Девушка и злодей

Хоть Цукаса и старался сохранять спокойствие, выражение крайнего изумления не покидало его лица. Неужели его только что отругала секретарша брата, всегда напоминавшая маленькую, тихую серую мышку? Нет, это совершенно невозможно! Он еще раз прокрутил в памяти их диалог, стараясь понять, что же произошло. Обычно, когда он входил в приемную Аманэ, она лишь на секунду отрывала взгляд от экрана компьютера, чтобы сообщить, что брат ждет его, а потом с язвительной вежливостью добавить — примерно полчаса. Он бы посмеялся над этим, если бы не раздражение, которое она у него неизменно вызывала. Цукаса сам не мог понять, что именно ему так не нравилось в секретарше брата, потому что дело было определенно не только в ее педантизме или излишне заботливом отношении к Аманэ. И даже не в том, с какой неприязнью эта девушка каждый раз смотрела на него. Юги младший не нуждался в любви или одобрении со стороны людей, которым он платил зарплату, но Нэнэ Яширо превзошла всех. По одной ей известным причинам она утвердила его на роль главного злодея в своей личной мелодраме. Хотя надо признать, вплоть до сегодняшнего дня, даже несмотря на явную враждебность, она вела себя с ним безукоризненно вежливо. Цукаса понятия не имел, в чем ее проблема, и, честно говоря, не слишком хотел это знать. Единственное, что нравилось ему в этой девушке, была ее компетентность, которой так не хватало всем ее предшественницам. К сожалению, при выборе очередной сотрудницы Юги старший в первую очередь обращал внимание на хорошенькое личико и точеную фигурку, а уже потом на профессиональные навыки кандидатки. Нэнэ Яширо была в этом смысле приятным исключением из правил: она прекрасно организовала работу офиса Аманэ, была обязательна, исполнительна и не имела привычки по полдня пропадать в салонах красоты. Но, даже несмотря на все эти несомненные достоинства, Цу не стал бы работать с ней, потому что ему, в отличие от брата, не нравилось быть объектом языческого преклонения. Гримаса отвращения на секунду исказила красивые черты Юги младшего когда он вспомнил собачью преданность Яширо брату, далеко выходящую за рамки нормальных рабочих отношений. Но не так далеко, как она, вероятно, хотела бы. И ее мечты не осуществятся, пока она не выбросит из своего гардероба все эти отвратительные серые и зеленовато-болотные костюмы. Насколько он знал, брат встречался только с теми девушками, которые выглядели так, словно сошли с обложек глянцевых журналов. Самого Цукасу мало волновала мода, но ему нравилось, когда женщина знает себе цену и ухаживает за собой. Нэнэ похоже, напротив, направляла все свои силы на то, чтобы максимально скрыть свою женскую природу. Когда Цукаса проходил мимо ее стола, она на мгновение подняла взгляд от экрана, и он увидел, что ее глаза за толстыми стеклами очков полны слез. Цукаса знал, что некоторые мужчины тают при виде влажных дорожек на женских щеках, но у него самого они всегда вызывали лишь раздражение. Но сейчас он с удивлением понял, что не может просто пройти мимо. — У вас был тяжелый день? — после короткой паузы спросил он. Сочувствие в голосе мужчины, от которого раньше она слышала лишь едкие замечания, вызвало у Нэнэ новый поток слез. Так типично для этого ужасного человека проявить тактичность в самый неподходящий для этого момент! Почему он не мог оставаться таким же холодным и высокомерным, как и всегда, и просто пройти мимо? Стараясь не смотреть в эти гипнотические глаза, обрамленные длинными черными ресницами, Нэнэ пробормотала что-то неразборчивое об аллергии и попыталась взять себя в руки. С первого дня, когда она увидела эти большие, глубоко посаженные, бездонные глаза, они внушали ей странный трепет. Нэнэ-чан всегда старалась не судить о людях по первому впечатлению, но в случае с братьями Юги она не могла следовать собственным правилам, потому что ее внутренняя реакция на обоих мужчин была слишком сильной, чтобы не обращать на нее внимания. В мире было не так уж много людей, которые действительно не нравились ей, но о Цукасе Юги нельзя было говорить как о части некоего множества, он был единственным в своем роде: самым холодным, заносчивым и высокомерным человеком из всех, кого она знала. А еще он был полной противоположностью своему брату, при виде мягкой улыбки которой девушка готова была сдаться в пожизненное рабство. Одно воспоминание о ней, свело на нет все попытки Нэнэ взять себя в руки. Понимая, насколько непрофессионально