразить, какой вид открывался теперь Кларк, когда она лежала перед ней настолько уязвимая. Она почувствовала, как матрас сдвинулся, когда Кларк последовала за ней, опустившись на колени позади неё. Её руки массировали изгиб бедер, успокаивая…и растирая, возбуждая. Воздух искрился от предвкушения, заставляя дрожать.       Кларк наклонилась вперед, чтобы провести руками по спине, и Лекса замурлыкала, тая от её прикосновения. Её руки некоторое время массировали грудь, прежде чем скользнуть обратно к ягодицам, жадно лаская плоть. Лекса подвинулась вперед, опираясь на локти, чтобы посмотреть, как её жена впитывает все, что может предложить ей её тело, с благоговеньем прикусив губу от её жадного взгляда. Она воспользовалась моментом, соединяя их взгляды…и кожа встретила кожу в ударе.       Лекса ахнула, побелев костяшками пальцев, когда её голова склонилась, а пальцы вцепились в простыни. Она практически слышала ухмылку, которая тронула губы Кларк:       — Это за твое поведение. За все твои перепады настроения.       Её рука успокаивала место, куда она попала, нежными ласками, втирая круги в легкий ожог от удара, прежде чем она наклонилась вперед, чтобы поцеловать то, что — Лекса была уверена — что уже покраснело. Лекса прикусила губу — холодная дрожь пробежала по спине. Её рот был так близко к заветному месту, дразняще близко — она чувствовала себя нелепо из-за того, как отчаянно нуждалась в Кларк прямо сейчас.       Второй удар и возбуждение струится по её венам, как электрический ток, танцуя вдоль румянца, который покрывает кожу. И все кажется настолько медленным и мучительным. Каждый вздох, каждое прикосновение.       — Это за нежелание прислушаться ко мне и бесконечные попытки доказать свою точку зрения.       — Кларк, пожалуйста, — взмолилась Лекса, впиваясь ногтями в матрас, когда она перенесла свой вес, давя на промежность ладонью.       Кларк усмехнулась, мягко покусывая кожу, прежде чем отстраниться, чтобы успокоить бедра одной ладонью. Она мягко успокоила горящее место. Её голос, плывущий, как по спокойным водам, чем это было бы нетипично в подобной ситуации.       — Да, Лекс, я слушаю?       Лекса сглотнула, почти ужасно возбужденная тем, что, это еще не все.       — Накажи меня.       За этой фразой стояла уверенность: обещание Кларк, что это то, чего она хочет — хочет, чтобы она командовала и доминировала. Хочет, чтобы она отшлепала её. Кларк никогда не была жестоким человеком, поэтому любое грубое прикосновение к Лексе всегда приводило к нерешительности. Лекса попыталась подавить её беспокойство до того, как оно началось, и, должно быть, ей это удалось, потому что Кларк сменила позу в ответ. Она прижалась своей промежностью к её влагалищу, мягко соприкасаясь, продолжая водить рукой по краснеющему месту, куда пришлось несколько ударов.       — Я могу справиться с тем, что ты не готова к ответственному шагу. И я, правда, готова ждать. — Прежде чем Лекса успела ответить, в спальне раздался еще один шлепок. — Но не могу поверить, что ты думаешь, что я с лёгкостью предам тебя и найду тебе замену.       От следующего удара Лекса рванулась вперед только для того, чтобы врезаться головой в подушки. Её голос, издал крик, который звучал ужасно похоже на имя жены. Кларк хмыкнула, не в силах удержаться от того, чтобы не вонзить ногти в бедра, и заскрежетала зубами. Когда ей удалось взять себя в руки и успокоить свое тело, хриплый смех покинул её — смешанный с любовью, благоговением и голодом. Её руки массировали ягодицы, пока она говорила:       — Ты была очень непослушной. Ты ворвалась в офис, подняв на уши всех. Ты закатила скандал только потому, что не уверенна в моих чувствах. Это больно.       Пальцы Лексы скрючились от того, как её слова били сильнее, чем действия. Еще один шлепок, и она взвизгнула:       — Д-да, Кларк. Я… я была плохой.       