Пояс Ориона

Вера – это не то, что Джон хотел бы выставлять напоказ. У него в каюте старая, потёртая Библия спрятана от посторонних глаз. На столе, под всеми завалами, затерялась мятая тетрадь с рваной обложкой. На последней странице выписаны неровным почерком строки. Зазубренные, показавшиеся какими-то особенно важными. Не только из мифологии и религии его расы. Вера – это не то, чему есть место в реальном мире. Ему бы задавали слишком много вопросов. Поэтому его молитвы беззвучные, случайные почти. Обращённые к чему-то Высшему. Обычно наедине, когда его никто и ничто не сможет отвлечь. Показывать это хоть кому-то ему ни к чему – слишком личное. Он не нуждается ни в одобрении, ни тем более в осуждении или непонимании. Да и уверен, что его… не смогут понять до конца. Вера – это то, что его поддерживает. Он не ждёт, что кто-то заступится за него свыше, погрозит кулаком и уж тем более захлопнет перед Жнецами дверь. Здраво понимает, что с этим всем придётся бороться здесь и сейчас, в реальности, не уповая на какой-то замысел свыше. Но ему становится как-то спокойнее, когда он обращается в своих молитвах за помощью и поддержкой. Вера – это то, что с ним уже давно. Он не видел белого света, ангелов, красивых ворот и какого-нибудь ангела-фискала на входе, который будет решать, спускать на этаж ниже или всё же дать понежиться в облаках. Никакой музыки или раскалённого железа в бок. Боль и злость сменились болью и растерянностью, а космос – незнакомыми лицами. На этом его путешествие на тот свет закончилось. Шепард порой с усмешкой задумывается, что никаких ворот и ангелов не видел, только потому что кто-то знал, что его вырвут из костлявых лап смерти.