выглядят слезы на рабочем месте, Девушка прикусила дрожащую нижнюю губу и сделала медленный, глубокий вздох, стараясь успокоиться, но присутствие человека, который, как все знали, является почти единственным, полновластным хозяином «Юги инкорпорейтед», совершенно не способствовало этому процессу. Хотя вряд ли Цукаса Юги впервые застал в слезах одну из своих сотрудниц. В его компании всегда была жесткая конкуренция и очень высокие требования к персоналу, с которыми не все могли справиться. А сам он, скажем прямо, не слишком часто проявлял сочувствие, которое, похоже, было ему вообще не свойственно. Когда Бог раздавал людям это полезное качество, Цукаса явно не был первым в очереди. Но следует признать, что во всех остальных случаях он всегда был первым. Кремо-волосая, шмыгнув носом, позволила себе искоса взглянуть на бронзовый греческий профиль босса. Даже она вынуждена была признать невероятную красоту младшего близнеца и сексуальность, источаемую каждой порой его тела. Когда Цукаса входил в комнату, разговоры замолкали, а все взгляды обращались к нему, и дело было не только во внешности — от этого мужчины исходил непреодолимый животный магнетизм. Само по себе это, конечно, было не плохо, ведь нельзя винить человека за его гены. Но дело было не только в этом. Нэнэ раздражало, что мульчику было абсолютно наплевать на то, что думают о нем окружающие, его уверенность в себе была непоколебима. Он был слишком идеальным: ни один волосок не выбивался из его прически, ни единой пылинки нельзя было найти на его костюме, сшитом у лучших портных. Нэнэ, которую вырастила старомодная бабушка, больше всего ценившая в людях чистоплотность и ухоженность, и сама была очень аккуратной девушкой, но все же считала, что у мужчины должны быть небольшие недостатки, делающие его более близким и родным. Их полное отсутствие в Цукасе Юги заставляло Яширо сомневаться в его человеческой природе. Этот мужчина всем своим видом заявлял: «Примите меня таким, какой я есть, или катитесь ко всем чертям!» Но это ведь так просто, если ты не сомневаешься в том, что тебя примут. Эта самоуверенность делала Цукаса Юги похожим на неприступную каменную стену. И конечно, в нем не было той скрытой, внутренней ранимости, которая так привлекала Нэнэ в его брате и делала его тонко чувствующим человеком, понимающим беды других. Если бы Аманэ Юги нашел ее в слезах, он бы ласково обнял ее и постарался поддержать, а не стал бы бесконечно долго разглядывать ее лицо холодными, пронзительными глазами, которые больше подошли бы королевской кобре! С другой стороны, сама мысль о том, что она может оказаться в объятиях Юги младшего, заставляла внутренности Яширо сжиматься от ужаса. Конечно, от ужаса, от чего же еще? Она еще раз всхлипнула, так жалобно шмыгнув напоследок, что Цукаса удивился, как такой маленький нос может издавать настолько громкие звуки. — Идите домой, Нэнэ. С Аманэ я все улажу. Его предложение, несомненно, было продиктовано исключительно интересами компании, а не неожиданной заботой о секретарше брата — по крайней мере, именно в этом Цу пытался себя убедить. Что произойдет, если его партнеров по бизнесу в приемной будет встречать истерично рыдающая женщина? — Нет, это невозможно! — возмущенно запротестовала девушка. Хотя ее непосредственным начальником был его старший брат Аманэ, но Цукаса не может упустить шанс продемонстрировать, что он здесь единственный и полновластный хозяин. Нэнэ часто приходилось прикусывать свой острый язычок, наблюдая, как он распекает Аманэ за мелкие ошибки и принижает его вклад в работу компании, хотя он на одном посту с ним. Черные брови Цукасы изогнулись в недоумении, когда он услышал ее ответ, и неожиданное сочувствие сменилось раздражением. — Вам не следует переносить проблемы своей личной жизни на работу, — холодно заметил он. Яширо метнула в его сторону гневный взгляд. Если сам Цукаса смог придерживаться этого правила, даже когда несколько лет назад разорвал помолвку и, по мнению всех городских газет, остался с разбитым сердцем, это еще не значит, что он может требовать этого от своих сотрудников. — У меня нет личной жизни! — обиженно выкрикнула она. Тот лишь саркастически изогнул бровь, глядя, как розовеют щеки девушки под его пристальным взглядом. — Вы меня удивляете, — пробормотал парень, с интересом наблюдая за ее поведением. Он не собирался затягивать эту беседу, но когда еще у него появится шанс увидеть, как бесцветная