Она наслаждалась сладким жжением, которое потрескивало вдоль ягодиц. Её глаза закатывались вместе с ударам, растекающимся волнами по бедрам, когда она двигалась под одобрительные стоны Кларк.       Нарастающее тепло каждого удара, растекающееся по плоти и собирающееся в тугой узел заставляло стонать, умолять. Кларк плавилась вместе с ней, уделяя все больше внимания укусам и поддразниваниям, двигаясь медленнее с каждым хриплым вздохом, который вырывался из её горла.       — Кларк, пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — Кларк прервала рычанием, наклонившись вперед.       — Накажи меня.       Она теряла себя в этот момент так же сильно, как и Лекса, и она это чувствовала это по тому, как её горячее дыхание касалось плеча, а также по тому, как её желание прикоснуться к ней стало неоспоримым.       — За недоверие я накажу тебя особенно сильно. Считай вместе со мной. — Кларк ослабила хватку на левом бедре, чтобы обхватить рукой и приподнять так, чтобы весь вес Лексы оказался на её бедрах и они прижались друг к другу. Её рука нашла опору в правой груди Лексы, сжимая и перекатывая сосок — забирая то оставшееся дыхание, что у неё осталось.       Вместо ответа, Лекса обхватила правую ладонь Кларк и сплела пальцы вместе — их руки нежно массировали плоть как единое целое, в то время как другая рука Лексы выгнулась за головой: пальцы зарылись в волосы Кларк, притягивая её голову к шее. Предложение, которому она страстно следовала, погружая шепот в кожу вместе со своими зубами.       — Я люблю тебя, — простонала Лекса.       Удар.       Лекса задохнулась, вдыхая на счет один, когда её промежность утонула в жаре и влаге от удара по ней. Она не могла сдержать дрожащий стон, который оставил её, даже если бы хотела, и Кларк мрачно усмехнулась:       — Я буду мучать тебя, дразнить очень, очень долго.       Удар.       — Два, — всхлипнула Лекса, чувствуя, как она поглаживает половые губы после удара, делая еще больше успокаивающих (ужасно возбуждающих и дразнящих) кругов, одновременно посасывая нежное место, где её челюсть соприкасалась с шеей.       — Тебе это нравится?       Удар.       Лекса прикусила губу. Ноги, дрожали на бедрах Кларк, когда она стонала.       — Три.       Её выдохи, такие же дрожащие и бездыханные, как и у Лексы, сливались в едино — обе души, вибрирующие на одном и том же взаимном чувстве. Бедра Кларк дернулись вместе с её, протащив умоляющий стон от одних губ к другим, когда Лекса повернула голову.       Их глаза встретились, и Лекса почувствовала, как все её кости превратились в порошок от прикосновения к клитору. Голова, убаюкивающее откинулась назад, чтобы опереться на её плечо, глотая стоны.       — Скажи мне, Лекс… — прошептал Кларк, её губы и руки работали в тандеме, превращая разум жены в кашу. — Твое упрямство стоит того, чтобы мы ругались.       Пальцы Лексы сжимались в её волосах, вырывая болезненный стон из её горла.       Удар.       — Черт возьми! Кл… четыре!       Левая рука отпустила руку Кларк, лежащую на груди, и повернулась назад, чтобы бездумно нащупать влажность Кларк и почувствовать её дрожь. Она улыбнулась, гордясь тем, что она имеет такую же власть над ней, как и она.       — Что ты делаешь? — Её голос захрипел, загрохотал, — ты пытаешься прикоснуться ко мне?       Все её существо сосредоточилось на слухе, и она вздрогнула в ответ на невнятный шепот Лексы—пьяный в тот момент, «ты хочешь прикоснуться ко мне?» — кажется она что-то ответила, но она не уверена. Кларк сознательно тащила Лексу к тому моменту, когда она отпустила бы и сказала все, что она хотела, просто чтобы почувствовать её больше, где Лекса сломалась бы так же, как и она.       Удар.       — Пять!       — Скажи мне, чего ты хочешь, — прорычала Кларк, услаждая шею языком и зубами.       Лекса не замечает, что дрожит, пока вторая рука Кларк не обхватывает тоже, и она прижимается плотнее, прислонившись спиной к своей жене.       — Кларк, пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — переспросила Кларк, подбадривая её, одновременно посасывая и покусывая засосы в месте соединения шеи и плеча.       — Кларк, — заскулила она, вжимаясь в колени. Её язык замер после этого единственного слова, и она боролась, чтобы спросить, может ли прикоснуться к ней — поклоняться ей любить её.       — Я хочу тебя… пожалуйста...       Когда Кларк заговорила в следующий раз, её голос был удивительно ровным:       — Ложись.       Лекса вздрогнула, когда она отпустила её, дав шанс сделать то, что она приказала. Она почувствовала, как Кларк сползла с кровати, и сразу же соскучилась по её объятиям. Не успела она повернуться лицом к ней, как она её схватила за лодыжки и потянула к краю кровати. Глаза Кларк сверкали темными и грешными тайнами. Лекса вскрикнула от неожиданного движения, и глаза расширились в ожидании и беспокойстве. Впервые за все то время, что они занимались любовью, она не могла даже предположить, что жена приготовила для неё.       Она жадно и радостно впилась в пульсирующую сердцевину, прежде чем встретиться с Лексой взглядом и ухмыльнуться; Лекса задрожала, задыхаясь, когда почувствовала, как её покидает большой поток влаги, без всяких оговорок дающий понять, как сильно она хочет её. Внезапная волна накатывающего оргазма остановилась, заставила Лексу опустить руки, чтобы притянуть рот Кларк обратно, но вторая не хотела этого. Она быстро схватила брюки с пола, вытащила ремень из петель и подняла руки Лексы над головой, связав запястья кожей, которая раньше украшала её талию. Еще одна волна тепла накрыла нижние губы, и пальцы Лексы согнулись от удовольствия, которым её пытали. Когда Кларк довела её до исступления, она снова раздвинула ноги так далеко, как только могла, выставляя всю женственность напоказ еще раз.       Её сладкие поцелуи покрывают все тело, и Лекса чувствует горячее дыхание вдоль сердцевины. Она резко открывает глаза, чтобы посмотреть вниз на красивую копну светлых волос, которые нашли убежище между её ног. Но Кларк не движется и не прикасается к ней.       Кларк все еще была словно загипнотизирована, и когда её глаза встретились с Лексой, вторая ахнула. Она выглядела голодной. У неё не было времени хорошенько подумать, прежде чем зубы вонзились в мягкую плоть бедра. Её голова снова откинулась назад, руки вцепились в простыни над головой, ища какой—то якорь — привязь, чтобы удержать в этой чудесной, эротической реальности.       — Не своди с меня глаз, Лекса, — прорычала она, касаясь клитора кончиком языка. Она просто дразнила её; она знала это — знала, что она может увести её в рай, в ад и обратно столько раз, сколько захочет, но, вместо этого, её губы нежно обхватили клитор. Лекса почувствовала её ухмылку, когда спина выгнулась бедрами ближе к её рту.       — Кларк, пожалуйста.       Она не ответила, проводя языком между половыми губами, в то время как её руки массировали дрожащую плоть бедер. Бедра двигались вместе с её челюстью, а ноги боролись с её хваткой, страстно желая обвиться вокруг шеи. Лекса заскулила, пытаясь показать свои желания Кларк. Лекса усилием воли заставила свою голову не откинуться назад, не сводя с неё глаз, когда почувствовала, как челюсть любимой приближает её к логическому концу.       Наконец, руки Кларк нашли себе лучшее применение, чем держать ноги открытыми — её правая рука обхватила бедра и прижала тело к кровати, в то время как её левая рука потянулась, чтобы её большой палец мог взять грудь в заложники. Её движения были грубыми, страстными; казалось, она вкладывал всю себя в каждый изгиб или толчок своего языка, в каждый круг вокруг чувствительного бугорка, в каждый дрожащий стон, который прорывался через её горло — Кларк двигалась со всем огнем.       