Запретный плод

      За окном раздавалось громкое пение птиц. Яркие лучи солнца пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы и падали на лицо Джин, рисуя витиеватые узоры, от чего она поморщилась. Девушка уже не спала, но глаза открывать не хотелось. В комнате было довольно тепло, но девушку трясло от холода; голова раскалывалась, мыслей не было никаких, мучила жажда. Наконец, она протянула руку к тумбочке, чтобы взять стакан воды, который был приготовлен ещё вчера вечером, однако, его там не оказалось. Девушка широко распахнула глаза и чуть поморщилась от яркого света. Обстановка, мягко говоря, немного шокировала: Джин явно находится не в своей комнате. Она резко вскочила с постели, о чём тут же пожалела: сильная головная боль, озноб и слабость дали о себе знать. Джин еле могла удержаться на ногах, пытаясь дойти до двери, чтобы быстро покинуть это место. Медленно передвигаясь по комнате, она осматривалась вокруг в попытках найти свои туфли, но тщетно. Тут в глаза начали бросаться весьма специфические вещи: стеллаж с книгами и учебниками, склянками с различными травами, где-то были оставлены свитки, а в нескольких местах стояли ароматические свечи, запах которых витал в воздухе. В углу стоял шкаф с флаконами зелий и несколькими черепами, а около двери находилась вешалка, на которой висел плащ. Медленно, но верно картинка складывалась.        Поборов своё беспокойство, Джин добралась до выхода и оказалась в классе защиты от тёмных искусств, что было уже не таким удивительным. Тихо выругавшись, она сбежала по винтовой лестнице, желая скорее оказаться в своей комнате.              — Так — так, мисс Нотт, и куда же это мы направляемся в столь неподобающем виде? — Протяжно разнеслось за спиной волшебницы.        Только сейчас до неё начало доходить — конечно, картина маслом: староста школы, чуть ли не лучшая ученица, успешный игрок в квиддич с размазанным макияжем, растрёпанными волосами, в платье, максимально открывающем все прелести девичьей фигуры, да ещё и босиком шла по коридорам Хогвартса без зазрения совести. Девушка обернулась, но так и не смогла ничего ответить.              — Мне кажется, на данный момент Вы должны находиться на уроке зельеварения, — слова профессора Снейпа резали слух, — минус 30 очков за прогул урока Вашего же декана и минус 20 очков за отвратительный вид. Сегодня я напишу Вашим родителям, а вечером жду на отработке, мисс Нотт. — Профессор закончил и направился дальше по коридору, даже не выслушав объяснения студентки, которых и так не было.

***

             — Где ты была? Джин, мы тебя обыскались! — Пэнси уселась рядом с девушкой, которая нехотя ковыряла вилкой в салате. — Выглядишь ты не важно — что, бурная ночка? — Заговорщицки произнесла подруга и ткнула её локтем в бок, от чего тело пронзила боль.              — Пэнси давай потише, я была всё это время у себя. Проспала, понимаешь? Я, видимо, слишком много выпила. — Нотт решила, что её ночное пребывание в покоях учителя ЗоТИ знать друзьям ни к чему.              — Ну ничего себе, проспала! Ты вышла только к ужину, что, настолько плохо? Вообще, знаешь, тебе следовало бы посетить больничное крыло, вид у тебя какой-то болезненный, правда, Тори? — В ответ девушка только закивала, а к столу подошли однокурсники:              — Нотт, ты легенда вчерашней вечеринки, — на плечо девушки упала рука Забини, — исчезла так же внезапно, как и появилась, а вместе с тем выпила столько, сколько никто не выпил за всё время. Молодец! 100 очков за невероятное умение пить и не трезветь вовремя! — Парень был явно воодушевлён её вчерашним поведением, от чего становилось не по себе.        Весь ужин слизеринцы обсуждали прошедший вечер и его последствия, а Джин боялась поднять взгляд в сторону стола учителей.              «Боюсь? Что, прости? Это всего лишь преподаватель, Джин. Очередной полукровка. Отвратительно даже думать! Этот его взгляд, говорящий, что мужчина готов помочь всем и каждому в любой момент. Улыбка, с которой он начинает урок. Вечно идеально наглаженная рубашка с этими странного цвета галстуками! А аромат его парфюма. Терпкий, древесный, с нотками цитруса и корицы. Такой манящий и… Противный! Конечно, противный! Но как я оказалась в его комнате? Это что, чья-то шутка?» — Мысли одна за другой сменяли друг друга, от этого голова ещё больше раскалывалась. Тонизирующее зелье, которое было выпито ею ещё днём, так и не помогло — девушка чувствовала себя отвратительно. Украдкой она посмотрела в сторону профессора: такой неприятный, как только его взяли сюда работать? Как можно быть таким приветливым и отзывчивым? Причём со всеми! Поймав взгляд студентки на себе, Люпин улыбнулся ей и продолжил разговор с профессором МакГонагалл, которая сидела по левую руку от него.        «Ещё и улыбается — как мило! Меня сейчас стошнит!» — но только подумав об этом, девушка почувствовала, что содержимое её желудка, действительно, поднимается по пищеводу. Она вскочила с места и побежала из Большого зала так быстро, как могла.