мышеподобная секретарша брата выпускает коготки. — Лишь немногие из нас относятся к своей работе достаточно ответственно, мисс Яширо. Это что, угроза? Раньше Нэнэ сразу пошла бы на попятный, а потом не спала бы ночами, размышляя над очередным внешне безобидным комментарием, но не теперь. Хватит! Если сейчас Цукаса Юги уволит ее, это можно будет считать удачным стечением обстоятельств! — Вы не сможете выгнать меня, потому что я сама увольняюсь! Цукаса со все возрастающим изумлением оглядел протянутое ему заявление об увольнении по собственному желанию и сверкающие от гнева зеленые глаза. — Выгнать вас? — покачал он головой, до сих пор не совсем понимая, что происходит. — Я что-то пропустил? Девушка поняла, что она отреагировала слишком бурно, и смущенно опустила взгляд. — Вы сказали, что я недостаточно ответственно отношусь к своей работе, — ответила она, с трудом сдерживая вновь подступившие слезы. — А это не так? — Конечно нет! — Или вы всегда держите это заявление под рукой для подобных случаев? — Он еще раз пробежал взглядом по тексту документа и нахмурился. — Кстати, имя вашего нанимателя не слишком похоже на мое. Или вы забыли, на кого работаете? Возможно, на бумаге Аманэ Юги и был ее начальником, но ни у кого из тех, кто знал о стремительном взлете и выходе на международный уровень компании под руководством братьев, не возникало сомнений, кто в «Юги инкорпорейтед» принимает решения. — Я понимаю, что, если бы вы захотели уволить меня, я бы уже была на улице. — И отказаться от наших увлекательных бесед? Ни в коем случае! — Цукаса показалось, что он услышал, как скрипнули ее плотно сжатые зубы. — Послушайте, я понятия не имею, что именно вас так расстроило. А еще он не знал, почему это вообще его волнует. Возможно, дело было в том, что офис брата был одним из ключевых в компании, а без нее здесь все пойдет кувырком? Наверняка дело в этом. — Это вы виноваты! — выкрикнула девушка и тут же пожалела об этом, глядя на изумленное лицо босса. Он ведь не сделал ничего, чтобы разозлить ее, по крайней мере сегодня, да и вряд ли на него до этого часто кричали простые секретари. Нэнэ сама не понимала, почему она обвинила его во всех своих бедах, ведь единственное, в чем он провинился, — застал ее в столь жалком состоянии. Каково же было ее изумление, когда, вместо того чтобы разозлиться, Цукаса чуть склонил голову, оглядел ее с головы до пят и спокойно предложил: — Я думаю, вам с вашей проблемой лучше все-таки пойти домой и поспать, а утром все спокойно обдумать. Мужчина произнес эти слова и замер. А может, в этом-то все и дело? Может, она переспала с его братом? Это бы объяснило и слезы, и раздражение. Взгляд младшего близнеца стал холодным и колючим. Он уже устал повторять Аманэ, что ни в коем случае нельзя смешивать работу и секс, — это неизменно оканчивается катастрофой. Цукаса еще раз скользнул взглядом по лицу девушке, взял из ее рук заявление и со странной усмешкой разорвал его. Нэнэ Яширо не спала с его братом — Аманэ Юги никогда бы не занялся сексом с девушкой, которая не пользуется губной помадой. Хотя сам Цукаса, изучив неожиданно соблазнительную линию ее губ, решил для себя, что так даже лучше: помада могла бы привлечь внимание его ветреного братца, которому, как и ему сейчас, стало бы любопытно, что же скрывается под этими мешковатыми пиджаками и застегнутыми на все пуговицы блузками. — Мне кажется, вы прекрасно справляетесь с вашими обязанностями, — сказал он, не в силах оторвать взгляд от пленительной линии ее губ. Нэнэ недоверчиво смотрела на него. До этого воистину эпохального момента она была полностью уверена, что тот обращает на нее не больше внимания, чем на офисную мебель, а теперь, оказывается, он думает, что она ценный сотрудник. Или у нее слуховые галлюцинации? — Вы правда так считаете? — неуверенно спросила она. — А что, я ошибаюсь? — Нет, я хорошо справляюсь со своими обязанностями. Юги знал это, более того, он не сомневался, что без нее этот офис просто развалится, а значит, нельзя допустить, чтобы она ушла. Глубокая, складка, пролегла между его густых бровей. — Вам сделали более выгодное предложение? — Предложение? — Нэнэ подняла на него непонимающий взгляд от клочков бумаги, в которые босс превратил ее заявление. — Ах, по работе. Нет. — Вы не справляетесь с нагрузкой? — Самому Цукасе всегда нравилось преодолевать трудности, решать сложные задачи, но он знал, что многие люди предпочитают простую, рутинную работу, которую