Лекса определенно чувствовала себя как накатывающая волна… рябь в пруду, рой рыб, которые рассыпались, чтобы избежать препятствия, только для того, чтобы собраться обратно в стаю вновь. Все её нервные окончания горели от одной только мысли о прикосновении Кларк. Ноги, наконец, достигли своей цели, обвивая шею жены — побуждая её лицо ближе прижаться к интимному. Её стон — гром на железнодорожных путях, пульсирующий и тянущий. Их тела, горящие вместе — тонущие вместе.       Звук соприкосновения кожи с ладонью вновь разнесся по всей комнате, когда Кларк опустила свою руку, вырвав из горла Лексы возбужденный стон, который превратился в крик, когда Кларк вошла в неё пальцами с такой силой, что сердце Лексы заикнулось. Она почувствовала, что её душа, измученная жаром их любви больше не выдержит. Даже будучи злой и резкой сегодня, Кларк была страстной, любящей. Даже в тени Кларк была такой же романтичной, как всегда.       — Пока хватит, Лекса. — Сказала она, отрываясь от неё и чувствуя, как тело замерзает в её объятиях.       Мысли замерли, замедляясь, пока все, что она могла сделать, это отреагировать белым шумом. Вздымающаяся грудь успокоилась, когда занавес кульминации, к которому она так стремилась, отодвинулся от неё вновь.       — Кларк, пожалуйста, дай мне кончить, — простонала она, когда нежные потоки воздуха оставили Кларк, как будто она нежно успокаивала дрожащее тело, и глубокий, гортанный стон заставил Лексу стонать в блаженстве, когда Кларк погрузила свой язык в её рот. Этот поцелуй не имел другой цели, кроме как не дать Лексе говорить. Она поняла это лишь тогда, когда тепло тела Кларк покинуло её и она открыла глаза.       Глаза Кларк не отрывались от Лексы. Они загорелись — как будто она знала, как её тело реагирует на неё, даже не глядя — и она отступила назад. Было что-то удивительно эротичное в том, как Кларк пожирала её взглядом, медленно доставая их игрушки. Как только Лекса увидела это, она издала стон. Не то, чтобы она никогда не испытывала это на себе. Просто всегда предпочитала находится на другом конце дилдо.       Вместо того чтобы полностью приблизиться к ней, Кларк сделала ровно столько шагов вперед, чтобы положить свободную руку на край балдахина над головой Лексы, в то время как другой рукой обхватила основание дилдо. Кларк подавила стон — мышцы её живота подергивались, когда она заставляла себя не торопится — дразня Лексу больше, чем себя этим ожиданием. Спина Кларк выгнулась дугой, а бедра перекатились, выискивая любые средства для достижения своей цели — разум, цепляясь за каждое интимное воспоминание о них, которое у неё было — питая тенями прошлых ощущений — превращая, все искры в толчок.       Лекса со стоном откинула голову назад, в то время как Кларк вцепилась в её волосы возвращая в исходное положение. Глаза Лексы закрылись на мгновение, чтобы насладиться восхитительным теплом, что стекало по бедрам любимой. Она покорилась для неё, максимально придвигаясь к краю кровати и полностью капитулируя перед её желанием. Кларк нравилось смотреть, как Лекса дразнит её, как она медленно, обжигающе проводит языком по силикону, а после заглатывает его, щедро орошая слюной. Лекса смотрела ей в глаза: слишком возбуждающе, чтобы она могла продержатся долго и не продолжить сладостную пытку.       — Боже, все хватит или я кончу раньше тебя, — простонала Кларк, отстраняясь, а после прикасаясь губами к губам, успокаивая напряженные мышцы Лексы и укладывая её поудобнее, чтобы ремень не давил туго на запястья.       