***

             — Мисс Нотт, в таком состоянии надо было сразу же идти ко мне! — Причитала мадам Помфри, в руках которой уже был стакан с бодроперцовым зельем. Она протянула его Джин, как только был сделан глоток микстуры, она поморщилась, но проглотила жидкость.              — Конечно, девочка моя, у тебя жар! Удивительно, как ты продержалась целый день! Лечение никогда ещё не было приятным, будь готова! — С этими словами она забрала уже пустой стакан и ушла.        Джин откинулась на подушку, ночь предстояла не из приятных. За окном было так темно, что даже на расстоянии вытянутой руки ничего нельзя было бы рассмотреть, лишь стук капель по стёклам выдавал ночной дождь. Она лежала и слушала эту мелодию, а стрелки часов давно перевалили за полночь. Девушка никак не могла заснуть, а ведь сейчас это именно то, что надо. Ночь, действительно, обещала быть долгой.

***

      Через несколько дней симптомы заболевания прошли, а ещё через несколько мадам Помфри выписала девушку, взяв с неё обещание, что та будет бережно к себе относится.              — Ох, дорогая, я так скучала. Мадам Помфри ни под каким предлогом не пускала к тебе, сказала, заразиться можем. — Тараторила Паркинсон. Джин шла рядом и совсем не спешила на следующее занятие.              — Кстати, Джин, ты не могла бы помочь мне? Понимаешь, пока тебя не было, я успела отхватить кучу отработок по ЗоТИ, ты же знаешь, я ничего не смыслю в этих заклинаниях. Люпин сказал, что те, кто будет ходить на этот его дурацкий кружок, смогут позабыть о дополнительных занятиях. Джин, ну хоть пару раз давай сходим, пожалуйста — пожалуйста! — Подруга состроила самое несчастное выражение лица, что Джин не смогла ей отказать. Помощь Пэнси с заданиями стала неотъемлемой частью её жизни. Девушки дошли до класса, нехотя Джин толкнула дверь и вошла внутрь. В кабинете ничего не изменилось, в том числе и его обладатель — лучезарный профессор Люпин, который с радостью встречал каждого студента. От этой картины девушке захотелось развернуться и уйти как можно дальше отсюда.              — Доброе утро, класс! Я вижу, все в сборе, поэтому мы можем начинать!        Занятие было слишком унылым: кто-то отвечал, кто-то не мог вспомнить заклинание, а кто-то и вовсе не мог применить его. Скука одолевала девушек, желание улизнуть с пары нарастало с каждой минутой, что было несвойственно мисс Гринграсс и Нотт. Но подруги, быстро собрав вещи, направились к выходу, пока профессор отлучился в свою комнату для поиска ну просто необходимой студентам вещи. Пэнси и Джин решили идти первыми, как только они отворили дверь, сзади послышался голос преподавателя:              — Мисс Паркинсон, Вы уже уходите? — Она растерялась и начала глотать ртом воздух, ни один предлог не шёл в голову, как вдруг вмешалась Астория:              — Джиневра, профессор! Ей стало так плохо, что мы отправили девочек в больничное крыло, не дожидаясь Вас.        В этот же момент Джин драматично приложила руку ко лбу, сделала шаг назад и начала падать. Пэнси еле успела ухватить подругу за локоть, что изменило траекторию падения, и девушка ударилась головой о каменную стену. За считанные секунды профессор подбежал к Джин:              — Урок окончен, все свободны! — Прокричал он и поднял девушку. — Мисс Паркинсон, Вам придётся сходить в больничное крыло и взять у мадам Помфри кровоостанавливающее зелье. Боюсь, без него нам не обойтись.        Пэнси уже мчалась по коридорам за зельем и винила себя, что была так неаккуратна и позволила подруге получить травму.        Люпин посадил девушку на стол и осмотрел место ушиба:              — Ничего, жить будешь, — и с этими словами достал из кармана кусочек шоколада, — съешь — полегчает. — Джин протянула руку и приняла сладость, поблагодарив профессора.              — Мисс Нотт, боюсь, Вы слишком рано покинули больничное крыло, думаю, Вам необходимо оставаться там хотя бы до конца недели. — Люпин вытащил из кармана белоснежный платок и приложил его к виску студентки. — Подержи так. — Он, положив руку Джин так, как надо, направился в свою комнату. А через минуту перед ней стояли её забытые туфли.              — Больше не забывай. — Улыбнулся профессор.              — Спасибо. — Только и смогла выдавить девушка из себя, густо заливаясь краской. Девушка смутилась, но взгляд не отвела. Голубые глаза так и притягивали к себе, а эта улыбка, лёгкая, ненавязчивая, но такая тёплая, родная, так и говорит, что всё будет хорошо.              — Что, сильно ударилась? — Будто прочитав мысли своей студентки, спросил Люпин.        Пэнси вернулась минут через пять, глубоко дыша и сжимая в руке флакончик с зельем. Профессор смочил им платок и протер рану. Джин чуть поморщилась от лёгкого жжения, но через несколько секунд всё прекратилось.              — Спасибо, мне намного лучше. Мы же можем идти?              — Только если мисс Пакринсон пообещает доставить Вас в больничное крыло, иначе это сделаю я.              — Нет — нет, профессор, конечно, я её отведу, — уже забирая вещи Джин, ответила Пэнси, — мы это так не оставим!