они могут выполнять на автомате, не слишком вникая в процесс. Но он не мог поверить, что Нэнэ из их числа. — Я полагаю, прежде чем принимать такое важное решение, вам следует обсудить сложившуюся ситуацию с Аманэ. Вполне адекватное и ожидаемое предложение вызвало совершенно неожиданную реакцию. Нэнэ вскочила, сверля его полным ярости взглядом. Неужели он предполагает, что она не обдумала как следует все возможные варианты, прежде чем принять подобное решение? Она была не в том положении, чтобы с легкостью отказываться от любимой и высокооплачиваемой работы, не имея достойной альтернативы. Но одно дело — безумно влюбиться в собственного босса, и совсем другое — помогать ему выбирать обручальное кольцо для его будущей невесты. — Нет! Я не могу этого сделать! Я просто не могу смотреть, как он… Увидев изумленное выражение на лице Цукасы и проклиная свою эмоциональность, Яширо обессилено опустилась на стул и, не поднимая взгляда, взмолилась: — Входите, пожалуйста, вас ждут. И с облегчением вздохнула, услышав звук закрывшейся за спиной близнеца двери. Когда Цу вошел в кабинет брата, его мысли все еще были заняты необычным поведением девушки и волнующей формой ее губ, поэтому он не сразу обратил внимание на сцену, невольным свидетелем которой оказался: его брат в страстных объятиях женщины, на которой Цукаса когда-то собирался жениться. У него появилось ощущение дежавю, хотя в прошлой сцене участвовал другой мужчина и она включала демонстрацию обилия обнаженной плоти, а сам Цукаса не был целевой аудиторией, ради которой был устроен весь этот спектакль. Сейчас же он не сомневался в том, что его бывшая невеста специально подстроила все так, чтобы он случайно застал их. А еще на этот раз у него не было иллюзий: ни романтических, ни каких-либо других, а значит, он мог спокойно и бесстрастно смотреть на открывшуюся ему картину. Шесть лет назад он был достаточно глуп, чтобы считать себя самым счастливым мужчиной на свете, встретившим свою вторую половинку, самую красивую невесту, свою любовь. Ужасно, если Аманэ сейчас испытывает нечто похожее. Может быть, в генах Юги есть какой-то дефект, ответственный за то, что мужчины этой семьи позволяют Аой выставлять себя на посмешище? Цукаса сам пережил это и усвоил урок. Сейчас он продолжал наслаждаться сексом, который был для него такой же базовой потребностью, как еда или сон, но больше он не ждал от него некой мистической связи душ, не искал любви, которая оказалась пустым миражом. Иногда он задумывался о том, как долго продержались бы на его носу розовые очки, если бы судьба не привела его шесть лет назад к опрометчиво незапертой двери дома Аой одновременно с ее бывшим мужем Аканэ. После той роковой ночи любая ситуация, включающая в себя слова «любовь» и «навсегда», пробуждала в памяти Цукасы сцену, отпечатавшуюся шесть лет назад на дне его зрачков. В тот раз парень развернулся на каблуках и вышел из комнаты, чтобы никогда не возвращаться назад. Сегодня он не мог так поступить, потому что на нем лежала ответственность за будущее старшего брата, которого необходимо было срочно вырвать из пасти этой гадюки. Удачно, что Аманэ, в отличие от него, романтичным дураком никогда не был и привычки возводить женщин на пьедестал не имел. Не имело значения, чем руководствовалась Аой на этот раз: охотилась ли она именно на Аманэ или просто не устояла перед искушением заарканить его старшего брата, когда представилась возможность, — он должен ее остановить. Цу искоса взглянул на победно улыбающуюся девушку. Вероятно, она считает, что он, как и шесть лет назад, не будет ничего предпринимать, позволив ей наслаждаться местью. Тогда Юги не стал никак реагировать на интервью, которое Аой дала известному женскому журналу, понимая, что это лишь усилит интерес прессы к их разрыву, хотя история, которую она поведала журналистам, была вымышленной от начала и до конца. «Я с ума сходила по Цукасе, но не могла смириться с его требованиями. Он заставил меня выбирать между ним и моей карьерой. Он грек до мозга костей, которому нужна жена, которая будет жить только ради него и его детей». Позже Аой позвонила и со смехом сообщила, что благодаря этой статье она подписала контракт с известным модельным агентством. — Так что спасибо, Цукаса. Но за тобой все еще должок. Похоже, наконец, пришло время платить по счетам. — Простите, я вам помешал? — с ледяной вежливостью спросил он. Его полный сарказма вопрос заставил парочку отпрянуть