От этого поцелуя их глаза одновременно закатились, и Кларк воспользовалась этой возможностью, чтобы освободить запястья Лексы. Ладони, вцепились в волосы Кларк, когда головка силикона надавливает на нижние губы. Её глаза резко открылись — тело воспламенилось, когда она почувствовала, что её растягивают. Губы образовали напряженный круг, и румянец обжег челюсть, когда Кларк улыбнулась сквозь зубы, которыми она впилась в нижнюю губу, положив свой лоб на её. Она медленно вошла в неё — позволяя чувствовать каждый сантиметр. Ноги Лексы дрожали от волн удовольствия, которые накатывали на неё, создавая золотую паутину вдоль каждого ребра. Она чувствовала, что находится на грани разрыва в объятиях Кларк — судорожный вздох, оставил её, когда Кларк скользнула по её бедрам, и между ними больше не осталось пространства. Мир пульсировала вокруг и вместе с ними, когда Кларк делала рывковые движение бедрами — посылая электрический поток удовольствия через их тела.       — Лекса! — Она ответила стоном, так как, Лекса я уверена, что дернула её за волосы, вызывая экстаз.       От толчка она выгнулась так сильно, как только могла в её объятиях — конец, устремился к ней. Лекса задыхалась и стонала имя жены, чувствуя, как туман оргазма окутывает её мысли, размывая мир белым. Она была так близко, так близко…       — Боже… л-л-л-л… м-м-м… — Кларк рядом с ухом медленно двигалась, тяжело дыша, она протянула левую руку вверх, чтобы соединить свою правую, держа руки Лексы, переплетая её пальцы со своими. Она оторвала свой рот от уха и прижалась лбом ко лбу, заставляя смотреть ей в глаза и сосредотачиваться на каждом слове, которое она шептала. Её рот открылся так же, как и у Лексы — её руки сжали её, когда желание продолжать игру начало таять — сменившись потребностью повторять имя возлюбленной.       Пальцы Лексы сжались, когда Кларк начала неуклонно ускорять темп, пятки, прижимались к её заднице. Кларк улыбнулась замедляясь, потирая лбы друг о друга так, как только могла, с тем, как их тела качались при каждом её толчке. Лекса почти взорвалась от её нежного жеста, ударившись головой о матрас, выгнув спину и практически крича:       — Пожалуйста, о-о, Боже. Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся!       Кларк усмехнулась, перенеся свой вес обратно на колени и обхватив руками бедра не давая тянутся за ней, чтобы Лекса видела, как она размазывает их соки по дилдо.       Все чувства боли и обиды, бурлящие внутри, которые Лекса чувствовала, нарастали, текли вниз по венам, чтобы обрести форму нового удара, который с такой лёгкостью Кларк наносит по её промежности. Именно так, должно быть, чувствовала себя Кларк, когда Лекса обвинила её в измене и потере чувств.       — Кларк, пожалуйста, войди в меня.       Она тут же выполнила просьбу.       — Это я и собираюсь сделать. — Она выскользнула наружу только для того, чтобы грубо толкнутся обратно, наблюдая, как дрожь пронзает Лексу. Её глаза закатились, когда она застонала от блаженства. — Много, много раз.       Кларк повторила то же самое движение, погрузила свои ногти в покрасневшую, от ударов, плоть, заставляя Лексу содрогаться, чтобы встретить её с каждым толчком вперед. Спина Лексы выгнулась дугой от её следующего толчка. Она была так близко — просто смотрела через край кульминации, но Кларк намеренно меняла то темп, то угол.       — Черт, ты такая красивая, Лекса, — Кларк наклонилась, прижимаясь своей грудью к её, балансируя своим весом на локтях — одна её рука, вплетаясь в волосы — другая, поднималась по внутренней стороне бедра, чтобы обхватить клитор. У Лексы окончательно пропало дыхание, и, в конце концов, оно вырвалось из её губ в виде прерывистого крика. Их глаза оставались прикованными друг к другу, пока Кларк продолжал поклоняться.       — … такая красивая… такая покорная, мне кажется, я могла бы продолжать так всю ночь… — она прервала себя, погрузив зубы в изгиб правой груди. Ногти Лексы впиваясь в ладони.       Лекса подняла голову и встретилась взглядом со спокойными, заботливыми глазами, которые всего несколько мгновений назад закатывались в экстазе при мысли о том, чтобы доставить ей удовольствие. Теперь они смотрели на неё сверху вниз, ища — ожидая чего-то. Несмотря на это, Лекса чувствовала себя сломленной; чувствовала себя преданной. Где—то, эхом отдавалось в воспоминаниях, было тихое напоминание — воспоминание о том, как она сделала что-то подобное с ней. У неё зазвенело в ушах, когда она почувствовала себя зверем в клетке.       — Нет, пожалуйста, — воскликнула она. Её грудь поднялась в последний раз, прежде чем сжаться, когда лицо исказилось от боли. Слезы потекли по щекам.       Она не вспомнит, как долго умоляла Кларк, умоляла и одалживала воздух, чтобы всхлипнуть её имя, но точно знает, что её руки никогда не покидали её ладони. Её глаза, должно быть, тоже, но, возможно, она в тот момент ослепла. Её бедра задрожали, крепче обхватив талию Кларк, которая ворковала и ворковала, наслаждаясь сладостной пыткой и нежными поцелуями. Лекса извивалась в её объятиях, пытаясь говорить связно:       — Пожалуйста, Кларк…черт — я хочу, охуеть… — её голова откинулась назад, и горло неожиданно выдало звук — глубокий, гортанный звук.       Её грудь вздымалась и зрение затуманивалось от непролитых слез и обещания оргазма.       — Кларк, О, Боже… — она прервала мольбу поцелуем, позволив стону эхом отдаться в легких. Лекса закатила глаза и крепко зажмурилась, когда её рот покинул её, оставив отпечаток своих зубов на яремной вене и явную дрожь её бедер.       Она умоляла её, ничего не скрывая. Дело дошло до того, что ногти впились в плоть её правой руки; Лекса была уверена, что она истекала кровью или была близка к этому. Кончая, Лекса так вжалась в тело Кларк, что вторая задохнулась в ее объятиях. Грудную клетку сдавило, и это было бы еще терпимо, если бы её собственное тело в этот момент не стало синхронизироваться с оргазмом жены. Удивление Лексы от разносящего в осколки оргазма было на столько сильным и ошеломляющим, что она выпала из реальности, хотя она чувствовала возбуждение Кларк и то, как её губы и бедра двигались вместе с её, принося новые волны удовольствия. Ей показалось, эта маленькая игра заставила их обеих прийти к кульминации и на миг стереть реальность.       Несмотря на всепоглощающее удовольствие, которое растекалось по каждому нервному окончанию тела Лексы, как сладчайшая патока из расплавленных шоколадных конфет, она ухитрилась хихикнуть, чувствуя вес тела любимой на себе и её всё еще не ровное дыхание возле своего уха.       — Эй, — прошептал она, и легкомысленно улыбнулась, все еще не совсем понимая, что происходит. Память медленно возвращалась, и когда она, наконец, смогла полностью открыть глаза, её руки уже медленно двигались по изгибам, лаская Кларк. — Кому-то пора спать, не хватило тебя на всю ночь.       Кларк ответила рычанием, принимая вызов.       — Шутки, да?       Лекса улыбнулась нежно погладив её по волосам. Кларк подняла взгляд и влюбленно улыбнулась, несмотря на странный туман, затуманивший её мысли, зарылась лицом в её волосы, потные и спутанные, но не менее очаровательные.       — Кларк, что случилось?       — Я думаю, ты потеряла сознание. — Одно это утверждение, сказанное так просто, но с таким беспокойством, казалось, отвлекло Лексу от остальной части её мечтаний.       Они с Кларк обнимались под шелковыми простынями на кровати. Их бедра были влажными, скользкими от их собственных соков… Лекса повернула голову и встретилась взглядом с Кларк, заметив беспокойство в её глазах. Она заставила себя усмехнуться.       — Это было хорошо, это было больше, чем хорошо, Кларк. Это было похоже на то, как будто ты забралась в мою голову и вывернула наизнанку всё мое тело. — Она позволила своей свободной руке скользнуть вниз, чтобы обхватить её щеку, проводя большим пальцем по коже мягкими кругами. — Ты в порядке?       Она повернула свое лицо в её объятиях, уткнувшись носом в её ладонь, прежде чем легонько поцеловать её большой палец.       — Значит, тебе понравилось?       