друг от друга. Аой с улыбкой начала неторопливо поправлять распахнувшееся декольте, внимательно наблюдая за реакцией Цукасы, брат же выглядел смущенным. — Цу… Я… мы… не слышали, как ты вошел, и… В ответ Цукаса иронично изогнул бровь и улыбнулся. На самом деле он с трудом сдерживался, чтобы не отвесить братцу затрещину, — возможно, это вправит ему мозги. Как он может не замечать, что Аой — хладнокровная ядовитая гадюка, которая руководствуется в своих действиях лишь двумя мотивами: жадностью и местью? Как он может быть настолько слеп? «Как ты когда-то?» — услышал он язвительный внутренний голос. Аой с покровительственной улыбкой поднесла идеально наманикюренный пальчик к губам Аманэ, заставляя его замолчать. — Дорогой, Цукаса прекрасно понимает, чем мы сейчас занимались, — промурлыкала она, впиваясь в его губы долгим, страстным поцелуем. Когда она, наконец, отпустила его, Аманэ выглядел еще более смущенным. — Что ж, полагаю, мне не надо представлять вас друг другу? — беспомощно рассмеялся он собственной шутке. Но чувство неловкости отступило, когда он перевел взгляд на свою невесту. На лице Аманэ появилась улыбка победителя, которую он даже не пытался скрыть. Наконец он обошел брата! Аой больше не хочет Цукасу, она хочет его! Аой подняла бокал и лукаво посмотрела на Цукасу сквозь золотистую жидкость. — Все это было тысячу лет назад, мы были еще совсем детьми, правда? — спросила она, с неудовольствием отметив, что выражение лица Юги оставалось совершенно спокойным. И это в момент, когда он должен кипеть от ярости! — Да, глупыми детьми, — кивнул он, глядя на сверкающий камень обручального кольца. — По крайней мере, я. Он усмехнулся, глядя на то, как Аой недовольно скривила губы, услышав его ответ, и вдруг поймал себя на том, что сравнивает их подчеркнутую тщательным макияжем полноту с нежной и сексуальной мягкостью розовых губ Яширо. На секунду Цукаса замер. О ужас! Он употребил слова «сексуальный» и «Яширо» в одном предложении! Как это могло произойти? Что ж, по крайней мере, теперь он знает причину ее слез: похоже, не он один не испытывает восторга по поводу этой внезапной помолвки. — Эта праздничная обстановка напоминает мне вечеринку в честь дня рождения Аой в Париже. Сколько тебе тогда исполнилось, Аой? Тридцать? — с невинным видом поинтересовался Цу, наступая на ее самую больную мозоль. — Тебе тоже стоило приехать, Аманэ, было весело. Ах да, ты ведь тогда еще только сдавал экзамены в университет… — Аой яростно сверкнула глазами в его сторону, но чертик сделал вид, что не замечает этого, и невозмутимо продолжил: — Да, кажется, тридцать. Я ведь тогда был совсем мальчишкой, и меня тянуло к женщинам постарше. — Возраст не имеет значения, когда ты влюблен, — вмешался Аманэ. — А ты, братик, по-моему, вообще не был ребенком, я не могу представить тебя иначе, чем с телефоном в одной руке и подписанным многомиллионным контрактом в другой. Цукаса принял из рук брата бокал и сделал большой глоток ледяной жидкости, стараясь вернуть себе самообладание. Если потребуется, он запрет Аманэ под замок, лишь бы не допустить этой свадьбы, но все же надеялся найти какое-то более цивилизованное решение. О том, что он может потерпеть неудачу, Цу даже не помышлял. Он всегда добивался поставленной цели, ни на секунду не сомневаясь в собственных силах. Именно благодаря этому качеству он стал главой одной из самых влиятельных международных корпораций и идеалом для каждого, кто мечтает заработать свой первый миллион до тридцати лет. — Итак, что мы празднуем? — Взгляд янтарных глаз еще раз упал на громадный бриллиант на пальце Аой — Или это глупый вопрос? Цукаса сжал зубы, чтобы сдержать рвущийся из его груди вопль: «Ты что, совсем сдурел?», и вместо этого произнес: — Поздравляю вас обоих! Губы Аой изогнулись в тонкой змеиной улыбке. — Спасибо, Цукаса! Мы очень хотели, чтобы именно ты первым узнал эту радостную новость. На самом деле первым оказался не он, а девушка, которая сейчас глотает слезы в приемной и, вероятно, распечатывает новое заявление об уходе по собственному желанию. — Я тронут, — растянул он губы в вежливой улыбке, размышляя о том, как объяснить непутевому братцу, что его семейная жизнь будет куда более счастливой и неизмеримо более безопасной, если он женится на дайконе. Мысль о том, чтобы физически вбить эту информацию в его пустую голову, показалась Цу чертовски соблазнительной, но он знал, что именно этой реакции ждет от него Аой, чтобы потом рассказать прессе об обуревающей его ревности. Нет уж, такого подарка он ей преподносить не собирается. Аманэ тем временем собственнически положил руку на тонкую талию Аой с гордостью заявил: — Аой согласилась стать моей женой! Надеюсь, эта ситуация не кажется тебе странной? — помедлив, спросил он. Цу широко улыбнулся в ответ и отсалютовал счастливой паре бокалом: — Только не мне! Поздравляю! Облегчение, которое испытал в этот момент Аманэ, было видно невооруженным глазом. — Замечательно! Тогда я сейчас отнесу бокал шампанского Нэнэ, и мы продолжим. — Давай я это сделаю? — предложил Цукаса. Но раньше, чем брат успел ответить, вмешалась Аой. — Нэнэ?? — эхом повторила она, изобразив на лице невинное непонимание. — Кто это? — Моя секретарша, мимо стола которой ты проходишь каждый день. — Ах, вот ты о ком, — презрительно рассмеялась Аой, обнажив прекрасно сделанные зубы. — Но, милый, она ведь не член семьи. Своим приглашением присоединиться к нам мы только поставим ее в неловкое положение. Это становилось интересным. Неужели Аой видела в этой маленькой серой мышке потенциальную соперницу? Хотя, когда Нэнэ Яширо кричала на него пять минут назад, Цукаса не показалось, что она похожа на мышку. Он прикрыл глаза и вспомнил маленькое лицо в форме сердечка, рубиновые, сияющие глаза и, конечно, нежные, манящие губы. Он был полностью уверен в том, что между ней и его братом никогда ничего не было, но, если Аой сомневается в этом, чувствует угрозу в девушке, по сравнению с которой даже монашка выглядела бы вызывающе, грех этим не воспользоваться! И пока Аманэ рассказывал ему о свадебных планах, в голове Цукасе рождался его собственный план, как разорвать эту помолвку. * * * Попытки Нэнэ заставить себя не прислушиваться к звукам, доносившимся из кабинета, практически увенчались успехом, но тут она услышала хлопок открывающейся бутылки и звон бокалов. — Возьми себя в руки, — приказала она себе, резким движением стерев предательскую слезу со щеки. — На что ты надеялась? Что он навеки останется холостым? Что он вдруг прозреет и женится на тебе? Все так, как должно быть. Может, и так, но ей было бы не так больно, если бы Аманэ не выбрал себе в жены именно эту женщину. Конечно, Нэнэ считала, что ни одна женщина не может быть достаточно хороша для Аманэ, но одно дело — недостаточно хороша, и совсем другое — Аой. Один взгляд на эти осветленные, фиолетовые, нарощенные волосы, фальшивую улыбку и не менее фальшивую грудь выводил Яширо из себя. Если бы Аманэ влюбился в кого-то другого, она была бы рада за него. Что ж, будем смотреть правде в глаза, рада она бы не была, но, по крайней мере, она смогла бы это принять. Яширо прижала руки к животу — ей казалось, что осколки возведенных ею воздушных замков впиваются в тело изнутри. Похожую боль она испытывала каждый день, глядя на то, как очередная шикарная блондинка с четвертым размером груди проплывает мимо нее в объятия Аманэ, но раньше у нее оставалась хотя бы надежда. Теперь она потеряла все: Аманэ женится, и на ком? На этой змее Аой! Что ж, у нее хватит гордости уйти в сторону, не мешать счастью любимого и спасти себя от страданий. «Слава богу, Аманэ догадывается о том, что я влюбилась в него, как кошка, с первого взгляда! — мысленно попыталась успокоить себя Нэнэ. — Женившись, он сделает мне одолжение. Я должна перестать тешить себя пустыми мечтами и начать жить реальной жизнью. Может быть, даже начну встречаться с реальным парнем?» Велев себе думать позитивно, Яширо попыталась вникнуть в отчет, который должна была закончить к вечеру, но вместо этого она вновь устремила затуманенный взор на дверь кабинета, из-за которой слышался любимый голос Аманэ, такой родной.... и гораздо более детский— его брата. Когда Нэнэ представила себе лицо Юги младшего, ее губы сжались в тонкую линию. Раньше она и представить себе не могла, что два брата могут настолько отличаться друг от друга. Как у них вообще могут быть общие гены? По наблюдениям Нэнэ, их объединяла лишь неотразимая внешность и слабость к одной длинноногой змее. Когда несколько дней назад Аой был замечен выходящим из здания компании под руку с ней, весь офис гудел от сплетен. Каждый хотел знать, какие отношения связывают женщину, которая публично бросила Цукасу Юги, и его брата. Нэнэ, как и всем прочим, было любопытно, как отреагировал человек с таким непомерным «эго», как у Юги младшего, на подобную новость. Хотя, в отличие от большинства сотрудников, она понимала, почему Аой предпочла старшего Юги.       