Лекса улыбнулась. Её губы выпустили воздух из легких с облегчением, и она наклонила голову, чтобы поцеловать Кларк в висок, в то время как её руки обвились вокруг неё.       — Очень, — прошептала она, прежде чем уткнуться носом в её лицо.       Кларк обхватила Лексу руками, и та взвизгнула, когда она сдвинула их, перекатываясь на спину, чтобы Лекса могла лечь ей на грудь. Лекса замурлыкала, довольная этой переменой, прижимаясь щекой к мягким округлостям, вдыхая сладкий аромат секса, который пронизывал воздух.       — Мой сюрприз. — Кларк слегка напрягается от этих слов и того, что Лекса отрывается от её тела в поисках коробки, которую Кларк забрала для неё. — Ты знаешь, что я не сильна в разговорах и выражении своих чувств, поэтому вот…       Лекса опустила взгляд и подождала немного, прислушиваясь к звуку рвущегося картона. Когда ни один звук — вздох или что—то еще не последовал за звуком рвущейся бумаги, её глаза растерянно поднялись, ища глаза Кларк. Она замерла на кровати, а упаковка, лежала брошенная на простыни. Она с озадаченным лицом смотрела на предмет в своих руках.       В этот момент Кларк задумалась, как долго Лекса планировала эту ночь… и как быстро она всё испортила своей беспечной похотью.       — Ты говорила про малыша… я не знала, какой он и… он уже вырос из погремушек?       Кларк быстро заставила её замолчать, когда снова поцеловала. Не говоря ни слова, она напомнила Лексе: их извинения уже были произнесены в том, как они любили друг друга и высеченные на кольцах взаимные обещания «Любить и уважать». Теперь их семья может строиться, расширяться. Они могут расти вместе, и они будут расти. Когда Кларк снова посмотрела ей в глаза, она поняла, что Лекса это тоже поняла, и, через мгновение, они засмеялись, тихо и задыхаясь.       —Я люблю тебя, — прошептала Кларк, не обращая внимания на слезы, которые начали течь из её глаз.       Смех Лексы продолжал нарастать, её глаза были такими добрыми и умиротворяющими, цвета летнего леса: глазами, которыми можно любоваться всегда.       — И я люблю тебя, Кларк.       Кларк крепче сжала её, притягивая так, что ухо жены оказалось прижато над её сердцем. Лекса легла, уткнувшись лицом в её грудь, когда всхлип заставили её снова поднять взгляд.       Она никогда больше не хотела чувствовать себя так; она никогда не хотела, чтобы они обе чувствовали себя так снова, и Кларк разделяла эти чувства. Лекса отвернулась, и Кларк почувствовала, как пара теплых, влажных губ прижалась к изгибу груди вместе с единственным, дрожащим дыханием.       — Как насчет того, чтобы мы повторяли, когда я веду себя глупо? — Она прервала свое предложение прерывистым смешком, пряча боль в смехе, — в следующий раз, это ускорит наше примирение… — она подняла голову, и они мгновение посмотрели друг другу в глаза. Глаза Кларк покраснели, и она с беспокойством прикусила нижнюю губу.       — Хорошо…       Их губы встретились в томном поцелуе, медленно танцуя.       — Прости, я разрушила твой невероятный вечер, — вздохнула Кларк, усмехнувшись и поцеловав её в нос, который сморщился в ответ. — Ты так долго его готовила для нас.       Лекса недовольно заворчала и посмотрела на грудь Кларк, наблюдая, как её пальцы играют на коже.       — Все в порядке. В конце концов, нам еще предстоит еще один раунд.       Глаза Кларк расширились, и она перевела взгляд на ожидающую ухмылку Лексы.       — Ты имеешь в виду… — Лекса прервала её поцелуем, который почти послал толчок оргазма через неё. Руки потянулись вниз, чтобы помассировать бедра, когда Кларк сдалась со стоном в её рот. Несмотря на оргазм, который всего несколько минут назад обрушился на них, как товарный поезд, они казалось более чем готовым снова упасть в ту же самую бездну. И когда они оторвались друг от друга, улыбка Лексы стала еще шире:       — Подожди здесь, пока я приготовлю нам еще одну ванну.