Лицо Нэнэ смягчилось, когда она вспомнила об Аманэ. Почему люди постоянно сравнивают его с Цукасой? Аманэ красивый, статный, прекрасно сложенный мужчина, с притягательными, гораздо более правильными, чем у Цукаса, чертами лица. Но даже она, недолюбливавшая младшего, вынуждена была признать, что именно он всегда притягивал к себе взгляды. Глядя на него, люди не замечали легкой неправильности черт его лица, ведь все их внимание в этот момент было приковано к его ярким, гипнотическим глазам, точеным скулам и чувственным, подвижным губам. Размышления девушки были прерваны самым мерзким и визгливым женским смехом из всех, что она когда-либо слышала в жизни. Яширо не понимала, как Аманэ может не замечать этого. Неужели он настолько ослеплен ее бесконечными ногами и шикарным бюстом? — Увидимся в восемь, Цукаса? Там будет вся семья, — услышала она, и дверь кабинета открылась. Аманэ по-хозяйски прижимая к себе Аой, повел ее к выходу. Нэнэ перевела невидящий взгляд на монитор, прилагая все силы, чтобы не расплакаться. — Как я могу отказаться? — Если хочешь, приведи кого-нибудь с собой, — добавил Аманэ. Его младший брат иронично кивнул в ответ на это щедрое предложение. Аманэ тем временем повернулся к рыбке: — Радость моя, мне нужно уехать, но я уверен, ты и в одиночку сможешь закончить с бумагами по контракту Крейна до завтра? Они понадобятся мне на утреннем совещании. Спасибо, ты просто ангел. Не знаю, что бы я без тебя делал. «Что ж, скоро ты сможешь это выяснить», — мысленно откликнулась Нэнэ, не поднимая глаз. — Значит, в восемь, Цу? — повторил Аманэ, явно ощущая свое превосходство над братом в их негласном состязании. Брат с кривой улыбкой кивнул, принимая вызов: — Я буду там. Счастливая пара покинула офис, оставив после себя отголоски смеха и тяжелый шлейф любимых духов будущей миссис Юги. Интересно, вызывает ли у Цукасы этот запах болезненные воспоминания? Возможно, ему тяжело видеть женщину, когда-то разбившую ему сердце, с кольцом собственного брата на пальце? По Цукасе Юг это было не заметно, но, может быть, он умело скрывает свои эмоции за маской безразличия? Что ж, если так, то он чертовски хорошо справляется. Ожидая, когда же Цукаса наконец уйдет, позволив ей дать волю своим чувствам,Нэнэ аккуратно собрала в папку готовые бумаги. Но он все не уходил. Яширо рискнула поднять взгляд и с испугом обнаружила, что его яркие глаза прикованы к ее лицу. По ее телу, как у кролика, загипнотизированного коброй, пробежала мелкая дрожь, но она постаралась скрыть ее, поправив очки и выдавив вежливую улыбку. Парень, не торопясь, подошел к ее столу и поставил на него бокал шампанского. — Если вы согласитесь присоединиться ко мне и вместе выпить за счастливую пару, то в кабинете осталась почти полная бутылка, — беззаботным тоном сообщил он.. Нэнэ бы с большей радостью приняла предложение голой спрыгнуть в Темзу с моста, но сдержалась, и вместо того, чтобы сообщать ему это, с профессиональной вежливостью ответила, сверля взглядом пуговицу его идеально сшитого серого пиджака: — Простите, мистер Юги, но для меня сейчас еще только середина рабочего дня, кроме того, я лишь сотрудница вашего брата, а не член семьи. — Но вы бы хотели стать для него чем-то большим, не так ли? Этот неожиданный вопрос застал девушку врасплох. Хотя нет, это был не вопрос, а не терпящее возражений утверждение. Прежде чем она успела возмутиться, брюнет продолжил: — Скажите, почему вы так одеваетесь? — спросил он с явным отвращением на красивом лице. — Что вы имеете в виду? Бабушка, вырастившая ее, всегда советовала предпочитать качественную, пусть и не слишком броскую одежду, а не модный мусор, и девушка неизменно следовала ее совету, хотя этот мусор иногда выглядел весьма привлекательно. Яширо гордо вздернула подбородок, а ее узкая ладонь инстинктивно метнулась к горловине блузки, целомудренно застегнутой до последней пуговки. Этот ужасный человек в первый раз за три года обратил внимание на ее существование, а теперь собирается обсудить ее гардероб? Стоп. Нужно успокоиться! — Я могу вам чем-то помочь, мистер Юги? Он что, пьян? Таблоиды, на страницах которых периодически появлялись статьи о Цукасе, никогда не упоминали о пристрастии к спиртному. По сей день считалось, что его единственной слабостью являются длинноногие блондинки, но, может, журналисты просто не обо всем знают? Яширо с любопытством вгляделась в его бездонные обсидиановые глаза и тут же отбросила мысли об алкоголе, который включал потерю контроля над собой, а этого Цукасе не прощал ни себе, ни окружающим. — Вполне возможно, — раздался бархатистый голос Цукасы, и вежливая улыбка Нэнэ стала испуганной. — Мое присутствие вас смущает? — Нет, что вы, — солгала она. — Не хочу показаться грубой, но у меня действительно очень много работы, а я хотела бы освободиться пораньше. На восемь вечера была назначена встреча с управляющим дома престарелых, и Яширо боялась, что содержание беседы будет включать обсуждение дальнейшего повышения платежей. Идея переезда в дом престарелых принадлежала бабушке. Она сообщила Нэнэ о своем решении, лишь когда все бумаги были уже подписаны. Яширо старшая тогда заявила, что уезжает лишь на пару недель, чтобы поправить здоровье. Место, которое бабушка выбрала, напоминало пятизвездочный отель. Дома она неделями общалась лишь с Нэнэ да с женой викария, а здесь у нее появилось много новых друзей. С момента переезда бабушки в дом престарелых прошло шесть месяцев, но она и не помышляла о возвращении. Но к сожалению, это место не только походило на пятизвездочный отель, оно и стоило соответственно. Бабушка не задумывалась о том, что ее собственные сбережения иссякли через два месяца, а нэнэ не стала ее беспокоить, хоть ей и нелегко было оплачивать и счета за дом, и ее проживание. Сейчас она жила одна в огромном старинном, выполненном в викторианском стиле доме, который ее бабушка с дедушкой купили сразу после свадьбы, и счета за его содержание преследовали ее даже в кошмарных снах. Ее банковский консультант утверждал, что этот дом когда-нибудь загонит ее в долговую яму, но даже его мрачные предсказания не могли заставить Нэнэ согласиться на продажу. Она должна была сохранить его до того момента, когда бабушка решит вернуться домой. Консультанта явно раздражало ее упрямство. — Мисс Яширо, меня восхищает ваша преданность и упорство, но позвольте заметить, что ваша бабушка — очень пожилая леди, и маловероятно, что она когда-либо сможет вернуться домой. А судя по этим цифрам, скоро вам перестанет хватать денег даже на еду. — Ничего, я как раз собиралась сесть на диету. — Мисс Яширо, ваша бабушка дала вам полное право распоряжаться ее имуществом в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Сейчас как раз такой момент! Но его слова не смогли повлиять на решение девушки. Она знала, как бабушка любила этот старинный особняк, и, если был хоть малейший шанс, что она захочет вернуться, ее дом будет ждать ее. — Вы хотите, чтобы я ушел и дал вам поплакать в одиночестве? — Неожиданный вопрос Цукаса прервал ее невеселые размышления. — Я не понимаю, о чем вы… Он прервал ее нетерпеливым жестом: — Вы влюблены в моего брата. Рыбка почувствовала, как кровь приливает к ее щекам. — Это же просто смешно! Чертик округлил глаза в фальшивом изумлении: — О, простите, я не понял, что вы держите это в секрете. Устав поправлять очки, рыбка сорвала их с переносицы и положила на стол, а затем перевела пылающий ненавистью взгляд на парня. — Надеюсь, вы догадываетесь о том, что вы можете сделать со своими извинениями, а также с вашим больным чувством юмора? Произошедшая с девушкой перемена была настолько разительной, что Юги на секунду замер, не в силах отвести взгляд от ее лица. Она не превратилась в настоящую красавицу, но, если бы его братец хоть раз увидел ее такой, с пылающими щеками, чуть приоткрытыми покрасневшими губами и сияющими от ярости глазами, он бы не смог пройти мимо. — Это что, какая-то шутка? — спросила Нэнэ, понимая, что шутку она сыграла сама с собой. Господи, неужели это было настолько очевидно? Неужели все знали и шептались у нее за спиной? От этой мысли она почувствовала резкий приступ тошноты. — Я не знаю, о чем вы говорите. Я просто работаю на вашего брата, между нами нет никаких неподобающих отношений… в отличие от вас и… Яширо осознала, что произнесла последнюю фразу вслух, и с ужасом представила, что сейчас скажет Цукаса. Но в его светлых глазах не было раздражения, лишь удивление и легкая насмешка, не более того. С чего вообще она взяла, что он способен испытывать эмоции, свойственные простым людям? Все, что в нем есть, — это непомерное «эго» и камень, из которого сделано его сердце, такое же антрацитово-черное, как и его глаза. — В отличие от меня и?.. — Простите, мистер Юги,, я правда очень занята. — Вы имели в виду, в отличие от меня и обворожительной Аой?